Только не он!

Первое что слышит, Деймон приходя в себя, ледяной голос Элайджи Майклсона. — Клаус, — цедит он, — я думаю, излишне говорить о том, что если с головы моей дочери упадет хоть один волос, я сровняю с землей весь этот чертов город. Я доверил тебе самое ценное! Ты должен был обеспечить ее безопасность! — Как? — взрывается гибрид, — держать на цепи? Это твои методы! Деймон медленно открывает глаза и понимает, что находится в доме Майклсонов. Он лежит на низком диване, а с ним рядом напряженно замерла Бонни Беннет. — Что с Клер? — хрипит вампир, пытаясь подняться на ноги. Его голос привлекает внимание находящихся в комнате, и через мгновение Деймон ощущает на себе тяжелые взгляды всей семьи Первородных. Он видит стиснувшего зубы Элайджу, разъяренного Клауса, бледную Анну и сжимающего ее руку мрачного Кола. — И какое, позвольте узнать, ко всему этому имеет отношение Сальваторе? — щурит глаза Элайджа. — Самое непосредственное, — не выдерживает Деймон, — я ее парень! Тишина становиться такой плотной, что ее можно резать ножом. Краем глаз вампир замечает, как стремительно темнеет лицо Элайджи, и в следующую секунду, он чувствует, как холодные пальцы разрывают его грудь. — Я надеюсь, что ты пошутил, — хрипит старший Майклсон, и его пальцы медленно приближаются к сердцу Деймона, — в противном случае я не вижу не одной причины сохранить твою жалкую жизнь. — Даже то, что твоя дочь возненавидит тебя, если ты убьешь ее возлюбленного? Голос Кола заставляет Элайджу на мгновение замереть, и этого хватает для того, чтобы жена притянула его к себе, вынуждая отпустить Деймона. — Что здесь, черт возьми, происходит?! — присоединяется к брату Клаус, — о чем ты говоришь Кол? Ведьмак кривит губы, и очень медленно, будто нехотя, отвечает: — Клер влюблена в Сальваторе. — Что?! Голоса братьев сливаются в один, а Анна молча опускается на стул, своевременно подставленный ведьмаком. На какое-то время в комнате воцаряется полная тишина, которую нарушает хриплый голос Деймона. — Что с Клер? — А это мы у тебя хотим спросить! — мгновенно звереет старший Майклсон. — Элайджа! — нетерпеливо восклицает Анна, сводя брови, — сейчас нет времени для того, чтобы устраивать разборки! В том, с кем встречается наша дочь, мы можем разобраться и после того, как найдем ее! — Я мог бы понять все, принять любой ее выбор, — не может успокоиться Элайджа, не обращая внимания на ярость закипающую в глазах его жены, — но не это! Только не он! — Если ты сию минуту не уймешься, — тихо говорит Анна, и от ее голоса, даже у Деймона по спине бегут мурашки, — клянусь, я сверну твою чертову шею! — Я тебя обожаю, Белоснежка! — смеется ведьмак, глядя, как тяжело дыша, умолкает его старший брат, — Сальваторе, живо рассказывай, что случилось в школе! И Деймон на мгновение замирает, не зная с чего начать. Рассказать им как он целовал Клер в женском туалете? Или то, как срывал с ее губ тихие стоны, лаская в пустом классе? Как стягивал ее платье? Как любил ее? Заполнял собой? Как она дрожала под ним, шепча его имя? Нет, сначала он должен спасти свою малышку. А мертвым это будет сделать весьма проблематично. И потому он лениво улыбается и говорит совершенно спокойным голосом: — Я лишь показывал малышке Клер наш школьный музей. — Угу, — насмешливо тянет ведьмак, — там наверно был очень жарко. Раз Клер сняла свое платье. Глаза Элайджи расширяются настолько, что занимают, кажется, пол-лица. — Кол, — шипит Анна, бросая на ведьмака убийственный взгляд, — еще одна подобная шуточка и, клянусь, ты лишишься языка! Деймон, я прошу тебя, говори правду! Она поднимает на него свои огромные зеленые глаза, и на мгновение вампир замирает. Все-таки они невероятно схожи. Те же тонкие черты лица, нежные губы, шелковистые темные волосы. Но совершенно отчетливо Деймон понимает, что Белоснежка уже не кажется ему притягательной. Единственная женщина, которая для него теперь существует — это Клер. Ее темно-карие глаза, пухлые губы, хрупкое нежное тело. Ее упрямство, смелость, то, как она щурится, когда злиться или морщит свой носик, когда недовольна. То, что она может одновременно невинно краснеть от его фривольных шуток и, в тоже время, совершенно распутно притягивать его к себе, гипнотизируя горящим взглядом. Она — целый мир. Тот, что он хочет узнать, в котором он хочет жить и тот, что он не может потерять. Поэтому, он говорит: — Мы были в пустом классе в школе. Я вышел, чтобы принести ей одежду, потому что ее платье… — помимо воли он улыбается, не смотря на то, что Элайджа, кажется, хочет убить его сверкающими от ярости глазами, — словом, мы не могли его найти и … — Оно кстати было под преподавательским столом, — вставляет Кол и тут же замолкает под злым взглядом Анны. — Я пошел в сторону спортивного зала, — продолжает Деймон, — поискать что-нибудь в кабинках чирлидерш… — Ты что собирался нацепить на мою племянницу, чьи-то жалкие лохмотья?! — не выдерживает Клаус и делает шаг в сторону вампира, но его пути возникает Анна, чьи глаза, кажется, способны убивать. — Вы — полные идиоты, Майклсоны! — кричит она, и ее голос звенит от ярости, — Клер пропала, а вас интересует лишь то, что она влюбилась не в того парня?! Когда я выходила за тебя замуж, Элайджа, — кривится она, — я не думала, что ты можешь быть таким кретином! — Анна, — пытается успокоить ее муж, но девушка отбрасывает его руку, что пытается коснуться ее пылающей щеки. — Если с нашей дочерью что-то случиться, — говорит она, не сводя с него глаз, — потому что мы упустим время из-за ваших разборок, клянусь, я убью тебя! Элайджа делает шаг в сторону жены и с большим трудом, ему удается обнять ее напряженные плечи. Он мягко притягивает ее к себе, что-то шепча ей на ухо, так тихо, что даже вампирский слух присутствующих не может разобрать его быстрых слов. Наконец, она прижимает лицо к его груди, и Элайджа поднимает глаза на Деймона. — Продолжай. Пару секунд они смотрят друг на друга, и вампир не отводит глаз, понимая, что возможно именно сейчас отец Клер решает, может ли он доверить ему свою дочь. Деймон знает, что Клер — самое ценное для Майклсонов. Она - сокровище. Бриллиант, нуждающийся в соответствующей оправе. И он сам еще до конца не уверен в том, что достоин ее. Но одно вампир знает абсолютно точно — ему не нужна его вечная жизнь, если рядом не будет этой невинной малышки. И он уверенно смотрит в темно-карие, такие знакомые глаза. — Там была ведьма, — говорит Деймон, сводя брови, — она обездвижила меня. Но она точно была не одна. Кто-то в это время был с Клер. Я слышал ее крик, прежде чем… чертовая колдунья добралась до меня. — Но кто? — вмешивается, хранившая до этого момента молчание Бонни, — в Мистик Фоллс ведь нет ведьм, кроме… — Тебя! — шипит Клаус, делая шаг в сторону колдуньи. — Ник, — нетерпеливо восклицает Кол, — давай не будет впадать в крайности! Уверен Беннет к этому не причастна! — Защищаешь ее? — расширяет глаза гибрид, — да я совсем потерял контроль над тем, что происходит в моем доме! — Меньше нужно увлекаться чужими невестами! — холодно парирует ведьмак, — а с Беннет мы… немного сблизились пока работали над заклятьем, связывающим Сальваторе и Клер… — Над чем?! — неверяще хрипит Элайджа, и теперь уже Анне приходиться крепко держать его плечи, — что еще творилось здесь в наше отсутствие? А ведь я говорил тебе, — вампир сверлит глазами не менее ошарашенную жену, — что Клер нельзя отпускать сюда! Удивительно, что она еще жива! Что за заклятье? — Какая разница, — кривиться Клаус, — ведь оно все равно спало! — И ты тоже знал об этом? — окончательно выходит из себя Элайджа и даже жена уже не может удержать его порыв, когда он вихрем оказывается рядом с братом, — я убью тебя, Никлаус, — шипит он, — просто разорву на куски… Он хочет сказать что-то еще, но в этот момент в кармане Деймона начинает звонить телефон, и в комнате воцаряется полная тишина. Не размышляя не секунды, вампир принимает вызов с незнакомого номера. — Клер? — шепчет он, в надежде услышать родной голос, но его собеседник лишь молчит, тяжело дыша. Вампир замирает, пальцы сжимающие телефон дрожат. Он собирается с силами, чтобы сказать хоть что-то, но в этот момент слышит тихий дрожащий женский голос. — Она у Кетрин. В руинах старого поместья Локвудом. В пещере с рунами. И звонок обрывается. Но этого достаточно для того, чтобы комната заходила ходуном, от бросившихся к нему вихрем Майклсонов, которые начинают одновременно говорить. — Что за Кетрин? — сводит брови Анна. — Она в Мистик Фоллс?! — хмурится Элайджа. — Я убью эту чертову суку, — тянет Клаус. — Это может быть ловушкой, — неуверенно говорит Бонни. — Плевать! — вскакивает на ноги Деймон, — я иду туда! — И я! — в один голос подхватывают Майклсоны. — Ты останешься здесь, — медленно говорит Элайджа, глядя на жену. — Это моя дочь! — возмущается она, зло щурясь, — ты не удержишь меня! — Не заставляй применять силу, — цедит вампир, — поверь, я сейчас на это способен. — Свернешь мне шею? — ухмыляется Анна, и на ее лице появляются тонкие черные вены. — Прекращайте свои ролевые игры! — вмешивается в их разговор Клаус, глаза которого уже горят желтым светом, — Элайджа прав! Ты остаешься здесь, Белоснежка! Если понадобиться я сам сверну тебе шею! Кол, идешь с нами! Сальваторе? Но Деймона уже давно нет в комнате. Синий шевроле мчится по дороге на предельной скорости, не обращая внимания на встречные машины. За несколько минут вампир добирается до обозначенного незнакомой ведьмой места и, бросив машину, вихрем движется к пещере, где находится самое важное в его жизни сокровище. Он не знает, откуда берутся силы, чтобы сдвинуть огромные каменные валуны, которыми завален вход. Но они разлетаются словно перышки, под его руками, а через мгновение к нему присоединяется Клаус. И Элайджа. Позади них смеется Кол, и в этот момент Деймон понимает, почему Клер так любит свою семью. И его уже совсем не пугает то, что он может стать ее частью. Потому что-то, что они делают — правильно. Естественно. И вампир почти смеется, представляя, как скажет это Клер. — Что с тобой Сальваторе? — поднимает на него глаза Элайджа, черный костюм которого, покрыт грязью. — Думаю, о том, что скажу Клер, когда увижу ее. — Это мы еще посмотрим, — ворчит Майклсон, но от вампира не ускользает тень легкой улыбки, мелькнувшей на тонких губах. Через мгновение проход расчищен, и Клаус устремляется в темный коридор, а Деймон слышит обманчиво-мягкий голос Кетрин Пирс. — Похоже, у нас гости, малышка Клер, окажем им достойный прием! Но его, как и Элайджу, волнует совсем другое, и они оба громко выдыхают, когда Клер тихо и зло произносит: — Это моя семья, чертова сука! Готовься сдохнуть. — Моя девочка, — шепчет Деймон, и, не замечая широкой улыбки Элайджи, делает первый шаг.