Проступок

      Круспе влетел в квартиру разгневанный. Он не глядя кинул куртку и обувь в прихожей. Он знал, кого он сейчас увидит перед спальней и поэтому ничуть не удивился Тиллю, стоящему на коленях и держащему в руке поводок. На появление Рихарда он лишь промычал, потому что рот был заткнут кляпом. Он знал, что его должны наказать за его проступки. Сегодня он опять переспал с очередной девушкой, вызвав ревность своего «хозяина». Рихард схватил поводок и резко потянул вверх, от чего Тилль был вынужден подняться, но затем вновь опуститься на четвереньки.       — Ты опять… — сквозь зубы прошипел Цвен, ведя его за собой в спальню, — да как ты смеешь?!       Круспе толкнул вокалиста в сторону кровати, на которой уже лежали заготовленные вещи для порки: плётка, тоненький хлыст с кожаным хвостиком на конце и наручники.       — Давай, вперёд! Будто не знаешь, что должен делать?!       Линдеманн на четвереньках пополз в сторону кровати, и Рихард заметил, как между его ягодиц выглядывает маленький хвостик, сделанный под заказ. Тилль лег на живот, закрепив наручниками свои руки на изголовье кровати. Это были не обычные наручники из секс-шопа — это были настоящие, металлические, которые можно открыть только ключом, всегда находившийся у «хозяина».       Рихард подошёл к кровати, взял плётку и сел на бёдра Тилля. Он погладил кожаный хвост своей игрушки, на кончиках кожаных «волос» которой блестели железные наконечники. Он тоже был не простой: кожа более жёсткая, в отличие от обычных игрушек для взрослых; металлические кончики наточены как лезвия. Круспе взял её ручку удобнее и крепче и, замахнувшись, опустил со свистом на спину своей «собаки». Тилль тут же выгнулся, но больше не от боли, а от неожиданности; на спине начал быстро краснеть след, внутри которого виднелись несколько тонких царапин. Ещё один удар с последующим стоном Тилля, чем-то напоминающим крик, но это был не крик, «хозяин» знает, что это не крик.       — Ты! — ещё один удар. — Да как ты смеешь смотреть на кого-то кроме своего хозяина?! — удары следовали за каждым словом и на последнем был самый сильный. Он отдышался минуту и продолжил: — Ты принадлежишь мне, значит, никто не смеет тебя трогать кроме меня! Никто! Никто!.. — он повторял одно и то же слово в полной разъяренности. И, когда он сказал «никто» в последний раз, удар оказался настолько сильным, что теперь Тилль точно закричал, но «хозяин» знает, что ему всё же нравится. Рихард положил плётку рядом на постель и теперь начал рассматривать взбухшие красные полосы, по центру некоторых шли тоненькие красные полоски. Из одной потекла капелька крови, намереваясь запачкать белое одеяло. Круспе тут же резко припал к ней губами, втягивая в себя, затем провёл языком вдоль каждой царапины.       — Даже твоя кровь должна принадлежать мне, — сказал он почти шёпотом, прямо в спину Тиллю, — согни ноги в коленях.       Тилль тут же поднял бёдра и прогнулся в спине. Рихард взял хлыст рядом с собой, провёл языком по всей длине, хитро улыбнулся, немного замахнулся и хлестанул по мошонке. Сразу же послышался вскрик, и Тилль на мгновение сжался всем телом, а затем расслабился, тяжело выдохнув. Рихард провёл концом хлыста по ягодицам, спустился вниз и вновь ударил мошонку. Он, услышав стон Линдеманна, пригнулся и поцеловал яички, проводя пушистым кончиком вдоль члена, затем отстранился, и вновь очередной удар хлыста упал на мошонку.       — Тебе нравится мальчик мой? — Тилль что-то лишь промычал в ответ. — Нравится? — ещё один удар. — Нравится?! — Рихард закричал и удар был такой силы, что Тилль опять напрягся, приподнялся, схватившись руками за изголовье, вскрикнул, но затем расслабился, упал головой на подушку и ещё больше выгнулся, подставляясь под удары. Рихард выпрямился, стянул свою футболку и прижался голой грудью к исполосанной спине Тилля.       — Теперь ты так горишь, — он провёл рукой по его коже, спускаясь ниже, и погладил хвостик, — хочешь, я его включу?       Вновь в ответ Рихарду последовало мычание, и он потянулся к пульту на тумбочке. Нажатие одной кнопочки и Тилль тут же блаженно промычал, утыкаясь головой в подушку и двигая бёдрами.       — Я тоже возбуждён, — Рихард прижался пахом к бедру Тилля и потёрся об него, — ты чувствуешь? — Круспе отстранился. — Перевернись, — он привстал, чтобы Тилль смог изменить свое положение, взял с тумбочки свечку и достал из кармана свою зажигалку. Через пару мгновений в руке Рихарда колыхался красный огонёк на чёрной восковой палочке.       Гитарист подвёл свечку прямо к груди Тилля и капнул буквально в сантиметре от соска. Тот вздрогнул и промычал. Затем упала ещё одна капля, а Тилль лишь простонал и слегка изогнулся.       Когда Рихард создал вокруг соска чёрное кольцо, он облизал сам сосок, а затем и на него упала ещё одна капля, на что Тилль громче застонал и изогнулся в спине. Звон наушников уже начинал раздражать, но это было лишь начало: Рихард потушил свечу и положил её обратно, затем залез в тумбочку и достал то оружие, которое использовалось очень редко — нож, тут же щёлкнувший в его руке, оголив лезвие. Круспе провёл его плоскостью по щеке Тилля и шее:       — Ты же знаешь, что лучше не шевелиться?! — сказал Рихард с хитрой улыбкой и усилил вибрацию хвостика. Тилль практически не шелохнулся, но затем, когда нож спустился чуть ближе к ключице, опять щёлкнула кнопка и Тилль слегка вздрогнул, и нож оставил на его коже небольшую ранку, чуть более глубокую, чем от плётки.       — Ну зачем ты так дёргаешься, это же ещё не всё, — Рихард смотрел в глаза, которые начинали слезиться, и в тот же миг резко довёл игрушку до максимума. Тилль широко раскрыл глаза, которые полностью наполнились слезами, и начал, словно в припадке, дёргаться. На груди появлялись раны ещё глубже, ещё длиннее, ещё шире.       — Хорошо, я перестану, — вибрация снизилась на минимум и Тилль успокоился. Вокалист прикрыл глаза, из которых медленно вытекали последние капельки, а Рихард лишь наблюдал за красной грудью. Затем он поднёс лезвие к губам и провёл по нему языком, но через секунду скривился и плюнул в сторону.       — Фу, это кожа! — он злобно посмотрел на Тилля, затем схватил плётку и ударил по груди, специально задевая свежие раны.       Тилль в один момент пискнул, потому что один железный конус задел открытый сосок и поцарапал его. Рихард тут же припал к нему губами и откинул кожаную игрушку с ножом, начиная снимать свои штаны. Он делал это очень нервно. Затем он взял баночку смазки с тумбочки нанёс на два пальца и прикоснулся к своей анальной дырочке. «О, да» — прошептал он, улыбаясь, когда ввёл в себя палец. Затем через пару секунд просунул и второй. Он посмотрел на Тилля и заметил, что тот стал чаще дышать и жадно смотреть на Рихарда, который начал сладко стонать, специально дразня любовника. Рихард всунул третий палец и немного скривился в лице, но потом ему стало более комфортно. Тилль мог бы от этого вида уже кончить, но у основания его члена было кольцо, которое препятствовало этому. Он сам тяжело дышал, наблюдая за этим, кусал кляп, почти раскусывая его.       — Хе-хе, — послышался смешок с хрипотцой, — я знаю, что тебе нравится, когда я так делаю, — он хитро улыбнулся. Через мгновение Круспе дернулся, прогнувшись немного в спине, что-то замычал и шёпотом произнёс «да». Линдеманн понял, что тот нажал на нужную точку. Затем рука Рихарда начала быстро двигаться, доставляя ещё больше удовольствия. Он опустил взгляд и увидел молящие глаза своей «собачки». Была б возможность, Тилль бы уже весь лежал в соплях и слезах, но пока разрешения на это не было.       — А ты хочешь оказаться в своём «хозяине»? — издевательски спросил Рихард и тот что-то промычал со сверкающими глазами. — Хочешь? — у Круспе начинал дрожать голос от нетерпения, но он любил дразнить; вновь взял смазку, встал на коленях прямо над пахом Тилля, поднял его прижатый к животу член, размазал лубрикант от основания до головки и начал медленно садиться на плоть.       Он закатил глаза, наконец, ощутив, как горячий член медленно проникает в него. Руки Тилля дёрнулись, разнеся по комнате звон, в попытке схватить Круспе за бёдра. Рихард остановился, когда почувствовал упирающееся в ягодицы кольцо.       — Моему мальчику нравиться? — пока Тилль отвечал ему мычанием, он взял незаметно всё тот прут и провёл его кончиком от виска вниз по скулам, шее, груди, прямо к ранам рядом с ключицами и резко ударил, от чего пара капель крови отлетела от кожи и попала на белое постельное бельё.       — А так? Мой мальчик любит это, — Тилль утвердительно промычал и автоматически двинул своими бёдрами. Глаза Рихарда наполнились лютым гневом, и он со всего размаху ударил Тилля прутом по лицу, от чего там осталась красная, потихоньку набухающая отметина.       — Тебе разрешали? — крикнул он и ударил по предплечью. — А? Разрешали? — последовал ещё один удар, но чуть слабее. Затем он ткнул прутом в подбородок, чтобы поднять голову Тилля. — Смотри мне в глаза, — почти прорычал Рихард и начал медленное движение, поднимаясь вверх и опускаясь до упора, следя, чтобы Тилль не отводил глаз.       Круспе начал ускоряться и менять положение, чтобы член попадал ровно по простате. Он кривился от получаемого удовольствия и протяжно стонал. Затем он ещё больше ускорился и стоны стали чаще, дыхание Тилля утяжелилось, и он сам громко мычал. Рихард закинул голову назад, кинул прут на пол, закрыл глаза; в этот момент Линдеманн начал жадно разглядывать тело своего «хозяина», блестевшее от пота, и руки сами дёрнулись в попытке ощупать каждый изгиб и слизать каждую капельку. Рихард чувствовал, как его съедают в мыслях и хитро улыбнулся, ещё больше ускорившись. Когда он понял, что ещё пара мгновений, и он кончит, то тут же вернул взгляд на Тилля.       — Хочешь оставить свою сперму в хозяине? — Рихард улыбнулся, когда глаза Тилля засверкали, и он начал кивать.       Одной рукой Рихард начал медленно снимать кольцо, а второй заменять его рукой, сжимая член у основания. Когда кольцо было отброшено куда-то на пол, Рихард тут же начал издевательски медленно садиться на член Тилля, но, как только головка оказалась внутри, Рихард резко опустился, отпустив член и блаженно простонал. В эту же секунду Тилль зарычал, все мышцы мгновенно напряглись, в комнате опять зазвенело от ударившихся наручников об изголовье, в которых руки сжимались в кулаки, что костяшки казались белыми, как мел. Тилль толкнулся пару раз бёдрами и расслабился. В тот же момент Круспе вытащил из Тилля хвостик и положил на тумбочку, заодно отключив его.       — Да, — протянул Рихард, — я чувствую её… ты должен получить семя своего хозяина.       Круспе отстегнул кляп, подполз выше и сел на грудь Тилля, который послушно открыл рот и впустил только лишь одну головку и Рихард от одного этого вида скривился в лице, напрягся, тяжело выдохнул и гортанно простонал. Через пару мгновений губы Тилля были испачканы спермой, и, отдышавшись пару мгновений, Рихард сполз на живот, пригнулся, взял Тилля за подбородок и впился в губы поцелуем, одновременно глотая собственное семя. Затем он уткнулся лбом рядом с головой Тилля, но через секунду подпрыгнул и убежал в ванную.       Когда он вернулся, Тилль так и продолжал лежать пристёгнутый наручниками и Рихард взял из кармана собственных штанов ключ, чтобы их открыть, и, как только в руках почувствовалась свобода, Линдеманн потёр свои запястья и встал с кровати.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Рихард, смотря на Тилля снизу вверх.       — Всё хорошо, — ответил тот, улыбнувшись, — я заслужил это, — он поцеловал его в лоб, — ложись спать. Я скоро вернусь…       — Подожди, — он тут же остановил его, смотря внимательно на губы, — у тебя тут осталась… — он стёр маленькую капельку спермы с подбородка и хотел уже вытереть о салфетку, но Тилль схватил его руку и обхватил губами палец, смотря глубоко в глаза Рихарда. Тот лишь молча стоял и смотрел на это действие, затем вокалист приблизился к нему и нежно поцеловал в губы, так нежно, как только он может. Рихард прикрыл глаза и, как только потянулся приобнять любовника, Тилль тут же отстранился.       — Ложись спать, — Тилль ушёл в ванную, а Рихард лёг на кровать и накрылся одеялом. Он чувствовал от соседней подушки запах пота и одеколона Тилля, немного придвинулся к ней и положил на неё руку, представляя, что там лежит сам Тилль. Он закрыл глаза и погрузился во тьму и спокойствие.       Он уже видел девятый сон, когда открыл глаза и увидел улыбку Линдеманна. Он не заметил, как Тилль появился под его рукой, и лишь чувствовал, как его гладят за ухом, а затем целуют в лоб. Рихард тут же закрыл глаза и услышал шёпот:       — Не бойся, я здесь. Спи, мой мальчик.