Кот, лечащий мои раны.

Утро плавно опустилось на Лондон, окутывая город весенним теплом. Джон и Шерлок лежали под одеялом, крепко обняв друг друга. Солнечный лучик проскочил через маленькую щелку между окном и шторой, задержавшись на лице детектива. Его белая кожа отдавала лёгкой позолотой под этой маленькой частицей весны. Шерлок открыл сонные глаза и стал любоваться Джоном: тонкие губы, растянувшиеся в сладкую улыбку, взъерошенные волосы, маленькие морщинки на лбу и под глазами — под его любимыми глазами, которые затягивали Шерлока в себя, пряча его от постороннего мира, от озлобленных, ничего не понимающих людей и от его собственных мыслей. Это были «Чертоги Джона», выбраться из которых он мог лишь тогда, когда этого требовала ситуация или же когда тот «выпускал» его на волю самостоятельно. Рука Джона, такая мягкая, слегка коснулась скулы. Тепло залило все тело Шерлока. Спустя пару секунд ему начало казаться, будто оно было абсолютно везде. Куда ни посмотри. Приятный шепчущий голос отвлёк мужчину от размышлений над темой «Десять тысяч причин, почему и за что я люблю Джона» А он ведь ещё только начал их перечислять. — Шерлок! На этот раз Джон решил уже громче позвать возлюбленного, который по непонятной ему причине уставился в одну точку и ни черта не слышал или вовсе не слушал его. — Спрашиваю в последний раз. Что ты будешь: чай или кофе? Отказы я не принимаю. Тебе надо завтракать. Теперь Уотсон стоял у кровати, грозно поглядывая на детектива, в глазах которого заплясали искорки безумия. Холмс, перевернувшись на спину, начал разглядывать доктора: помятые после сна штаны слегка сползли вниз, немного оголяя бедро, лёгкий, с бронзовым отливом, загар, шрам на плече, узоры которого детектив так старательно выводил своим языком, и большой фиолетово-красный засос на шее — чудесная картина, после которой вспоминались все события прошедшей ночи. — Я буду тебя, мой доктор. — пробормотал детектив, а затем схватил слишком близко стоявшего Джона прямо за ногу. Улыбка на лице Уотсона возникла совсем внезапно. Он решил немного подыграть своему возлюбленному и наклонился к нему. Вокруг талии мгновенно образовался «капкан» из рук Шерлока. К сожалению, доктор не сумел удержать равновесие, из-за чего рухнул на своего социопата, а после оба залились хохотом. — Шерлок, ну я же серьезно! Что ты будешь? — вперемешку со смехом пытался говорить Джон. — Я люблю тебя, мой идиот. — прошептал Уотсон прямо на ухо этому гениальному, любимому человеку. Улыбнувшись, Шерлок провел ладонью по лицу своего блогера, после чего оба решили таки встать с кровати. Джон уже был в дверях, как вдруг, детектив подошел и обнял его сзади. — Буду чай, а потом тебя, — проговорил он своим бархатистым голосом, от чего у первого пробежали мурашки по коже. Уотсон направился на кухню, провожая удаляющегося в ванную Шерлока одним лишь взглядом. Подойдя к кухонному шкафчику, Джон достал кружки, на каждой из которых были выгравированы их с Шерлоком имена. Эту милую кухонную утварь им подарили Клара и Гарриэт. Оба обитателя 221Б были рады такому подарку. Наливая чай, доктор вспомнил одну маленькую деталь, которая могла перерасти в огромные проблемы.Он — элуантроп* *** В самый разгар весенней поры, элуантропы принимали свой истинный облик. На физиологическом уровне у них повышались такие способности как ловкость, (так же наблюдалась исключительная грация) слух, и зрение. Слегка изменялось тело: вырастал кошачий хвост и уши, зрачки становились вертикальными, из-за чего радужка заполняла все оставшееся пространство. Котов-оборотней осталось крайне мало. И поэтому Джон дико боялся своего обращения дома. Раскрытие этой тайны у него стояло наравне с самоубийством. *** Джон решил проверить, не началось ли его обращение. И хорошо, что он это сделал. На руках уже начали появляться когти, а подушечки пальцев стали напоминать что-то среднее между ладонью человека и кошачьей лапкой. Душ затих, на его место пришел приятный звук воды из крана. Резко и громко раздались скрежет и шуршание, заполняя собой все пространство вокруг. Шерлок сбривал щетину, а звучало это так, будто он пенопластом водил по шершавой железке. Джон закрыл лицо руками и побрел в коридор. Слава Богу, хотя бы уши и хвост пока что не появились. Быстро сменив пижамные штаны на привычные брюки, он обулся, накинул на себя куртку с капюшоном и направился к двери, засунув руки в карманы. Голос позади заставил его остановиться. — Джон! Куда это ты собрался? — взволнованно спросил детектив, смотря на Уотсона, который стоял уже практически на улице. С тёмных кудрей скатилась капля, нежно очертив лицо Шерлока, и упала на прекрасную, такую манящую, белую ключицу. Джон смотрел на него завороженно, но вовремя опомнился: надо быстрее уходить. — Какого черта я должен перед тобой отчитываться? — рявкнул доктор, — Не важно, куда я иду, не твоего великого ума дело, — после «коронного удара» Джон вышел, яростно захлопнув дверь. Отойдя на достаточное расстояние от Бейкер Стрит 221, Уотсон достал мобильный и быстро набрал номер старого знакомого. — Нужна инъекция. Срочно. Уже началось, — отчеканил Джон. — Понял. Приезжай, — раздалось на другом конце телефона. Шерлок так и остался стоять в коридоре: в недоумении, шоке и в полотенце, которое уже самым безобразным образом свисало с его торса. Миссис Хадсон, услышав грохот входной двери, решила выйти и посмотреть, что же произошло. Она несколько раз позвала Шерлока и, хотя он не отзывался, произнесла: -Что бы ты не сделал, тебе нужно извиниться. Ведь вы долго не сможете друг без друга. Не получив никакого ответа, домовладелица посчитала нужным снова удалиться к себе в комнату. Холмс развернулся на пятках и рванул к окну: Джон уже пропал из поля зрения. Беспорядочные и волнительные мысли со скоростью света ворвались в голову Шерлока. Неужели, я что-то не то сказал? Чем я мог его обидеть? Что делать? Куда ушел Джон? Надо найти его, надо узнать, что я не так сделал. А вдруг он не хочет меня видеть? Голову разрывало от подобных сентиментальных мыслей. Все же, нужно узнать, что он не так сделал. Быть в неведении было до жути мучительно. Воздух искрил от нависшего в нем напряжения, которое, на удивление, исходило от Шерлока. Нет. Так нельзя. Я позвоню. Взяв телефон с края стола, он набрал номер Джона. Пару секунд была тишина. Гудки. Электронный голос сообщил, что абонент занят. Не выдержав, Холмс кинул свой мобильный в стену. — Да что за чертовщина происходит?! — закричал детектив, натягивая на себя халат, — Черт. Джон явно что-то не договаривает, — продолжая рассуждать вслух, Холмс направился на кухню. — Стоп. Шерлок попытался заткнуть голос в своей голове, который твердил что Джон-изменщик. Но тот продолжал настаивать на своем. — Нет. Нет. Нет. Он явно к любовнице убежал! — истерично вопило это нечто.  — Тихо. Заткнись. Ты мешаешь мне думать. — грозно проворчал Шерлок. Не выдержав, он решил закрыть уши руками. Хотя вероятность, что этот способ поможет крайне мала. — Продолжай слушать меня. Что значит это твоё «заткнись»? Зачем ты закрыл уши? Глупый. Глупец. Тебе это не поможет! — ехидно повторяло нечто. Внутренний голос нашептывал ему, нашептывал, что Джон изменяет. Джон не такой… Он бы не поступил так. Холмс начал сдаваться, он сходил с ума. Как же он ненавидел это чувство. Мир закрыла мутноватая пелена: подступали слёзы. Боль пронзила его оттаявшую душу и сердце. Все тело заныло. Сердце скулило, словно побитый пёс. Пара теплых солоноватых капель упали на пол. Тело грузно рухнуло вслед за ними. Холмс упал, корчась от сильнейшей боли, от слез, от собственного бессилия. Внутренне он кричал на самого себя. На то, что он оказался таким слабаком. Шерлок сам себя загнал в угол, и это убивало его изнутри. За эти три года он очень сильно полюбил Уотсона, ведь только он растопил этот лёд, сковывающий его долгие годы.