It's Christmas In Hollywood

Джонни снова был разбужен криком, доносящимся из гостиной части автобуса. Этот блядов тур нихера их не сближает, а делает только наоборот, потому что всё они уже всерьёз устали и хотят поскорей вернуться домой. Прислушиваясь к ругани, Джонни определил, что участниками были Джей-дог и Дэнни. Буквально на одну секунду обладатель голубой маски обрадовался тому, что парни снова разговаривали друг с другом, но почему они не могли, блять, делать это тише? Злясь из-за того, что он больше не в силах уснуть, мужчина решился подняться, чтобы заварить кофе, а ещё, чтобы заявить этим двум, что неприменно поубивает их нахер. Он собирался наглядно показать им, что случается, если злить Джорджа Рейгана. К тому же, он ещё планировал разобраться с Чарли, но тот пока спал, да и как бы сердит Тирс не был, он не особо хотел иметь дело с уставшим Террелом, поэтому решил пока оставить его живым и невредимым.

~~~

— Я же сказал тебе, Дэнни, мне жаль! — Ты не был в такое говно как я… зачем ты это сделал? Парень на секунду впал в ступор, прежде чем ответить: — Тебе, вроде, нравилось… и я не был абсолютно трезвым… мужик, я не знаю, я подумал, что, может быть, ты не будешь ненавидеть меня. — Это такой пиздец! Я… что теперь моя дочь будет думать обо мне? — Скарлетт, вероятно, будет думать, что ты гей… На долю секунды Дэнни даже начал улыбаться, когда явился Джонни, заставив этих двоих замереть на месте. — Джей, Дэн, я ахуеть как рад, что вы снова разговариваете, но меня уже тошнит от вашей драмы. Пять утра, будьте добры, подкрутите громкость. — Джонни… — Не джонькай на меня! Я так заебался с вашими подростковыми спорами, ссорами и грустными ёблами! Либо вы миритесь, либо игнорируете друг друга! Хватит, блять, бесить меня! До того они смогли придумать ответы на всё сказанное, в лаундж ввалился улыбающийся, очевидно, разбуженный криком Джордан. — Влюблённые всегда говорят правду! — А тебе бы лучше завалить нахуй свой ебальник, Чарли! Ты с Бьюсеком ещё хуже! Да, он по-детски злиться на тебя, но разве ты не можешь просто прекратить так глупо шутить? — Но это же смешно… — Нет, нихуя это не смешно! Это самые тупые шутки, которые я когда-либо слышал! — Ты ещё не слышал ту, что… — Блять, да когда ж ты замолчишь?! Шутки твои, блять, где-то на уровне Дьюса! Все замерли, удивлённо глядя на Джонни. С того времени никто не заикался об Ароне, особенно Рейган, который, не включая Джея, больше всех пострадал от изменений личности бывшего вокалиста. — Ты… — Да, я это сказал. И знаешь, что? Мне даже не жаль! С этими словами Рейган рванул обратно в спальную часть, толкая на своем пути Кёрлззла, который только что открыл глаза и выглянул из-за кроватной ширмы.

~~~

— Вы чё с ним сделали? — спросил ударник, проходя на завтрак. — Кажется, он слишком устал с нами, ещё и по семье своей скучает… он… наша ругань действует ему на нервы, — объяснил Дэнни, обратив внимание на Дога, который, в свою очередь, делал всё, чтобы не встречаться с ним взглядом. — Ага… но с Альварезом же у него всё в порядке…? Взглянув друг на друга, парни одобрительно кивнули. Это правда, он был единственным, кто не беспокоился за то, чтобы группа не исчислялась трупами участников. Этот паренёк просто ещё был не достаточно серьёзен, чтобы ввязываться в эти драмы. — Ну так, что будем делать? — поинтересовался гитарист. — Короче, когда Дил проснётся, попросим его проверить Джонни, потому что, думаю, если к нему пойдём мы, живыми точно не останемся, к тому же, вы с Фанни сможете решить вашу загадку из календаря, — растолковал Мурильо, отходя к холодильнику за едой (и заканчивая полностью избегать общения с Догом). Разумеется, Чарли с Мэттом сразу засекли истинное намерение вокалиста, да и Джей тоже с подозрением отнёсся к резким неоправданным телодвижениям парня, но все предпочли молчать, пока тот заваривал себе кашу.

~~~

Всего спустя каких-то три часа миру явился Фанни, проходя в лаундж и не до конца осознавая, почему все остальные не спали и, по всей видимости, уже покончили с завтраком. — Вы чего уже встали? — Ну, значит, сначала Дэнни ругался с Джеем, затем с ними ругался Джонни, потом он же ругался с Чарли, а потом, когда он уже сваливал, проснулся я, — раскидал всё по полочкам Сент-Клер, игнорируя удивлённо приподнятые брови присутствующих. — А вы падки на драмы, да? — Ну, Джонни, видимо, не особо… Мексиканец медленно качнул головой и присел на диване рядом с Мурильо. И как-то быстро заметил, что все выжидающе на него пялятся. — Чё вам надо? — Ты можешь поговорить с ним? Ты единственный, кто не замешан во всём этом говне. Фанни пожал плечами и кивнул, отправляясь в бэк-лаундж, где, существуя лишь в собственных мыслях, сидел Джордж.

~~~

— Джонни? — Свали. — Они уже успокоились, лады? Теперь всё спокойно… — Пока что. Дилан покачал головой. — Ну же, чувак. Мы все знаем, что ты скучаешь по дочери и своей прекрасной жене, но, пожалуйста, мы все в напряге и это только подогревает ссоры. Риз рассталась с Дэном, вот вся твоя драма прямо сейчас. Ты должен признать, что это ясно как день. Обладатель голубой маски нахмурился. — Да, знаю. Но это не значит, что мне это по душе. — Никто этого и не ждёт. Но ты ведь крышей протечёшь, если все не устаканится. Джонни ничего не сказал, понимая, что аргументов у него больше нет. — Позвони Азии. Тогда ты не будешь так трястись и, возможно, вернешься к нам. — Спасибо, мужик. За то, что терпишь меня. — Всё нормально. Для этого я здесь. Теперь звони давай, пока я сам тебя не заставил.

~~~

Когда Дилан покинул друга, тот сразу схватился за телефон и принялся названивать жене. Вернувшись, мексиканец в очередной раз застал на себе четыре пары глаз. — Он будет в порядке. Сейчас поговорит с Азией и… он просто перенапрягся. Парни кивнули и предложили ему единственное свободное место рядом с Джеем. — Ну так, ждём? — поинтересовался Дэнни. Альварез одобрительно махнул головой, откидываясь назад и взглянув на Чарли. — Ты уже читал сегодняшнюю загадку? — Неа. — Круто. Тащи её сюда. Обладатель банданы незамедлительно кивнул и отправился за историей. Но успел заметить, как, посмотрев на Деккера, вокалист рванул к нему в объятия. Джорел усмехнулся и обхватил парня за плечи, а Син, с видом гордой матери, продолжал наблюдать за этим. Адвокат настаивал на одном миллионе долларов в качестве ущерба, основанном на следующем заявлении: его клиент посетил художественный музей, где увидел картину Марии Антуанетты на гильотине[1]. Размышляя об этом, он задремал. Когда музей закрывался, охранник постучал мужчине по шее, в то время, когда тому виделась та деревянная постройка, обезглавливающая Марию Антуанетту. Подобное прикосновение вызвало мгновенную остановку сердца — сердечный приступ с летальным исходом, потому что тот принял прикосновение за лезвие гильотины. Судья отклонил это дело. Почему? — Бля, да кто такая эта Мария Антуаннета? Менаже тхруа, кхруасан[2]… я чё, знать её должен? — вслух поинтересовался Чарли, заставив остальную четверку парней шокировано на него посмотреть. — Жена это французского короля Людовика-шестнадцатого! Ну это та, что с пирожными… — воскликнул Джей, явно впечатлённый своими знаниями, учитывая тот факт, что он не посещал школу. — Какими пирожными? — Короче, когда у этой мадам народ голодал, она сказала, что если у них нет хлеба, пусть едят пирожные. Чарли усмехнулся. — Я знаю, что она там злоебучая манда и всё такое, но, на самом деле, мы с ней похожи. Если нет хлеба — приходится есть конфеты, уж извините. Но зато я не голодаю. Фанни перевёл взгляд на живот Сина и кивнул. — Ага, вот это уж точно тебе не грозит. — Отъебись! — И я тебя люблю! Обладатель банданы усмехнулся и сел мексиканцу на колени, вырывая у того болезненный стон. — Ты чем, блять, питаешься вообще? Решив не отвечать, мужчина откинулся назад и уже частично лежал на коленях Сент-Клера. Тот покачал головой, но не оттолкнул его сразу. Конечно нет. — А чё это ты не возражаешь? — спросил Чарли. — Потому что слишком устал, чтобы спорить. — Пи-и-и-идо-о-ор. На этот раз ударник предпочёл ничего не говорить, лишь качнул головой и несильно ударил Террела в живот. — А вот это уже по-гейски. — Не по-гейски. Именно в этот момент вернулся Джонни, глядя на картину перед собой. — Вы все тут пидоры, что ахуеть можно.