Солнце скрылось в сумраке

Когда солнце поднялось высоко над головой, Фрея перестала надеяться на чудо, перестала взывать к силам природы, перестала смотреть на горизонт: там стало слишком ярко для ее незащищенных глаз. Связь разорвалась, и шаманка уже знала об этом; она знала, когда это случилось, но до сих пор не решалась пошевелиться. Она опомнилась, только когда Серана тронула ее за плечо, и перевела на нее мутный взгляд. – Отпусти его, – сказала вампирша. Фрея посмотрела вниз и увидела, что ее пальцы до белизны впились в плечи Мирака – ровно в болевые точки в основании шеи с обеих сторон. Он пришел бы в себя, даже будучи без сознания, очнулся бы тотчас и, морщась, вырвался из ее мертвой хватки. Он бы сделал это, чтобы унять боль. Он бы сделал это, если бы мог очнуться. Кусая губы, чтобы сосредоточиться хотя бы на этом, Фрея осторожно разогнула пальцы одной руки. Они были одеревеневшие, как будто чужие. – Это неправда, – медленно покачала головой шаманка и провела дрожащими пальцами по его волосам, убирая их с залитого кровью лица. Под ними, влажными от пота, жесткие волосы ощущались рыболовной леской. Уже не живые. Почему? – Фрея... – Нет, – повторила она, все раскачивая головой из стороны в сторону. Все произошедшее однажды случилось снова, и круг замкнулся. Драконорожденный снова погиб, и неизвестно, побежден ли Алдуин на этот раз. Хотя сейчас это волновало Фрею меньше всего. Она словно выпала из мира, глядя на него со стороны перевернутым взглядом. Она уже не была собой... Удар обжег ее щеку и ухо. Из хаоса цветных пятен сложилось тревожное лицо Сераны. – Приходи в себя, ну, давай же! Серана схватила ее за руку и подняла на ноги. Мирак скатился на каменный пол и застыл на нем в неудобной позе, неподвижно уставившись в посиневшее небо. Фрея вскрикнула и попыталась опять упасть на колени, но не смогла вырваться из ледяной хватки. Вампирша встряхнула ее. На ее белом лице не было ни капли жалости. Только гнев. – Опомнись! Ты слышишь меня? – Мне больно! – всхлипнула Фрея, морщась. Боль из пережатой руки внезапно хлынула в мозг, будто в один миг с ее нервов сняли стеклянную перегородку. С ней пришел и холод, и ощущение ветра в волосах и за воротом, и боль от мозолей на руках – от топора – и на ногах – от сапог. Фрея осознала, что они все еще на крыше полуразрушенного храма. А внизу сидит порабощенный ею дракон. – Я знаю. Прости, – ответила Серана и ослабила нажим. Фрея смогла пошевелить пальцами без боли. – Почему... Почему так? – забормотала она, пошатываясь. Серана обняла ее за плечи и взглянула на бездыханное тело у их ног. Она честно пыталась вызвать в себе жалость, но жаль ей было лишь Фрею. Болело это мертвое сердце лишь за ее слезы. – Думаю, он успел сделать все, что должен. Настало его время. – Я не согласна. – Но ведь ты не смогла его вернуть. Фрея закрыла лицо руками, и Серана ощутила укол вины за неверную фразу. – Я не это имела в виду. Ты не виновата. Может, так надо. – Нет, не надо, – резко возразила шаманка. Она чувствовала себя как никогда слабой и беспомощной. Опьянение магии, в одночасье схлынув, обнажило голые кости опоры. Она стала хуже из-за его смерти. Намного хуже. – Думаю, это не нам решать. Теперь мы уйдем, но нужно что-то сделать с телом... Лучше всего будет его сжечь. – Нет... Нет. – Я не чувствую человеческой жизни поблизости, кроме тебя. И так ты сможешь взять с собой пепел, – усмехнулась Серана. – Надо? Она полагала, что Фрея, обычно принимающая факт смерти так, как и подобает скаалу, в нынешнем состоянии вполне может сделать это. И, глядя на нее, на то, как она колеблется, как по инерции все еще покачивает головой в жесте отрицания, Серана уверенно добавила: – Огонь лучше разложения, поверь мне. Огонь очищает. Тебе станет легче. Запрокинув голову, Фрея зажмурилась, чтобы осушить ручейки слез в глазах, и стиснула кулаки. Она боялась смотреть вниз. Он был еще не бледным и от этого слишком живым. Затем Фрея тихо сказала: – Так сделай это. Получив разрешение, Серана села на колени рядом с телом и деловито ощупала его кожу и одежду. Ей не понаслышке было известно, что человеческое тело горит плохо и долго даже в волшебном огне. Вампирам Волкихар часто приходилось сжигать трупы за замком или отправлять их горящими в море на лодках и плотах. Романтичная картина. Выпрямившись, вампирша очертила в воздухе несколько жестов, сомкнула кисти рук, и перед ней вспыхнуло пламя. Одежда Мирака занялась сразу, затем волосы, кожа. Подул сильный ветер в направлении от женщин, и все густеющий запах плоти стало сносить в сторону. – Это долго? – спросила Фрея, стараясь дышать ртом и глядя в сторону. Языки пламени все еще не скрывали того, из чего исходят, чем питаются, и она не могла смотреть на огонь. Пока не могла. – Примерно полчаса. Сгорит дотла. Фрея снова ощутила на глазах слезы и смахнула их мокрой рукой. Солнце светило раздражающе ярко; ей казалось, будто в глаза бросили добрую горсть песка. А может, их разъедал дым. Она стояла неподвижно все время, пока горел огонь. В нем разрушалось нечто большее, чем человеческие ткани. Ее мысли горели там тоже, и она перестала связно думать. Что-то внутри утрачивалось. Хотя едва ли это было необратимо. Кажется, они вернулись на Солстхейм на драконе. Фрея не помнила, хотя и знала, что иначе так быстро им не удалось бы возвратиться; в ее руках все еще шелестел под пальцами горячий пепел. Она бросила его обратно, поймав насмешливый взгляд Сераны. Подруга испытывала ее. Это стало очевидным. – Ты вернулась, Фрея! А... – Сторн вздохнул, посмотрел в сторону, но все же спросил: – Где он? – Он не вернется. Больше не вернется, – ответила шаманка и снова вытерла руки. Кожу пальцев по-прежнему стягивало чем-то сухим. Отец посмотрел на нее с жалостью и непониманием. Точь-в-точь как Серана. – Идем домой. Тебе нужно отдохнуть. И они вошли в дом; там все осталось прежним. Вернуться бы в прошлое, не знать ничего из того, что случилось... поступить иначе. Но Фрея знала, что это невозможно. Как жаль. Под ее пяткой хрустнула половица. Фрея села на пол и достала из тайника Черную Книгу. Она была холодной и влажной. Пачкала руки слизью – так ощущала шаманка. Неважно, что не оставалось видимых следов. Тогда Фрея разозлилась и швырнула книгу в угол. Та должна была открыться от удара, но не сделала этого. Вот насмешка над ней. Прежде Демон Леса вызвал лишь враждебность и неприязнь. Но теперь она возненавидела Херма-Мору всей душой за то, что он вынудил Первого Драконорожденного дожить до времен Последнего. И до ее времен. Куда бы привел другой путь? Куда бы она пришла, изменив в прошлом хоть что-то? Шаманка скаалов чувствовала нутром лишь одно: одна из бесчисленного множества мелких перемен сохранила бы ему жизнь. Они бы вернулись вместе. О, Все-Создатель. Круг цикла мог бы свернуться в спираль? Ради меня?