Танец с дьяволом

- Отлично, девочки! На сегодня все, встретимся завтра в это же время, - говорю я, направляясь в раздевалку. Сегодня мое стремление попасть домой было сильнее, чем когда-либо. В середине тренировки позвонил отец и попросил не задерживаться, намекая на серьёзный разговор. Принимаю душ, подсушиваю волосы и заплетаю их в свободную низкую косу, после чего надеваю любимые джинсовые шорты, нежно-розовый топ и бессменные adidas superstar. Втыкаю в уши наушники и, подпевая любимому треку, иду домой, благо тут не далеко: «Города горят, все о нас говорят Настоящий дым столбом, пока все вокруг парят Делай, делай горячо, делай и клади на счёт Не достаточно почёта, детка, я хочу ещё Музыка - это сила. Бензин и текила По встречной без осечки стреляю метко скиллами речи Города качают, девочки встречают, а Я их научу тому, чему в школе не изучают Каждый день огни, каждый, каждый день огни Если хочешь быть на тусе, то заранее звони Моё имя на афишах, поднимаю планку выше Мне плевать о чём напишут, будем жечь пока мы дышим». В последнее время я все чаще слушала музыку на родном русском языке. Многим это казалось странным, ведь прожив в Америке одиннадцать лет, я не могла забыть родную страну. Летом каждого года я навещала дедушку, живущего в Москве. Этот город всегда поражал своим величием и архитектурными памятниками. Витая в своих мыслях, я не заметила, как пролетела пятнадцатиминутная дорога от стадиона до дома. Разуваюсь и направляюсь в кабинет отца, судя по времени, он должен быть там. Стучусь и, услышав тихое «Войдите», захожу в кабинет. Отец жестом предлагает мне сесть, его лицо напряжено, значит, новости будут далеки от радостных. Мужчина тяжело вздыхает и лишь после этого говорит: - Алин, мне нелегко тебе это говорить, но мы возвращаемся в Россию. Я открываю там филиал своей компании, и первые несколько лет мой полный контроль будет необходим. Все нити моей души оборвались в один момент, а к горлу подступил ком, но я не могла позволить себе заплакать, ведь всегда считала слезы уделом слабых. - Ты не можешь так поступить, – говорю я, пытаясь сдержать слезы. – Тут вся моя жизнь: друзья, команда. Лишь на секунду в глазах отца вспыхивает сожаление, после чего он вновь становится спокойным и говорит: - Уже поступил. Самолет завтра в 08.00, иди собирать вещи, возьми только самое необходимое, остальное доставят позже. Я вылетаю из отцовского кабинета, словно ошпаренная. Поднимаюсь по лестнице и захожу в комнату, громко хлопнув дверью. Закрываю замок и сползаю вниз, позволяя истерике поглотить меня. Лишь здесь, наедине с собой и собственными чувствами, я могу простить себе слабость. Устала, слишком устала быть сильной. Хочется заботы и понимания, но на данный момент в моей жизни нет человека, которому я могу довериться и открыть себя настоящую. Окружающие люди видят лишь маску, искусно созданную мной за многие годы. Как правило, люди видели во мне бесчувственную стерву, ломающую чужие жизни ради собственной выгоды, но я не была такой. С трудом мне удается взять себя в руки. Понимая всю безысходность ситуации, я бросаю чемодан на кровать и в приступе ярости начинаю скидывать туда вещи. На их актуальность и уместность в данный период времени мне было плевать. Закончив сборы, я беру альбом и, вставив наушники в уши, начинаю рисовать. Текст песни приятно ласкает слух, а я отключаюсь от внешнего мира, отдаваясь во власть эмоций. Звучат первые строки песни: «Late at night I could hear the crying I hear it all, trying to fall asleep When all the love around you is dying». Я медленно рисую силуэт девушки, трек набирает обороты, рисунок приобретает все большую детализированность. Девушка превращается в ангела, чье правое крыло объято адским пламенем. Когда-то она была величественным небесным созданием, сейчас же падшая, земля вокруг нее пылает, но она все так же остается сильной. Девушка обязательно восстанет, дабы возродить свое величие и отомстить тем, кто посмел уничтожить ее жизнь, пусть даже ей придется уничтожить весь мир. Когда рисунок был завершен, часы показывали ровно пять утра, а значит через час мне придется отправиться навстречу новой жизни. Убираю альбом и, взяв сменную одежду, направляюсь в ванную комнату. Спустя сорок минут я была готова: светло-голубые рваные на коленях джинсы, белая майка, черная косуха и любимые лодочки в тон, волосы высушены и собраны в свободный пучок. Стоило мне войти в комнату, как в дверь раздается стук, а после слышится голос матери: - Алин, спускайся, такси уже подъехало. Закидываю рюкзак на плечо и спускаюсь вниз к ожидающим меня родителям, и мы садимся в машину. Остальной путь до аэропорта прошел, словно, в тумане. Я все так же не могла поверить в реальность происходящего. Все это казалось дурным сном. Боже, как бы я хотела, что бы это оказалось просто кошмаром, но это была реальность, которую мне придется принять. Пройдя регистрацию, мы заняли свои места. Самолет разгоняется, преодолевая взлетную полосу, и спустя несколько минут устремляется ввысь. Ну, что же, здравствуй, новая жизнь!

***

Москва встретила нас довольно радушно. Самолет приземлился в аэропорту Шереметьево в 23.30 по московскому времени. Признаюсь честно, разница во времени меня очень смутила. Не переведенные мной часы показывали четыре часа дня по Бостону. Погода стояла теплая, что не могло не радовать. Панорама ночного города завораживала, зарождая в душе чувство уверенности в успехе. Подъехало такси, меня ждала очередная дорога. Ночная столица обрадовала отсутствием пробок. Очевидно взрослые давно спят дома, а молодежь отмечает начало учебного года в одном из многочисленных клубов. Дорога казалась знакомой, вероятно, такси направляется в сторону коттеджного поселка, где последние несколько лет проживает мой дедушка – Романов Михаил Юрьевич. Погрузившись в свои мысли, я вновь уснула и проснулась лишь тогда, когда кто-то упорно начал трясти меня за плечо. - Алина, доченька, вставай. Мы уже приехали, – послышался заботливый мамин голос на задворках моего сознания. Я открыла глаза и обомлела от восторга. Наш новый дом в Москве был точной копией Бостонского. Спокойно выхожу из машины и направляюсь внутрь. Мне совершенно не хотелось с кем-либо разговаривать, поэтому, прикрывшись усталостью и завтрашним походом в новую школу, я отправилась спать. Поднимаюсь на второй этаж и, бросив рюкзак на кресло, переодеваюсь в любимую пижамку, состоящую из коротких нежно-розовых шорт и укороченной белой футболки, после чего ложусь на кровать и моментально погружаюсь в царство Морфея.

***

Комната заполняется приятными звуками любимого трека. Я открываю глаза и замечаю, что уже утро. К собственному удивлению, я проснулась отдохнувшей и бодрой. Встаю с кровати и начинаю петь: «Теперь это моя паранойя, и мне уже не спасти нас. Моя паранойя я вечно с тобой на иглах. Моя паранойя, мо-мо-моя паранойя. Моя паранойя, мо-моя паранойя». Открываю чемодан, очутившийся в спальне магическим образом. Начинаю поиск фена, надеюсь, мне удастся его найти. Искомый предмет был обнаружен спустя пять минут, а в довесок к нему шли шампунь, кондиционер и манговый гель для душа. Нужные предметы найдены, осталось самое интересное: подобрать образ для первого учебного дня. Меня не заботило наличие или отсутствие в школе формы, ведь менять давно привычный образ жизни из-за эгоистичного решения родителей я не собиралась. Спустя некоторое время, мне удалось найти идеальный, на мой взгляд, наряд: черный кроп-топ, юбку свободного кроя с завышенной талией, очередную косуху и замшевые туфли на высоком каблуке. Сборы заняли у меня около часа, следовательно, времени на завтрак у меня не осталось. Взяв сумку и ключи от машины, я выхожу из дома. Включив телефон, нахожу в картах маршрут до школы и выезжаю, привычно заглядывая в старбакс, который, к моему счастью, находится прямо на моем маршруте. Думаю, не стоит говорить, что моё желание выпить кофе привело к опозданию на первый урок. К школе я подъехала в 8.27 и поспешила пойти ко входу в здание, но, видимо, на мне сегодня висит ярлык "я хочу приключений", иначе как объяснить тот факт, что сейчас мое чудесное лицо врезалась в чью-то широкую грудь, а в следующую секунду моя попа отправляется на встречу с бетонным крыльцом. Упав, я захожусь приступом истеричного смеха. Боже, как же это типично для меня: погружаться в свои мысли настолько глубоко, что я просто перестаю замечать окружающих меня людей. Лишь минутой позже я замечаю на себе шокированный взгляд парня. Видимо, не такой реакции он ожидал от девушки, эпично шлепнувшейся на попу. Брюнет протянул мне руку, которую я с удовольствием приняла. Спустя пару секунд меня поставили на ноги, осталось лишь отряхнуть юбку. - Я Тим, – представился молодой человек, после чего задал вопрос. – Ты новенькая? - Совершенно верно. Меня Алина зовут, и, кажется, я опаздываю, – протараторила я, смущенно улыбнувшись. - Куда же ты опаздываешь? – спросил Тим, ухмыльнувшись. - На первый урок. Но для начала мне нужно к директору, – ответила я. Этот парень вызывал чувство доверия, и разговор с ним не приносил привычного дискомфорта, который мне приходиться испытывать при первом разговоре с кем-либо. - Надеюсь, ты не будешь против, если я тебя провожу? – спрашивает брюнет, предлагая мне свою руку. - Тебе разве не нужно на урок? – настороженно спрашиваю я. Мне абсолютно не хотелось стать причиной его опоздания на урок. - Нет, у меня сейчас окно. Услышав ответ, я беру парня под руку и мы входим в здание, начиная петлять по многочисленным коридорам. Видимо, в первое время, мне придется нелегко, ибо ориентирование на местности никогда не было моей сильной стороной. Спустя пару минут мы оказались у двери с заветной надписью «Директор». Стучусь, после чего вхожу в кабинет. - Здравствуйте, – говорю я, стараясь улыбнуться как можно дружелюбнее. - Здравствуй, ты, наверное, Алина Романова? Я Елена Павловна, директор этой школы, – отвечает женщина, улыбаясь мне. - Да, это я, – говорю, понимая, что заданный вопрос - простая формальность. - Ну, что же, добро пожаловать в нашу школу. С этого дня ты ученица одиннадцатого "А" класса. Возьми, в этой папке твое расписание и пароль от электронной библиотеки, где ты можешь скачать учебники для работы дома. Но если у тебя проблемы со зрением или ты привыкла к бумажным книгам, то можешь взять их в библиотеке, на уроке книги раздает учитель. - Спасибо, – благодарю я женщину, задавая следующий вопрос. - Я могу идти? - Да, конечно, – отвечает она, и я покидаю кабинет. У двери меня ждал Тим. Не успевает дверь закрыться, как он задает интересующий его вопрос: - Ну что, в какой класс тебя распределила Елена? - Одиннадцатый "А", - отвечаю я. - Значит теперь мы одноклассники. По такому случаю я приглашаю тебя в кафе, например, прямо сейчас, – говорит брюнет, ухмыляясь. - А как же уроки? – вновь спрашиваю я. - Они начнутся только в одиннадцать, так что успеем, – говорит парень, во второй раз за утро предлагая мне свою руку, которую я с готовностью принимаю, и мы направляемся к выходу из здания.

***

Спустя десять минут мы вошли в небольшое, но очень уютное кафе, находящееся совсем недалеко от школы. Помещение было выдержано в светлых тонах и имело множество окон, закрытых легкими полупрозрачными тюлями, что делало заведение еще более притягательным для людей, желающих пообщаться со старыми друзьями, или же для тех, кто хочет узнать ближе новых знакомых, как было в нашем случае. Заняв небольшой столик в укромном уголке, куда не добрались немногочисленные посетители кафе, мы начали диалог: - Слушай, я все хотел спросить, почему, упав, ты начала смеяться, а не возмущаться или прикидываться смертельно изувеченной, как поступает большинство девушек, – задал он свой вопрос. Слегка усмехнувшись, я решила ответить, но видимо не судьба, ведь именно в этот момент к нашему столику подошла девушка в форме официантки и протянула меню. Быстро пролистав книжку, я заказала любимый карамельный латте и черничный чизкейк, в то время как Тим выбрал американо, какой-то салат и кофейно-шоколадное пирожное. - Во-первых, я никогда не веду себя как истеричка. Во-вторых, умею признавать свою вину, а в данном случае наше столкновение – моя вина. В-третьих, эта ситуация типична для меня: стоит мне о чем-то задуматься, как я перестаю замечать окружающих меня людей, - совершенно искренне ответила я, беззастенчиво рассматривая нового знакомого. Парень был чертовски красив. Высокий, подкаченный, с темными растрепанными волосами, выразительными карими глазами и легкой щетиной, которая делала его еще более привлекательным. Что-то мне подсказывало, что женским вниманием он не обделен, хотя сей факт меня не трогал, ведь на отношениях с подобным типом парней я поставила табу еще несколько лет назад. С ними можно дружить, но для отношений они не созданы. Зато в качестве друга найти кого-то надежней невозможно, проверено мной же. Стоило мне закончить рассказ, как к нашему столику подошла все та же девушка, но уже с нашим заказом и, выставив все на стол, поспешила удалиться. Следующие десять минут мы провели в тишине, кушая и думая каждый о своем. Когда с едой было покончено, мы вновь вернулись к беседе, медленно попивая кофе. - Так откуда ты к нам приехала? – последовал новый вопрос от брюнета. - Я из Бостона, - отвечаю парню, задавая встречный вопрос. - Как давно ты тут учишься? - С первого класса, - говорит молодой человек, задавая свой вопрос. - Выходит ты у нас американка, не так ли? - Не так. В Америку я переехала практически одиннадцать лет назад, а до этого жила в России, - отвечаю я, замолкая. Признаться честно, мысли покинули мою голову, и у меня не осталось идей, о чем можно спросить Тима, но его это не слишком расстроило, так как он задал следующий вопрос: - Прости, если вопрос покажется бестактным, но почему вы переехали тогда, а сейчас вернулись? - На самом деле, причина весьма банальная и обыденная, в обоих случаях это – бизнес отца, - говорю я, усмехнувшись. - Почему ты так расстроена? Я, конечно, понимаю, что переезжать нелегко, но почему-то я думаю, что здесь кроется нечто большее, чем обычное волнение. Расскажешь? – спрашивает он. В его глазах, невооруженным взглядом я замечаю искреннюю заинтересованность и даже некую обеспокоенность, что кажется невероятно странным, если учесть тот факт, что мы знакомы не больше часа. Не знаю, что на меня находит, но я откидываюсь на спинку диванчика и погружаюсь в свои мысли, словно в некотором трансе, я рассказываю ему все как есть, ничего не тая и не скрывая, обнажая свою душу и чувства: - Знаешь, буквально вчера я была абсолютно счастлива: у меня было все, что делает меня счастливой, нет, сейчас речь идет не о деньгах, шмотках и побрякушках - они никогда не приносили мне истиной радости. Для меня понятия «радость» и «страсть» практически равнозначны. Страсть – это то, чем я живу, лично для меня такими являются черлидинг и рисование. Благодаря этому гребаному переезду я лишилась первого, и теперь мне нужно учиться выживать без него, иначе я просто свихнусь. Чем живешь ты? - Я не представляю своей жизни без баскетбола, он появился в моей жизни, когда мне было шесть, и с того времени мы неразлучны. Команда стала второй семьей. Алин, ты зря переживаешь из-за черлидинга. Этот вид спорта не утрачен для тебя: в нашей школе есть команда и завтра ежегодный отбор. Ты можешь попробовать пройти его, я верю, что у тебя все получится. Черт, я была готова заплакать, к горлу подступил неприятный ком, но вместо этого сдержанно улыбаюсь и крепко обнимаю совершенно не ожидавшего такого исхода парня. Взгляд падает на часы и мы понимаем, что нам уже пора вернуться в школу, иначе мы рискуем опоздать на первый урок. Тим оплачивает заказ, предпочитая игнорировать мои возмущения о том, что я в состоянии за себя заплатить, и весело болтая о книгах, вкусы на которые у нас оказались схожи, наша "парочка" оказывается в храме знаний.

***

После небольшой экскурсии по школе, любезно устроенной моим первым и возможно последним другом в этом месте, мы разошлись. Я отправилась в кабинет химии по заранее указанному Тимом маршруту, в то время как он ушел курить. «Ох, как же сегодня везет» - подумала я, в очередной раз приземлившись на свою многострадальную попу. Поднимаю глаза и вижу очередного темноволосого парня, очевидно косящего под бед-боя, что получается у него весьма успешно. - Чёрт, - выругалась я, начиная принимать вертикальное положение, ведь перспектива вести разговор с данным объектом снизу вверх мне совершенно не прельщала. - Извинится не хочешь? – самовлюбленно спросил брюнет. От такой наглости я, мягко говоря, прихренела, в то время как мои глаза медленно становились похожими на две пятирублевые монетки. Он меня сбил, так еще и извинений требует. Что-что, а такую наглость моя гордость стерпеть не смогла, поэтому, проигнорировав его вопрос с милейшей улыбочкой на лице, выдаю порцию сарказма: - Вот не думала, что в элитные учебные заведения допускаются жители зоопарка. - Да, ты...ты, – Начал возмущаться парень, учитывая, что он впал в состояние полнейшего ахера, подбор слов давался ему с огромным трудом. - Охуела, – великодушно подсказала я, но, наткнувшись на его шокированный взгляд, я не смогла сдержать смешок, а после решила пояснить. – Если думаешь, что ты первый, кто хотел сообщить мне об этом, то ошибаешься так сильно, как кто-то старался вырыть могилу для твоего мозга. Закончив свой монолог, я спокойно обошла парня и направилась к пункту назначение, но, услышав вслед весьма банальное «Стерва», развернулась и с ангельским выражением лица продемонстрировала ему средний пальчик, украшенный колечком из белого золота с миниатюрным камушком-топазом. Дойдя до кабинета под удивленные взгляды собравшихся учеников, я заняла последнюю парту у окна. Воткнув наушники в уши, я устремила свой взгляд в недавно упомянутое окно, вслушиваясь в каждое слово трека: «Наш уютный дом стал моим личным адом Клубы, хаты, постели - рехабом Декаданс перетекает в пятую декаду А я никак не вытравлю то ощущение, когда ты рядом И я пытаюсь претвориться, будто все-равно Нервы не натянуты, висят струною порванной Я продолжаю улыбаться, у меня все здорово, Но когда снова накрывает, я вызываю скорую И они едут ко мне через город Мои медбратья на тонированной скорой И если приступ этой боли очень острый Они увозят в больницу к медсестрам У них есть препараты Здесь хотя бы все честно, любовь на прокат тут Тебе всегда рады Музыка, шум, из этой палаты У них есть препараты Здесь хотя бы все честно, любовь на прокат тут Тебе всегда рады Музыка, шум, из этой палаты». В одну секунду музыка становится тише, а правый наушник исчезает из моего уха. Я перевожу взгляд на смертника, дабы разразиться гневной триадой, как взглядом утыкаюсь в Тима, который успешно проигнорировал мое агрессивно-убийственно-злое выражение лица и заявил: - Наконец-то ты вернулась на нашу грешную землю с небес, куда тебя вознесла музыка. Что-ж, разреши представить тебе несколько прикольных людей, и даже если ты против, то я все равно вас познакомлю. Вот этот чувак, странно похожий на меня, мой брат-близнец Дима. Рядом с ним его девушка Вика, а вот этот странный и почему-то хмурый тип Артем. - Ребят, я конечно рада со всеми познакомиться, но можно немного странный вопрос? – спросила я, мило улыбнувшись. - Задавай, – великодушно разрешил мне Дима. - Почему вы назвали эту обезьянку, склонную к дивиантному поведению, Артемом? – совершенно спокойно сказала я, будучи полностью уверенной в собственных словах. - Только не нужно говорить мне о том, что нельзя причислять людей к животным не имея на то веских доводов и доказательств, ибо субъект, сшибающий ни в чем не повинных девушек, априори не может быть кем-то, кроме шимпанзе. После моих слов парни выпали в осадок, в то время как Вику накрыла волна довольно заразительного смеха видимо, ей единственной из всей компании удалось уловить мой тонкий юмор, граничащий с идиотизмом. Я прекрасно понимаю, что не могу срываться на каждом, кто мне не нравится, но, черт, ярость, вызываемая этим парнем, сильнее, чем доводы рассудка. - Стерва, – практически шипит брюнетик. - Было, – говорю с привычной усмешкой и, поймав злой взгляд Артема, продолжаю. – Зай, не разочаровывай меня еще больше, а то я начну сомневаться в твоих умственных способностях. Ты, прежде чем начинать словесные баталии, убедись, что в состоянии ответить что-то вразумительное на выпады другой стороны. Теперь в объятия смеха отдаются все, кроме всем известного представителя местного животного мира. Тим смотрит вначале на меня, потом на Артёма, потом снова на меня и выдаёт то, что его друг услышать явно не ожидал, да и я признаться тоже: - Чувак, она тебя сделала. Сероглазый начинает возмущенно что-то говорить, но, учитывая наше состояние, никто не в силах уловить смысл его пламенной речи. Спустя пару минут звенит звонок, но даже ему не удалось усмирить злобного брюнета. Теперь представьте себе лицо преподавателя, когда, войдя в класс, дабы провести занятие, вместо спокойных и собранных учеников, он видит следующую картину: четверо учащихся находятся на гране истерики, вызванной длительным смехом, пятый же вдохновенно ругает их. - Титов, в сию же секунду прекрати балаган, иначе начнешь учебный год с похода в кабинет директора! Расселись по своим местам, и мы начинаем урок! – взревел разозленный учитель, а позже уже более спокойно продолжил. – Чуть не забыл: у нас в классе новенькая, прошу к доске юная леди. Я ваш учитель химии и по совместительству классный руководитель – Семенов Артур Валерьевич. Аккуратно скидываю телефон с наушниками на стул и, встав из-за парты, направляюсь к доске. Чувствую на себе множество взглядов: поддерживающий Тима, Димы и Вики, злобный Артема, заинтересованные большинства парней и недовольные девушек. К повышенному вниманию мне не привыкать, став капитаном черлидеров в прошлой школе, я постоянно находилась на виду, а, следовательно, научилась игнорировать любые колкости и косые взгляды, направленные в мою сторону. Ловлю взгляд учителя, он служит знаком к началу игры. - Романова Алина, 18 лет, – говорю я, мило улыбаясь. - Это все? – недовольно, спрашивает мужчина. - Что вы, это только начало. Ненавижу химию и биологию, а так же людей, погибающих от желания сунуть свой длинный нос в мою личную жизнь. Теперь точно все, – к концу рассказа милейшая улыбка сменилась на ядовитую. Хотел подробностей, так получай. Не дожидаясь разрешения, возвращаюсь на свое место, и знаете, что я там увидела? Нет? Тогда мне стоит рассказать вам об этой ужасающей картине: рядом со мной сидела темноволосая падла, нагло слушающая мою музыку, при этом пытаясь разблокировать мой телефон, но ни одна из его попыток не увенчались успехом. Резко выдергиваю наушник из уха Чернова, а после задаю интересующий меня вопрос: - Скажи честно, ты бессмертный? - Лин, не злись. Трек, кстати, охуенный, – сказал парень. - Спасибо, я в курсе, – моя злость начала сходить на нет, а из голоса пропал весь яд. Как я могу злиться на человека с прекрасным музыкальным вкусом? Правильно, никак. - Название и исполнителя не подскажешь? – спрашивает брюнет, а в его глазах зарождается огонек интереса. - PLC - Препараты, – кратко отвечаю на вопрос, после добавляю. - Но если трек зацепил, то можешь послушать весь альбом «Восход», если напомнишь, то я тебе его даже скину. - Спасибо, – получаю теплую улыбку и благодарность от Чернова, а после он протягивает мне какую-то бумажку, но, увидев мой непонимающий взгляд, поясняет. – Я ведь говорил тебе об отборе в группу поддержки, это анкета. Заполнишь ее и отдашь Артурчику. - Спасибо, – пришла моя очередь благодарить парня. Вернуться к дальнейшему обсуждению насущных вопросов нам не позволил химик, начав раздавать листочки с тестовыми заданиями. - Сегодня вы пишите вводный тест. Не стоит возмущаться. Вы делаете это с той целью, что бы дать мне возможность понять, кто из вас наиболее сильно провисает в предмете, – говорит учитель, сверля меня недовольным взглядом. Пробегаюсь глазами по листику с заданиями и усмехаюсь: слишком просто. Беру ручку и включаю один из многочисленных треков Three Days Grace - моя любовь к этой группе вечна. Начинаю решать тест и, так, как и предполагала ранее, справляюсь не более, чем за двадцать минут, перевожу взгляд на Тима и усмехаюсь тому, с каким видом он рассматривает уравнения реакции. - Тим, ты что увидел там древнеегипетские иероглифы? – спрашиваю я. Парень переводит на меня взгляд, который в один миг приобретает осмысленность, и говорит: - Порой мне кажется, что древнеегипетский алфавит в разы проще этой хуеты, называемой химическими уравнениями. Мое желание острить куда-то исчезает, и я предлагаю другу свою помощь, которую он с радостью принимает. Его уравнения оказались немного проще, чем мои собственные, и спустя десять минут я отдала парню законченный тест, принимаясь заполнять принесенную другом анкету. В конце урока сдаю тест и анкету, рядом идет Тим, обнимая меня за плечи. Мы обсуждаем Форсаж, прошу заметить уже двадцать минут подряд, и, нет, нам не надоело, а вот Дима с Викой уже морщатся и убивают нас взглядами, чего не понимает Артем, ибо ему приходится слушать наши вдохновенные споры на пятнадцать минут меньше. - Ребят, хватит! – пытается заткнуть нас Дмитрий. - Отвянь, женщина! – отвечает брату Тимофей. - Вообще-то… - начал возмущаться Чернов, но был бесцеремонно прерван мной. - Даже если это не так, мы еще можем все исправить. – на свою реплику я поймала недовольный и злой взгляд, но если вы думаете, что это как-то помешало мне поймать кайф и растянуть губки в кровожадной улыбочке, спешу вас расстроить, ибо предположение ошибочно. - Угрожать тому, кто сильнее тебя, как минимум глупо. – подал голос Титов - Представителям животного мира слова не давали, так что закройся! – докатились, лишь от звука его голоса меня пробирает на агрессию, никогда такого не было. Сколько я себя помню, самоконтроль был моей отличительной чертой, а тут такой подарочек в первый же день. Как выяснилось позже у нас с Тимом практически одинаковые вкусы на фильмы и музыку, только вот Чернов терпеть не может сериалы, но я не оставлю попыток это исправить, ведь он просто обязан посмотреть Волчонка и Люцифера. Остальной учебный день прошел спокойно. После очередного похода в курилку Артем перестал ко мне придираться и лишь изредка бросал в мою сторону гневные взгляды. С остальными ребятами из компании я быстро нашла общий язык, они довольно милые. Еще я узнала, что Вика начала общаться с ними чуть больше полугода назад, но это очень длинная и нереально интересная история.

***

Звенит звонок с последнего урока и, попрощавшись с ребятами, направляюсь к машине. Дорога до дома проходит в тишине, мне определенно нужно время, чтобы обдумать все, что сегодня произошло и почему я начала считать Тима своим другом, ведь слово «друг» имеет для меня особое значение. Впервые я была не рада отсутствию пробок, дорога закончилась слишком быстро, а я смогла разобраться лишь в мизерной части всех мыслей. Захожу домой и, игнорируя попытки родителей поговорить, направляюсь в свою комнату, но стоит мне открыть дверь, как я в удивлении замираю на пороге, и когда ко мне возвращается способность говорить, задаю лишь один вопрос: - Что ты здесь делаешь?