Пятно

«Жанна… Жанна… Жанна Д’Арк…» — благоговейно слышалось со всех сторон, и сердце наполнялось радостью. У нее все получилось. Она спасла их. Никто из жителей деревни, на которую напал демон, не пострадал. Улыбка тронула губы девушки. Напряжение, тяжелым камнем давившее на плечи, стало понемногу спадать, и она улыбнулась, расслабившись. Всего на пару секунд. Но этого хватило, чтобы недобитый демон, лежавший под развалинами дома, метнулся к ней. Замахнулся, и вложив всю силу, ударил. Жанна услышала скрежет собственных доспехов, и в следующее мгновение ее, словно тряпичную куклу, отбросило на несколько метров в сторону. Прокатившись кувырком по пыльной земле, девушка завалилась на спину. Боль в позвоночнике тут же расползлась по лопаткам, сковывая удушливыми тисками. Правую часть лица пекло и заливало что-то густое и теплое. Кровь. Смерть была не страшна. Но не хотелось умирать именно сейчас. Сколько человеческих жизней можно было бы спасти! И он. Она ведь так и не решилась сказать ему самые важные слова. Неужели придется уйти вот так… даже не попрощавшись? Стиснув зубы, Жанна попыталась подняться. Правая рука слабо шевельнулась, и следом тут же накрыла волна жгучей, нестерпимой боли. К горлу подкатила дурнота. Звон в ушах усилился, перекрывая крики людей. В глазах начало предательски темнеть. Жанна видела расплывчатые фигуры рыцарей, окруживших большое черное пятно. Как она могла совершить такую глупую ошибку? Если сейчас кто-то пострадает — это будет ее вина. Девушка закусила губу, стараясь удержать слезы. — Жанна… — знакомый ласковый голос прозвучал как волшебная трель колокольчиков. Девушка попыталась сфокусировать взгляд на склонившимся над ней мужчине. — Михаэль… — беззвучно прошептала она, чувствуя, как тихая светлая радость затапливает сердце. «Он не забыл. Он пришел за мной». Она хотела улыбнуться и сказать, как рада, что он здесь, но вместо слов, что вертелись сладостью на кончике языка, вышел рваный судорожный выдох. И темнота поглотила. Первое ощущение — непонимание. Боль ушла. И чувствовалась лишь приятная вялость, как после долгого глубокого сна. Теплый воздух приятно скользил по обнаженной коже. «Я еще сплю?» Нос щекотал сладковатый запах, чем-то похожий на цветочный. Но таких цветов она не знала, иначе точно бы запомнила. Жанна глубоко вздохнула, наполняя легкие дурманящим ароматом. Ее вновь потянуло в дрему. Демоны, сражения — все казалось таким далеким сейчас. «Или я умерла?» — Нет, — мужской голос раздался сбоку. Совсем близко. Девушка резко открыла глаза и тут же стыдливо прикрылась руками, заливаясь краской. Рядом с ней сидел Михаэль. — Тебе нечего стесняться, Жанна, — мягкая улыбка тронула алые губы, — ты прекрасна. Его слова робкой надеждой коснулись сердца: «Я прекрасна для него?» Но потом холодно кольнули разочарованием: «Нечего стесняться? Верно… Он же не видит во мне женщину…» Жанна задержала дыхание, поджав губы. Горечь душила за горло. Она всегда безропотно выполняла отведенную ей богами роль, через боль и страдания. Воин. Святая. Герой. Спаситель. Но для него ей хотелось быть просто Жанной. Женщиной, которая его… любит. Сегодня, оказавшись на краю гибели, она вдруг четко осознала это. И прятать завладевшее ей чувство под маской религии и веры, было бессмысленно. Можно обмануть кого угодно, но… От себя не убежать… — Где я? — девушка посмотрела за плечо Михаэля, но увидела лишь пустое пространство, заполненное золотистым светом. Сверху, кружась как снежинки, падали красные лепестки. Даже над кроватью, но в последний момент чудесным образом огибали ее и продолжали свой танец вниз. Сквозь их занавесь разглядеть что-либо дальше нескольких метров не получалось. — Ты со мной, моя святая, — Михаэль наклонился к ней и аккуратно провел тыльной стороной ладони по ее щеке, — разве этого не достаточно? На долю секунды ей показалось, что в его жесте проскользнула чувственная нежность. Жанна растерянно посмотрела в голубые раскосые глаза, стараясь прочесть ответ: было ли это лишь игрой воображения? «Нет, он не может…» — Достаточно, — тихо прошептала она, отводя взгляд, — спасибо, что спасли меня. Пусть для него она всего лишь подопечная. Но лежать вот так близко, обнаженной рядом с ним было невыносимо стыдно… и обидно. Где-то глубоко в душе, не признаваясь даже самой себе, она надеялась, что когда-нибудь он разглядит сквозь образ избранной богами ее настоящую. Робкую, трепещущую перед ним и примет ее чувства. Глупая. — Что тебя тревожит? — Люди в деревне… И рыцари… Кто-нибудь погиб? — слова давались с трудом. Это первый раз, когда она неискренна с ним. Но полуправда, это ведь еще не ложь? — Забудь о них, — Михаэль взял ее за подбородок, заставив посмотреть в глаза. — Забыть? — удивленно переспросила она. — Думай только обо мне, — он аккуратно, но настойчиво отвел левую руку, которой она прикрывала грудь, в сторону, удерживая за запястье, — позволь мне утолить твою печаль… И прежде чем она успела осознать и ответить, накрыл ее губы своими. И в один миг не стало ни времени, ни пространства. Ничего. Кроме него. И поцелуев, томительных, тягучих, словно сладкий густой мед, затуманивающих разум. Рук, ласковых, заботливых, лелеющих ее тело. Вслушиваясь в сбивчивое мужское дыхание, жаром опалявшее ее шею, она прижималась как можно ближе, обнимая, хватаясь за его плечи, стараясь впустить как можно глубже и ощутить как можно полнее. Как же долго она этого желала. Как она могла жить раньше без него? — Люблю тебя… Михаэль… — сладостным стоном сорвалось с губ. Вереница чувственных поцелуев спустилась от шеи и обожгла грудь: — Моя святая… Затуманенным взором, Жанна посмотрела вверх. Лепестки теперь падали на кровать, словно укрывая их сплетенные тела цветочным покрывалом. Алые и нежные, как губы ее возлюбленного. «Ты — мой рай, Михаэль. Даже если это всего лишь сон, дарованный смертью, я не хочу просыпаться…»