Пятно

Жанна не страшилась пламени костра. Камней и злых окриков толпы. Для мучительной смерти хватило бы одного бирюзового взгляда, пропитанного жалостью и отвращением. — Жанна! Святая Жанна! Она одолела одна всех демонов! — слышалось со всех сторон. Но перед глазами всплывали изуродованные, перебитые тела погибших, и восхищенные крики людей заглушали их тихие предсмертные хрипы. В разноцветной связке победно развивающихся праздничных ленточек, ей виделось мелькание антрацитовых змей с оскалившейся кровавой пастью. Как шипящими стрелами они пробивали боевые доспехи, словно бумажные, с хлюпающим звуком вгрызались в тела, прокалывая насквозь. От них было невозможно убежать, спрятаться, отбиться. Рыцари падали один за другим, брызгая кровью. Воздух пропитывался стонами боли и тлетворным запахом смерти. И посередине этой жестокой резни, стояла она, совершенно беспомощная и…. невредимая. На ней не было ни царапинки. Даже капелька крови не испачкала сияющий золотом доспех. Потому что так было угодно ему. Черный шипастый дракон спокойно парил в небе. Жанна не видела наездника, но знала, что его внимательный довольный взгляд, ловит каждую эмоцию на ее лице, замечает едва уловимое дрожание ресниц и на тонких лиловых губах расползается торжествующая улыбка. — Леди Жанна! — детский радостный голос вытянул из воспоминаний, — это Вам! Жанна обернулась и, с усилием заставив себя улыбнуться, потянула руку к цветам, которые протягивала маленькая девочка. «Аторисы?» — Жанна испуганно вздрогнула. «Нет, красные тюльпаны…» — Спасибо, — она забрала букет, старясь избегать детского восторженного взгляда. Девушка рассматривала шелковистые блестящие лепестки. Даже если поставить их в вазу. Утром ее комната вновь наполнится багровыми Аторисами. Она выбрасывала их, в бессильной отчаянии разрывала нежные соцветия, но… Она уверена, они и сейчас стоят в вазе на ее окне. А утром их лепестки покроют всю постель и пол комнаты. Как молчаливое свидетельство ее падения и его триумфа.