Перегорел

Пять пятнадцать утра. Прекрасный в своей нынешней холодности и серости, Сеул спит, но уже вот-вот готов проснуться и зашуршать по делам, которые не ждут. А Чонгуку и просыпаться не надо — за прошедшую ночь он и глаз не сомкнул, размышляя о том, что случилось вчера. В бледных замерзших пальцах дымится и догорает почти не тронутая сигарета, а сам Чонгук, словно забыв о ней, наблюдает за тем, как утреннее солнце окрашивает город. Сеул начинает загораться теплыми красками, в окнах высоток играют лучики солнца. В любое другое утро до этого Чон обязательно потерял бы дар речи от такой красоты; обязательно сделал бы кучу фото и выложил их во все соцсети, не задумываясь о том, заметит их кто-нибудь или нет; он обязательно разбудил бы любимого хена и, несмотря на его ворчание, повел бы на балкон, чтобы разделить это чудесное утро с ним. Но в этот раз все иначе. Чонгук не чувствует ничего. «Я думаю, нам пора с этим кончать» — это все, что сказал его хен перед уходом. Чонгук сначала и слова произнести не мог, его словно огрели битой, он не мог осознать то, что только что услышал. Может, это была просто шутка? Похоже, что нет. Взгляд хена был предельно серьезен. На мгновение Чонгуку стало больно дышать. Он, словно потеряв разум, разозлился и начал кричать, не выбирая слов и выражений, понимая, что надо заткнуться, что будет хуже (хотя куда хуже-то?), но остановиться не мог, ведь… ведь в груди что-то сгорело. Через пару часов после того, как хен ушел, Чонгук прочел на его странице: «Извини. Я перегорел». Кажется, ему стоит удалиться и не испытывать себя. Стало еще больнее, ведь он-то все еще любит. Да, отношения у них с хеном всегда были непростыми, они часто ссорились, порой намеренно делали друг другу больно, но… они любили друг друга, и друг для друга были особенными. И Чонгуку казалось, что так будет всегда. Он наивно считал их любовь особенной, той, за которую в сказках обычно рыцари сражаются с драконами, идут за три девять (а то и больше) земель и пересекают глубочайшие океаны. Но внезапно, словно бурей после недолгого затишья, на юношу всей своей тяжестью свалилась реальность. Чонгук всегда думал, что он из тех, кто может смело назвать себя реалистом, но, как оказалось, мечтательный ребенок в сердце был много сильней. Внезапно Чонгук перекинул свой пустой взгляд с высоток на сигарету. Она почти потухла, но огонек внутри все догорал. Ему захотелось всадить эту сигарету прямо в ладонь, в запястье, в оба уголка губ, и сделать это очень быстро и много раз, лишь бы снова что-то почувствовать, лишь бы внутри призрак еще недавно живого чувства перестал завывать. Затем он слегка наклонился и поглядел вниз, ему захотелось просто взять и упасть, высота, вроде, не маленькая. Стоило лишь немного податься вперед. Но… но он и не пошевелился. Взглянул лишь на и без того «запачканные» собственной глупостью руки, тяжело вздохнул и потушил сигарету о пепельницу. Чонгук точно знал, что ему сейчас ничего не поможет. *** Чонгук не удалился из той соцсети. Не начал чувствовать, не перестал вспоминать. Он лишь продолжал наблюдать за рассветами: то ли в надежде, что сердце выть перестанет, то ли — что он почувствует что-то еще. Но в его жизни ничего не изменится. Не найдется больше того, кто заставит его душу играть. И порой, считая себя виноватым в этих мыслях, он думал, надеялся, что его… нет, уже давно не его хен чувствует себя также погано. Что он жалеет, что все еще любит, и что лишь гордость не позволяет ему вернуться назад. *** Солнце уже полностью вышло на небосклон, и город наконец оживился. Человечки снизу вновь начинают, как и каждое утро до, как и каждое — после, куда-то спешить и с кем-то встречаться. А Чонгук лишь со вздохом встает со старого скрипучего кресла и заходит домой. Наверно, сегодня он вновь не уснет.