Семейные ценности

      Уманова неуверенно топталась у входа в медблок, не переставая нервно теребить рукава перепачканной спецовки и кутаться в тарасовскую куртку. Продрогла до самых косточек. Уставшее за день и половины ночи, проведенной на ногах, в полной боевой готовности, тело жутко ломило; сердце, предательски сбившись с ритма, стучало где-то в висках. Ссадина на щеке саднила, но терпимо. А она ещё там, в лесу, когда Женька забылась беспокойным сном, решила поговорить и помириться с Васей. Было стыдно. И мысли не давали покоя, вновь и вновь возвращая на пару лет назад, в родной Краснодар, в тот самый день, когда не стало мамы. Кто пришёл на помощь, вопреки ожиданиям? Верно, вредный старший брат. Дверь тихонько скрипнула, и в окутанном мраком коридоре дернулся его силуэт. Вася, по всей видимости, не ожидал застать здесь кого-либо ещё, кроме дежурившего персонала лазарета. Поэтому и вздрогнул поначалу, позже прищурился, чудом разглядев знакомое лицо. Растерянный, очевидно, к Муре не пустили. Не время для посещений сейчас, не время. Леся смешно шмыгнув носом, подняла на него робкий взгляд. - Прости, - без особых церемоний и прелюдий. - Ты о чём? - Кот встряхнул головой, справедливо заглушив память одним уверенным: «Заткнись!». Вымотался, уже не рассчитывая на нормальный сон. А тут ещё Леська и их нерешенный раздор. Хотя, может, оно и к лучшему... Сил на споры, склоки и перебранки будет в разы меньше. А значит, и поговорить толком получиться. Парень присел на корточки подле её ног. Он уже давно не держит на неё зла. Оба хороши. - О том, какая я дура, - сокрушенно качнув головой, протянула брюнетка. Не прятала глаз, не отпускала виновато голову и прочее в этом роде. Смотрела с ожиданием в глаза, голос вовсе не дрожал, словно готовила речь долгое время. - Вась, я ведь, правда, жалею о том, что наговорила. Я очень виновата перед тобой... - Помнишь, как в детстве? - чуть сжав её сложенные в кулаки руки, усмехнулся Вася. С тем, откуда столько царапин, он обязательно разберётся, но чуть позже. - Мирись-мирись и больше не дерись? Протянув мизинец, взглянул на уставшую девушку. Ситуация, наконец, начинала ненавязчиво отпускать. - Мир, Васька, - повторив его действия, улыбнулась она. Кинулась в раскрытые объятья, прижимая к себе. - Поехали домой? - Я, пожалуй, здесь подежурю. Вдруг впустят? Думаю, Бизон согласится тебя подвезти. - Избавляешься от проблемы? - хмыкнула Ума. - - От тебя избавишься, - деланно вздохнул Кот, в итоге заразительно расхохотавшись. Так, что ни мыслей, ни желания обижаться не было. Вновь притянул к себе. Надо же, в голове даже не мелькнула та рациональная мысль, что обниматься в коридоре медблока, стоя на коленях, как минимум странно. Умилительную картину прервал беспардонно вошедший Тарасов, удивлённо ойкнув и добавив: - Вы чего тут разлеглись? *** - О чём вы беседовали с Котом? Леся прикрыла дверь машины, которую минутой ранее сама же распахнула. Решила, что не сможет уйти, пока не разберётся, в чём проблема. Да и проблема ли? Может, так. Наказ. Или как это называется, когда чересчур несерьёзные парни включают режим строгих братьев? - О тебе, - устало откинувшись на спинку сидения, вздохнул командир. - И?.. Девушка явно рассчитывала на продолжение, но Борис не собирался посвящать её в подробности. - И тебе пора. - Тебе жалко, что ли? - Жалко, Уманова, у пчел... Щеки дотронулись лёгким поцелуем. Таким, после которого возник единственный вопрос: а было ли что вообще? Прикосновение лишь. Знак утешения? Попытка приободрить? Призыв к действиям? Да нет, бред. Уманова, кажется, вообще ничего не испытывала, умостилась обратно в кресло, будто ничего не произошло, и продолжила кутаться в его куртку, как котенок, прикрыв глаза. Мысленно обрушив шквал «любезностей» на себя любимую за эту минутную слабость, непозволительную глупость, но на деле это никак не проявлялось. Уставший за сутки, в которых, вопреки всем законам физики, уместилось более 24 часов, ввел аварийный режим, отключив все лишние функции. Стыд и смущение - одни из таковых. Борис лишь тихо хмыкнул, поразмыслив, что ему до безумия нравится устоявшаяся атмосфера в салоне родного внедорожника. И девушка, которая своей детской непосредственностью когда-нибудь доведёт его до ручки. - Я хочу побыть здесь. Можно? - возвращаться к этому небольшому недоразумению, скорее даже, банальному порыву она не хотела вовсе. Голова была, на удивление, пуста - никакой тяжести, никаких отягчающих проблем, кроме единственной открытой - там, на пятом этаже её ждали. Папа. И его отцовское авторитетное мнение по всё тому же поводу - спецназ крайне необычная профессия для девушки её возраста. Но как-то убедить себя в том, что в три часа ночи вряд ли кто-то будет выяснять отношения, не выходило - хоть убей. Сегодня абсолютно ничего и никому не хотелось доказывать, спорить и гнуть свою линию, а что еще сильнее, так это слушать лекции и поучения, наверное, поэтому появилось нестерпимое желание побыть в компании такого же, временами выпадающего из просторов реальности Бизона. Хотя чуть раньше она бы возразила сама себе: найти и то, и другое рядом с командиром не представлялось возможным. Он молчал, среагировав на этот своеобразный «дружеский», по её мнению, жест слишком скупо и как-то попустительски. Организм не терпящим возражений тоном пищал что-то о скорейшем сне и отдыхе, Леся бездумно посылала его прочь. Кстати, а вот и оправдание. Если Тарасов вдруг потребует объяснений таким порывам, вполне можно брякнуть о своей заторможенности и чрезмерной усталости. Чем не вариант? - Избегаешь встреч с отцом? - глухо ответил попутчик, заглянув под козырёк и попытавшись рассчитать, на каком этаже квартира семейства Ионовых-Умановых. - Мой совет: лучше поговорить сейчас. - Просто повременю с этим. Не сегодня точно. Я устала. - Тогда едем ко мне? - Зачем? - Если ты не собираешься ночевать дома, то где собираешься? - мерный гул мотора разорвал затянувшийся ответ, Тарасов оторвался от созерцания «спавших» высоток и повернулся к затихшей брюнетке. Как-никак, сочетание «Уманова и тишина» в голове не укладывалось, поэтому казалось, что нужно непременно ждать беды. На самом деле, девушка моментально отрубилась, окончательно истратив запас, казалось, бездонного колодца энергии. - Спокойной ночи... Умка. Смотреть, как эта девушка спит, входило в приятную привычку и лучшую награду за воспитательную работу.