Разговор

Она просто приходила к нему для помощи с документами. Ночью, в то время, когда почти весь штаб уже спал, она тихими шагами приходила в его кабинет, держа в руках лишь одну свечку. Аккерман в это время уже сидел за своим столом, как всегда, и перечитывал написанные отчёты, к которым были необходимы другие экземпляры. — Что-то рановато ты сегодня, Микаса, — не отрываясь от работы, но услышав, что его помощница зашла, почти каждый раз произносил капрал, уже даже не зацикливаясь на её странной покорности, на которую он обратил внимание в первую ночь работы. Всё-таки, она его уважала и не могла ослушаться, в то время, как у него много бумажной работы, а остальные офицеры заняты своими делами. — Разбери эти бумаги, — Леви придвигал к краю стола три папки и стопку уже заполненных документов. Примерно это задание он давал ей всегда. Потом, он снова брал в руки перо, продолжая заполнение многочисленных бумажек, в то время как Микаса внимательно прочитывала отчёты, прежде, чем разложить их по разным папкам. Она их прочитывала не только для того, чтобы понять «что и куда», но и каждый раз проверяла, нет ли там имени её любимого сводного братца — Эрена. Рядовая, пока выполняла эту самую несложную работу, думала, что её начальник не заметит того, как именно она пробегается глазами по тексту, что иногда мог занимать только половину листа, а мог и быть скреплённым с другим документом, так как на один лист всё нужное просто не входило. Но Леви ведь замечал абсолютно всё. — Почти закончили, — Леви, ненадолго оторвавшись от бумаг, поднял взгляд на Микасу, что, кажется, тоже уже закончила выполнять свою часть работы. На столе стояла начатая бутылка коньяка, а рядом — рюмка. В какой-то момент, капрал перестал стесняться пить спиртное при Микасе. А стеснялся ли вообще? — Да… Я уже всё, — брюнетка тоже подняла взгляд и кивнула, выровняв получившуюся стопку и поместив её в определённую папку. Леви проследил за этим, а потом, немного подумав, налил себе ещё коньяка. Микаса заметила, что, чем ближе вылазка, тем чаще капрал достаёт эту самую бутылку из своего шкафчика, что находился в углу кабинета. Сегодня работу они закончили на удивление рано. Даже было немного странно уходить в такое время, из-за чего Микаса немного грустно посмотрела на настенные часы. Аккерман заметил это действие и, поставив рюмку, произнёс единственную фразу: — Ты ведь можешь не уходить, если не хочешь. А она и хочет… Она ничего не ответила, оставшись сидеть на одном месте. Когда кабинет капрала начал казаться ей таким уютным? В нём так вкусно пахло… Мятой, какими-то моющими средствами, что продаются в городе, возможно, лечебными травами, чёрным чаем, спиртным, иногда. Одежда капрала имела точно такой же запах. Микаса его успела почувствовать ещё на одной из первых встреч. Тогда аромат показался отвратительным. А теперь он казался ей великолепным. Хотелось взять его рубашку, аккуратно сложить и унести к себе, прижимая к носику перед сном и вдыхая этот сладкий запах… Когда капрал ей начал казаться именно «таким»? Леви не нарушал тишину — он тоже ничего не говорил. Он просто смотрел на неё. На ту самую девчонку, которую заметил ещё и на тренировках. Она никогда не говорила ничего о трудностях, справляясь со всем. А потом, когда все расходились, уходила за столб, дабы отдышаться от усталости, которую не смела показать большому количеству народа. Да только вот, от глаз капрала Аккермана это не укрывалось. Сейчас Микаса отошла на диванчик, на котором уже как-то сумела случайно задремать из-за того, что не привыкла проводить ночь за работой. Она — не он, что вечно мучается бессонницей и спит по два-три часа. Но, со временем, и Микаса смогла к этому привыкнуть, усердно работая и не допуская ошибок. Когда он не видит, она смотрит на него. Иногда удавалось всматриваться в узкие маленькие глаза, что были какого-то непонятного цвета. Скорее всего, серо-голубые. Микаса не могла себе позволить открыто смотреть в его глаза днём, на тренировке, при всех. Только ночью, когда он сидел с опущенным взглядом на документы, из-за свеч можно было попробовать угадать цвет красивых глаз. Когда он отворачивался, она смотрела на его широкую спину. На белую идеально выглаженную рубашку, верхняя пуговица которой была расстегнута на ночь. Куртка с эмблемой висела на стульчике со спинкой, где и сидел Леви за работой. Ей нравились его черты лица. Ей нравилось его тело. Когда она не видит, он смотрел на неё. На её отросшие чёрные волосы, что совсем немного не доходили до лопаток. На её раскосые серые глаза, каких больше не найдёшь ни у одной девушки на свете. На маленький курносый носик, что она иногда прятала за своим бордовым шарфом. Когда она вставала, он также отрывался от работы. К семнадцати годам её фигура стала значительно лучше. Он не мог не смотреть на эту девушку, что просто приходила для помощи с документами. Ему нравилась она. До этих ночей им казалось, что их объединяют лишь служба в разведке и одна фамилия. Пока они не знают, что их объединяет симпатия. Но их чувства всё равно связаны. Девушка опустила взгляд на свой шарф и сняла его со своей шеи, положив на колени. — Тебе его Эрен подарил? — наконец-то нарушил тишину капрал, глядя на подчинённую. — Так сильно любишь его? — продолжил он, сам не понимая, зачем спрашивает это сейчас. — Эрена? Да, сильно… — кивнула брюнетка, не задумываясь, а потом продолжила давать ответ, в уже более развёрнутом виде. — Но чисто как брата. Он — это моя семья, всё, что у меня есть. Поэтому я его и защищаю, боясь потерять… Я боюсь остаться одна. И хочу, чтобы у меня было место, куда я смогу вернуться. Пока Эрен жив это место всегда будет существовать для меня… — на последних словах, Микаса приложила руку к сердцу. — Не буду спорить — звучит это красиво, — согласился Леви, уже не глядя на подростка. — Только вот, что я тебе скажу, девочка, — Аккерман сам не понял, почему назвал её именно так. — Сейчас идёт война. Это слишком тяжёлое время, которое может преподнести тебе что-то переломное и непоправимое. Мы все умрём когда-нибудь, но в настоящем времени это может случиться значительно раньше, чем могло быть, согласись? Тем более, если ты служишь в Разведке. — Вы абсолютно правы, господин капрал, — положительно кивнула Микаса, не противореча его словам. — Смерть ждёт всех. Но ведь её можно ненадолго отстрочить, защищая то, что тебе дорого? — Аккерман всё ещё надеялась достучаться до капрала, чтобы он согласился с ней. Но этот мужчина только усмехнулся её словам, оставаясь при своём мнении. — Смерть всегда непредсказуема, — он мотнул головой, поднимаясь с места. — Если и получится увернуться, она всё равно будет ходить тенью. Судьба есть судьба, предназначение не изменишь. Смирись с этим. «А Вы, господин капрал, я погляжу, верите в судьбу?» — про себя подумала Микаса. Азиатка отвела глаза, уже не желая смотреть на своего начальника и, как бы показывая, что с подобными словами она смириться не сможет. Аккерман хмыкнул, медленно подходя к ней и присаживаясь на край диванчика. — А я то думал, ты влюблена в Эрена… — Люблю такой любовью, которой любят свою семью. У Вас ведь тоже когда-то была семья? — рядовая и не думала, что этими словами заденет его чувства, пошатнёт детские воспоминания капрала о матери-проститутке и о дяде, который вырастил его. Леви не собирался открываться перед Микасой. Не собирался говорить, как именно относился к этим людям, любил ли, а потому и дал довольно короткий ответ на вопрос. — Нет. Никогда не было и не будет. — Но ведь раньше… — К чему такое любопытство? — грубо бросил он, чувствуя лёгкое раздражение. — Мы можем пообщаться и на любые другие темы. — Извините, — девушка отвела глаза. Леви чуть закусил нижнюю губу и поднялся с дивана, возвращаясь на своё обычное рабочее место, понимая, что сам начал подобный разговор вопросом, нравится ли Микасе Эрен. Аккерман придвинул к себе пустой лист и взял в руки перо, нервно теребя его меж пальцев. Микаса, сняв сапоги и оставив у дивана, поджала ноги, прижимая колени к себе и обхватывая их руками, закрыв глаза. Бордовый шарф давно сполз, падая на пол… Девушка, поправляя свой воротник, на секунду вдохнула запах своего рукава, понимая, что рубашка её пахнет практически так же, как и вещи капрала. Но вовсе не была против. Сейчас хотелось поскорее заснуть. Но нельзя сказать, что рядовая сильно устала от бумажной работы. Просто хотелось отвлечь себя хоть чем-то от того разговора. Леви, заметив, что подчинённая не видит его, открыто посмотрел, решаясь задать свой последний вопрос. — А сейчас, Микаса? Тебе нравится кто-нибудь? — спокойно произнёс он. — Скорее всего, Вы… — прошептала Микаса, находясь уже в полусонном состоянии. Но даже так, она смогла понять смысл своих слов и подскочила, подбирая с пола шарф вместе с сапогами, которые планировала обуть уже в коридоре. — Прощу прощения! — девушка тут же обернулась, собираясь покинуть кабинет, как вдруг почувствовала свою руку в руке капрала, перед этим услышав, как он встаёт со стула. Сапоги вмиг оказались на полу, а шарф девушка успела закинуть на плечо. — Куда собралась? Думаешь, что после того, как ляпнула подобное — сможешь просто так уйти? — усмехнулся мужчина, сжав в руке запястье девчонки, что даже и не думала поворачиваться к нему лицом. Всё, чего ей сейчас хотелось, так это провалиться сквозь землю. О чём она только успела подумать, когда призналась ему в своей симпатии? — Пожалуйста, давайте оба забудем, что было, хорошо? — прошептала Микаса, опуская голову и посмотрев в пол. — И не подумаю. Я ведь нравлюсь тебе, верно? И не вздумай лгать мне. Девушка не дала ответ, лишь слабо качнув головой. — Тогда это просто отличная новость… — Леви потянулся к её волосам, коснувшись их кончиками пальцев. — Ты ведь мне тоже симпатична, Аккерман, — резко развернув девушку к себе, капрал поцеловал её, успев увидеть изумлённые глаза. Но вскоре он отстранился от губ, усмехаясь и говоря следующее: — Раз уж ты ребёнок, целовать по-взрослому тебя ещё рано. Щёки девушки вспыхнули, одна ручка сжалась в кулак. Микаса не стала себя обманывать, мысленно признавшись, что хочет ещё. — Я не ребёнок, — наполнила Микаса, что совсем скоро ей исполнится восемнадцать лет. — Вы можете меня целовать как угодно, если я разрешу, — шикнула девушка, отведя глаза и чувствуя смущение. — А ты ведь мне разрешаешь? — капрал развернул лицо рядовой к себе и, получив в ответ слабый, неуверенный кивок, вновь прикоснулся к её губам, начиная целовать, но уже не так, как делал это в первый раз. Совсем скоро он получил ответ на поцелуй, чувствуя руки девушки на своей спине. Она просто приходила к нему для помощи с документами. Но с этой ночи всё изменилось, когда они поняли чувства друг друга.