Сломанная игрушка

      Юнги сидел на крыше больницы, где было что-то наподобии парка, чтобы на прогулках больным не мешал транспорт. Хосок ушел за кофе, оставив омегу наедине со своими мыслями. А их после разговора с врачом было немало. В первую очередь, брюнет не мог поверить, что всё это скоро закончится, и они с братом смогут жить нормально. Да, Чимин начал подавать только первые признаки пробуждения, и прежде чем он откроет глаза, пройдет несколько недель, а может и месяцев, но теперь у Юнги есть гарантия того, что это случится. Брюнета не пугал долгий период реабилитации, который мог продлиться до нескольких лет с учетом того, что брат может не восстановиться полностью. Его пугало то, что у мальчика может быть повреждена память. А это значит, что он может не вспомнить Юнги или своих родителей.       Оранжевый рассвет поднимался из-за гор, и первые лучи солнца пробивались в город. Мину показалось, что перед его лицом поднимают занавес из тёмной ткани и яркий свет озаряет его жизнь, привнося в неё новые краски. В уголках глаз омеги блестели две слезинки. Впервые за долгое время Мин плакал не от боли, не от горя, а от облегчения. По этой причине, когда капли стали достаточно большими, чтобы спуститься вниз по щекам к подбородку, Юнги не спешил их вытирать. Он хотел полностью очутиться в этом состоянии безмятежности, спокойствия, тишины.       - Ты как? – обеспокоенно спросил вернувшийся с двумя кружками Американо, Хосок.       - Охуенно. Просто охуенно, – это всё, что омега смог сказать. Альфа протянул парню его напиток.       - Ты сейчас поедешь на работу? – Хосок присел рядом.       - Да, когда появится первый общественный транспорт, – ответил Мин, едва заметно улыбнувшись.       Он дико устал. За вчерашний день у него случилось потрясений больше, чем за весь прошлый год. Однако сегодня вторник, а это значит, что ровно в восемь утра, он обязан быть в комнате, где под двумя одеялами в кровати-машинке спит шестилетний Ким Тэхён. Папа которого платит Юнги невообразимые деньги за то, чтобы его малышу не было скучно.       Хосок тоже устал. За всю свою жизнь парень дрался лишь однажды и то ребенком. Синяк на скуле приобрел фиолетовый оттенок и неприятно саднил, а из головы не выходила фраза, брошенная Чонгуком. «Ты ему не нужен!»       Проигрывалось в голове Чона снова и снова. И шла она в паре со словами Юнги: «Ты тот, кто всегда поддерживал, тот, кто был рядом, когда все отвернулись, тот, кто заботился, помогал, любил. Ты тот человек, которого я ценю больше всех. Единственный, кому я могу довериться»       - И при всё при этом, ты не сказал, что я твой парень, – едва слышно вздохнул Хосок.       - Ты, что-то сказал? - Я спросил, сколько время, – выкрутился альфа.       - Половина шестого, – сказал брюнет, посмотрев в экран телефона.       - Может лучше тебя заберут на машине? – спросил Хосок, понимая, что если Юнги поедет на автобусе, то ему уже нужно идти.       - Я не хочу беспокоить Шина. Вдруг он ещё спит.       - Напиши СМС, – Хосок взял ладонь омеги в свою. – Побудь со мной дольше.

***

      Чёрная машина подъехала к остановке, на которой стоял Юнги. Автобус Хосока уехал несколько минут назад, увозя альфу домой. Люди ещё не успели собраться в ожидании следующего, так что Юнги стоял в полном одиночестве. Не успела машина толком остановиться, как открылась задняя дверь, откуда прямо Мину в руки выпрыгнул Тэхён.       - Куда ты пропал?! Почему тебя не было?! Я так боялся, что ты меня бросишь, - причитал мальчик, уткнувшись омеге в живот.       - Молодой господин настоял на том, чтобы я взял его с собой.       - Тэхён, ты сам оделся? – Юнги сделал вид, что он глубоко шокирован такой самостоятельностью маленького альфы.       - А ещё я умылся, – ребенок самодовольно улыбнулся во весь рот.       - Кушал? – спросил Юнги, отстраняя Тэхёна и заглядывая тому в глаза.       - Нет! Какое! Мы должны были найти тебя и, если нужно, спасти.       Юнги усмехнулся, понимая, что его пропажа превратилась для малыша в занимательную игру. Чимин тоже часто так развлекал себя. Поиски спрятанных заботливым родителем конфет превращались в невероятное путешествие в джунгли, которое выводило Мина из себя. Особенно, если мальчик шумел в воскресенье утром, когда Юнги хотел отоспаться от школы, а после от универа. Сейчас же эти воспоминания вызвали лишь грустную улыбку на лице парня. Мог ли он тогда подумать, что будет считать их счастливыми? Вряд ли.       - Ну что, Рэмбо, пошли завтракать.       - Нет. Я тебя нашёл и хочу свой приз.       - Какой приз? Конфет? – Мин непонимающе посмотрел на Шина. На что тот лишь развел руками.       - Там приз, – Тэхён указал на больницу, при этом делая такое лицо, как будто его окружают одни идиоты.       - Ты хочешь посмотреть на Чимина? – Юнги действительно чувствовал себя идиотом. А вот альфочке всё было норм. Он утвердительно кивнул на вопрос старшего и взял его за руку. – Хорошо, пойдём. Только потом сразу завтракать.

***

      Юнги уже несколько минут мнется у двери мастерской, не решаясь войти или хотя бы, постучать в неё. Он знал, что альфа внутри. Дворецкий сказал, что несколько минут назад занёс ему завтрак. Из-за блокаторов брюнет не чувствовал запаха, но также знал, что и Чонгук не сможет почувствовать его присутствие, так что ничто не мешает Мину просто развернутся и найти себе более полезное занятие, например, разгадывать кроссворд.       Юнги не любил чувствовать себя виноватым и обязанным. Всё же он омега и должен внимательнее следить за своим циклом. Уж раз в два месяца можно и постараться.       - Ты долго там ещё будешь топтаться? - послышалось из-за двери. Юнги вздрогнул и дрожащей рукой повернул ручку. Дверь тут же поддалась, впуская парня внутрь.       Чонгук стоял с голым торсом у открытого окна, повернувшись спиной к омеге. В руке тлела сигарета, пока альфа смотрел куда-то вдаль.       - Как ты узнал, что я за дверью? - Юнги не нашел другого способа начать диалог.       - Запах. Это всё твой чёртов запах, - Гук сделал затяжку.       - Врешь. Я на таблетках, - Мину казалось, что он принял достаточную дозу, чтобы замаскировать течку полностью. Но всё же парень не стал закрывать дверь, оставляя себе путь к отступлению.       - Мне от твоих таблеток ни холодно, ни жарко. Это все равно, что тебе оторвало, сука, руку, а ты лечишь это прикладыванием подорожника.       - Прости... - промямлил Юнги.       - Нахуй мне твои извинения! - Чонгук затушил окурок и резко развернулся лицом к Мину. Омега охнул. Под губой у альфы была засохшая кровь, но эта рана не шла ни в одно сравнение с сине-фиолетовым кровоподтеком в районе солнечного сплетения.       - Это... это...       - Да, твой хахаль. Как тебя жизнь с таким ублюдком связала? - Юнги сделал вид, что не услышал этого вопроса.       - Ты лёд прикладывал? Мазью мазал?       - Только не нужно из себя тут заботливого строить, - брюнет снова проигнорировал агрессию парня. Мин понимал, что Гук имеет полное право злиться.       - Будь тут. Я принесу лекарства, - когда омега вернулся назад, Чонгук ставил на выпачканный в различные цвета мольберт натянутый холст.       - О, нашёл, – сказал Юнги, доставая из огромной коробки с лекарствами, которую он притащил с кухни, нужную ему мазь. – На, намажь на… на… - Юнги рукой нарисовал у себя на груди круг, изображая синяк альфы.       - Тебе надо, ты и мажь, – зло отрезал Гук. Омегу уже порядком подзадолбало, что Чон строит из себя обиженного. Да, Юнги виноват, но ведь это альфа потащил его к реке! Мин открыл крышечку, выжал из тюбика немного мази, подошел и вытер руку о торс младшего. Пусть сам размазывает. При этом омега тут же быстрым шагом удалился на безопасное расстояние, чтобы ему не прилетело, а то мало ли. Чонгук посмотрел сначала на Юнги, потом на свою грудь и рассмеялся.       - Ответь мне на один вопрос, – сказал альфа, размазывая прозрачную субстанцию о кожу. – Почему я не могу тебя изнасиловать прямо сейчас? – Юнги стал потихоньку отходить к двери, глупо улыбаясь.       - Это секрет. Даже мои родители об этом не знали, – альфа в несколько длинных шагов пересек комнату, закрывая дверь.             - Хочешь извиниться - расскажи, – и Гук кивнул в сторону дивана. Юнги тяжело вздохнул, но сопротивляться не стал.       - Тут не о чем рассказывать, – омега сел на указанное ему место. – Это был первый класс старшей школы, мне только исполнилось семнадцать. Я был дежурным по классу, остался убирать после занятий, – лицо омеги приобрело скорбное выражение. – Живот болел целый день, но я не придавал этому особого внимания. Поэтому течка стала для меня полной неожиданностью. Помню, всё тело так сильно болело, что в ушах у меня стоял звон. Почему-то в тот момент самым правильным вариантом мне показалось отправиться в медпункт. Но он оказался закрытым. Дальше я услышал голоса. Смог дойти до туалета, наивно полагая, что это кого-то остановит, – Юнги замолчал, смотря куда-то в пустоту.       - Сколько их было? – спросил альфа, зло сжимая кулаки, стараясь успокоиться.       - Двое. Они были в выпускном классе. Баскетболисты. Шли с тренировки, – теперь брюнет сконцентрировал свой взгляд на альфе. – Можно я не буду дальше продолжать? Это не самые приятные воспоминания в моей жизни, – Гук кивнул.       Оба парня погрузились в свои мысли, тем самым создавая напряженную тишину. Юнги вспомнил, как после случившегося позвонил папе и попросил, чтобы тот его забрал, при этом ни словом не обмолвившись об изнасиловании. Скорее всего, родитель и так всё понял, так как тех ребят Юнги больше в школе не видел. Он был наивным, глупым ребенком, свято верящим в то, что оберегает любимого человека от лишних переживаний.       - Теперь ты, – омега первый нарушил тишину.       - Что?       - Твоя очередь рассказать о своей грустной истории.       - Хорошо. Только сначала приоденься в то тряпьё, что я тебе дал. Мне очень хочется нарисовать тебя. Когда омега ушел переодеваться, Гук снова достал сигарету и подошел к окну. Он уже заметил, что стал курить намного больше, однако это приносит всё меньше удовольствия. Зато удовольствие стало приносить общение с брюнетом. Гуку нравилось, что при нём Юнги не носит маску сильного и независимого омеги. Чонгук мог прекрасно видеть слабости этого загнанного жизнью в угол, беспомощного котенка. Альфа не знал, как Мин ведет себя со своим парнем, но надеялся, что тот даже ни на йоту не приблизился к настоящему Юнги. И вообще, теперь Чон Чонгук не хотел играть с Мином, теперь он жаждал им обладать. Что было естественно для природы альфы.       - Ну, где моя история? – спросил омега, замерев на диване в позе, которую показал Гук.       - Громко сказано «история» - произнес альфа, начиная водить карандашом по холсту. – Для выражения, состоящего из четырех слов.       - Но всё же. Альфа грустно улыбнулся. Юнги мог поклясться, что в глазах парня отразилось миллион эмоций сразу. Это и стыд, грусть, боль, злоба, но, самым чётким было сожаление.       - Я убил своего папу.