Another love story

— Придется потерпеть еще неделю, — голос Тоору звучал подозрительно глухо, но вполне дружелюбно, хотя это понятие было сложно применить в адрес художника. Что именно ответил Дайске, Ютака не разобрал, но, судя по всему, беседа протекала в очень мирном русле. И не скажешь со стороны, что именно Тоору отправил заведующего отделом археологии на больничный. Ютака толкнул дверь, отделявшую рабочую мастерскую от остального пространства лаборатории и замер на пороге. Дайске сидел на святая святых кабинета Тоору – на его рабочем столе – и болтал ногами. Художник вещал откуда-то из глубины, причем его самого нигде не было видно. — Тоору, — Ютака чувствовал себя крайне неуютно, оказавшись под несколькими взглядами: насмешливым Дайске и удивленным практиканта Тератчи. – К тебе тут пришли, — Ютаке очень хотелось завертеть головой, как в детстве, когда со всех сторон ожидаешь напастей. — Угу, — кажется, бурчание донеслось из-за спинки дивана, но Ютака был в этом не уверен. – Дай, ты меня понял? Теперь выметайся, нечего мне своим задом стол полировать, я его вытирал недавно. Ютака, тебя это тоже касается, — было очевидно, что выбираться из своего укрытия Тоору не собирался. — Пойдем, милый, у меня к тебе тоже разговор есть, — Дайске с ленивой грацией сытого хищника сполз со стола, нарочно вороша аккуратно сложенные бумаги, подцепил Ютаку под локоть и потащил прочь из мастерской, оставляя молоденького практиканта на растерзание великому мастеру. Парень в недоумении застыл в центре кабинета, не зная, чего ожидать, поэтому несколько опешил, когда из-за дивана показалась встрепанная голова и рука с зажатой в ней тонкой кистью. — Чайник видишь? – Тоору кивнул в сторону маленького столика, заставленного посудой. – Тогда вперед. Считай это первой проверкой, — и он снова скрылся за диваном, что-то еле слышно бормоча себе под нос. Тератчи Шинья только плечами пожал, но особо не впечатлился, поскольку уже был наслышан о странностях своего будущего руководителя. Тем временем Дайске прогулочным шагом двигался по коридору, ведя легкий и бессмысленный разговор с Ютакой. Вернее, говорил в основном только археолог, в то время как заведующий отделом реставрации напрягал память, вспоминая, не приносили ли к ним из отдела истории какие-нибудь действующие пыточные предметы. Сегодня Дайске перешел все допустимые границы. Ютака понимал, что дело было не только в хамстве и наглости коллеги, по сути, в этом не было ничего нового или необычного. Скорее всего, причина бесконтрольного раздражения крылась в том, что Дай посмел посягнуть на человека, до последнего момента безоговорочно принадлежавшего Ютаке. И если раньше Ютака всегда с удовольствием наблюдал, как Дай уходил несолоно хлебавши, то сегодня ситуация явно вышла из-под контроля. Утешало его, как бы цинично это не прозвучало, только плачевное состояние Юу. Ютака прекрасно знал, что когда у его любовника болела голова, тот превращался просто в растение. Ему было сложно реагировать даже на попытки поговорить. Где уж тут с достоинством отбиться от вошедшего во вкус Дая? Оправдав таким образом своего любовника, Ютака вдвойне разозлился на Дайске, который болтал что-то о последнем аукционе, на котором смог приобрести очередной горячо любимый им шедевр импрессионизма. Складывалось впечатление, что свои картины Дай любил больше, чем окружавших его людей. С ними он возился, словно с детьми. Досконально знал, какие условия должны соблюдаться для их правильного хранения и для транспортировки, часами мог вещать о судьбе того или иного полотна, начиная от момента, когда художник только натягивал холст на подрамник, и заканчивая днем, когда шедевр оказывался в коллекции Дайске. — Послушай, Дайске, я сейчас немного занят. Твою историю я с удовольствием выслушаю как-нибудь потом, а пока я вынужден заняться делами. Ты позволишь? – Ютака двумя пальцами скинул руку Дая и поспешил прочь, старательно уговаривая себя не оглядываться. Археолог на секунду замер в пустом коридоре, с полной превосходства улыбкой рассматривая напряженную спину коллеги, а потом неслышно проскользнул к двери в кабинет Ютаки. Когда это было необходимо, Дайске умел быть незаметным. Он осторожно нажал на дверную ручку и плавно приоткрыл дверь ровно на столько, чтобы осмотреть помещение и самому остаться незамеченным. Впрочем, даже если бы он просто ввалился в комнату, гремя всем подряд, круша мебель и нарочито громко шумя, то вряд ли что-то бы сильно изменилось. Юу лежал на черном кожаном диване, выделяясь в полумраке неестественной бледностью, переходящей в синеву. Припухшие губы были искусаны в кровь, а грудь тяжело вздымалась. Дайске, не раздумывая, просочился внутрь и закрыл за собой дверь. В два шага он оказался около дивана и присел на корточки, вглядываясь в искаженное болью лицо. Темные ресницы подрагивали, еще сильнее оттеняя круги под глазами. На висках проступили пульсирующие жилки, а длинные волосы в беспорядке разметались по подушке. Кончиком пальца Дай отвел прилипшую ко лбу Юу прядь и заложил ее за ухо. Потом все так же осторожно и бережно стал массировать виски парня, с удовольствием наблюдая, как покидает его тело внутреннее напряжение. Вот разжались пальцы, до этого впивавшиеся в скользкую обивку, вот разомкнулись до этого плотно сжатые губы, выпуская шумный выдох, разгладилась складочка над переносицей – и красивое лицо приобрело умиротворенное выражение. Дайске откровенно наслаждался своей властью над этим человеком, упиваясь возможностью контролировать его боль и дарить ему временное освобождение. Улыбаясь своим циничным и самодовольным мыслям, он не сразу заметил, что Юу уже давно смотрел на него, ничуть не скрывая своего удивления. — Не ждал, котенок? – Дайске неспешно провел ладонью по щеке парня, нарочно задевая манящие своей мягкостью губы. Юу ничего не ответил, но перехватил чужую руку в миллиметре от собственных губ, останавливая. Потом вдруг поцеловал раскрытую ладонь и тут же разжал пальцы, высвобождая руку Дая. Под удивленным взглядом Дайске Юу залился нежным румянцем, снова закрывая глаза и в смущении закусывая губу. Археолог хмыкнул, возвращаясь к прерванному занятию, но не смог отказать себе в удовольствии еще немного помучить свою жертву. – Тебе к лицу румянец, мой невинный котенок, — мужчина с улыбкой отметил, как вздрогнул Юу, явно среагировав на слово «мой». – И мне нравится твоя благодарность, — Дайске был уверен, что правильно расценил спонтанный поступок парня. — Я рад, — Юу просто выдохнул, по-прежнему не открывая глаз и опасаясь, что на более длинную фразу его голоса попросту не хватит. — Я хотел пригласить тебя на чашечку кофе сегодня, но вижу, что мое предложение несколько неуместно. Как насчет завтра? Или твой хозяин тебя не отпустит? – Дайске постарался произнести последние слова как можно более уверенно и насмешливо, чтобы уж точно получить ожидаемую реакцию. Его расчет оказался верен до мелочей: Юу тут же взвился, попытавшись сесть и будучи остановленным сильными руками Дая. — Ютака мне не хозяин. Я сам решаю, куда и с кем я пойду, — ярость в интонациях парня звучала совсем не убедительно еще и потому, что тот опасался повышать голос. – Просто я не хочу никуда с тобой идти, — после своеобразной «благодарности» такое оправдание выглядело жалким и нелепым. — Ты так и остался маленьким и несмелым, котенок, — Дайске снова погладил Юу по щеке и поднялся, направляясь к дверям. – Ты боишься проблем с Ютакой. И опасаешься остаться со мной наедине. Это так трогательно, — Дайске был уже на пороге, когда уловил тихое, но полное гнева шипение: — Я не боюсь никого. Тем более тебя. — Тогда завтра в семь в ирландском пабе. Не опаздывай, котенок, иначе я буду сердиться, — Дайске тихонько рассмеялся и закрыл за собой дверь, в глубине души радуясь своей крохотной победе. Мужчина успел только отойти на несколько шагов и повернуть за угол, когда тишину коридора нарушил голос Ютаки. Заведующий отделом реставрации разговаривал по телефону и вел себя при этом совсем не так, как от него привыкли ожидать. Он то смущенно хихикал, то заливисто смеялся. Дайске мог бы поклясться, что все это время с лица мужчины не сходит кокетливая улыбка. Сделав себе пометку на память разобраться, чьи звонки вынуждают заведующего отделом реставрации вести себя подобно молоденькому практиканту, археолог двинулся дальше по коридору, заранее настраиваясь на удовольствие от предстоящего свидания. К собственному удивлению Дайске относился к предстоящей завтра встрече в пабе исключительно как к свиданию. Поймав себя на мысли, что он всерьез размышляет о необходимости купить цветы, археолог расхохотался во весь голос. Вынырнувший ему навстречу из холла практикант Таканори вздрогнул от испуга, попутно проливая себе на рубашку горячий кофе из большой кружки. Дай зашелся пуще прежнего, наслаждаясь шипением паренька, но тот, кажется, совершенно не собирался быть посмешищем. С невинной улыбкой он приблизился и вылил остатки кофе на голову веселившегося Дая, потом искренне засмеялся и снова скрылся в холле, по-видимому, твердо решив не возвращаться в лабораторию без кружки бодрящего напитка. Археолог стер с лица особо крупные капли, а потом и вовсе облизал пальцы, теперь уже размышляя, стоит ли наказать наглеца или простить на первый раз. Пока Дайске решал для себя очередную дилемму, в коридоре показался Юу, выглядевший гораздо более жизнерадостным, хотя и по-прежнему утомленным и бледным. — Ютака, я прекрасно доеду сам, не переживай. Голова больше не болит. Я тебе обещаю, я приеду и сразу лягу спать. Все будет в порядке, — Юу в последний раз повторил убедительные с его точки зрения аргументы и поспешил к выходу из лаборатории. Дайске поймал его за запястье и резко развернул к себе: — Я тебе провожу, котенок. И это не обсуждается, — археолог решительным шагом направился к лестнице, таща за собой растерянного парня. — Почему от тебя так сильно пахнет кофе? — Юу снова смутился, ощущая себя говорящим балластом. — Любопытный маленький котенок, — с несвойственным ему умилением пропел Дайске, игнорируя вопрос. – Куда тебя отвезти? Юу пробормотал адрес, а затем покорно сел в машину. Дай нарочито небрежно ухаживал за ним, сначала открыв дверь, потом поправив перекрутившийся ремень безопасности. Весь путь, оказавшийся весьма неблизким, Юу провел в молчаливом смущении, постоянно ловя на себе откровенные взгляды Дайске. Он никак не мог разгадать, что же за ними кроется.