Another love story

Ютака с трудом сдерживал клокочущую в груди ярость. Этот самовлюбленный и самодовольный наглец из отдела археологии пересек все возможные границы. Мужчина и так едва терпел его, испытывая странную брезгливость в его присутствии. Складывалось впечатление, что Дайске было совершенно все равно, к кому прикасаться. Просто ему нравилось ощущать чужое напряжение, смущать, загонять в тупик, а потом наслаждаться растерянностью и волнением своей жертвы. Ютаку выводила из себя эта фамильярность, так несвойственная прочим его знакомым. Ютака всегда ревностно и тщательно оберегал свое личное пространство, пропуская внутрь только тех людей, которым безоговорочно доверял. Даже Юу в свое время прошел очень длительную проверку, так называемое испытание на прочность, прежде чем был допущен на следующий уровень отношений. Но с Юу все обстояло гораздо проще: молоденький, даже юный, совершенно ничего не знающий о взрослой жизни, он растерянно топтался на пороге лаборатории, когда Ютака увидел его в первый раз. В нем всего было сверх всякой меры: и провинциального смущения, и неловкости, и неумения правильно вести себя. Но он хотя бы понимал это и всячески стремился исправиться, выбрав себе в качестве образца для подражания прекрасно воспитанного, уверенного в себе и стильного Ютаку. Мужчина нисколько не возражал, скорее, даже наоборот. Парнишка ему понравился не только как личность, но и как потенциальный любовник. Ютака даже смог улыбнуться, когда вспомнил, как долго они оба шли к их первому разу. Юу был таким отзывчивым, покорным, мягким и трепетным, что у Ютаки до сих пор сладким предвкушением сводило низ живота, стоило лишь вспомнить разметавшиеся по подушке темные волосы, смущенный румянец на щеках, прикушенную от боли губу и широко распахнутые в немом удивлении глаза. Вместе им было хорошо. Да, наверно, это слово лучше всего подходило для описания их отношений. Но ведь есть и другие слова. Прекрасно, великолепно, восхитительно, незабываемо. Ютака честно пытался применить эти определения к их отношениям и никак не мог. Чего-то не хватало. Страсти, искры, чего-то такого, чтобы все внутри полыхало, как от пожара. Огонь был, куда же без него. Но ровный такой, спокойный, укрощенный. Знай себе, подбрасывай дрова, чтобы он не потух. И как-то так случилось, что ему вдруг расхотелось поддерживать это мерное гудение внутри себя. Расхотелось просто испытывать тепло. Не только душа, но и тело, и разум требовали всепоглощающего пламени, чтобы вспыхнуть и пеплом осесть, но уж точно не пожалеть об этом. Но он не стал бы искать нарочно, специально разрушать то, что связывало его и Юу. Ведь его любовник ничем его не обидел, не предал. Со своей стороны он делал все, что мог, чтобы слабый огонек хоть немного теплился. Фактически, если бы не Юу, Юта давно бы бросился во все тяжкие. А так еще сохранял видимость приличий: возвращался по вечерам домой, выходные проводил с любовником. В общем, вел себя как самый благопристойный семьянин. И сам же себя ненавидел за слабость, за неумение признаться во всем и прекратить мучить себя и Юу. А ведь мальчик, да-да, именно мальчик, — Ютака иногда очень остро ощущал не только их разницу в возрасте, но и просто в жизненном опыте – всегда так трогательно извинялся, когда Ютака срывал на нем свое плохое настроение. Откуда ему было знать, что дело совсем не в нем? Просто он подворачивался под руку, выслушивал неосторожные и иногда достаточно резкие слова, но молчал, терпеливо позволяя Ютаке высказаться, а потом всю ночь сидел на кухне, размышляя о чем-то своем и грея ладони о кружку с кофе. Иногда Ютаке хотелось спровоцировать его, заставить повысить голос, просто чтобы убедиться, что он не на мраморную статую сейчас кричит. Но Юу всегда сохранял спокойное и бесстрастное выражение лица, а о страшном внутреннем напряжении свидетельствовали только дрожащие пальцы, комкавшие все, что попадалось под руку. Мужчина прекрасно знал, что и с наглым, беспринципным и нахальным Дайске Юу будет вести себя точно так же. Он не сможет дать археологу достойный отпор, поэтому станет выслушивать все, что тот пожелает сказать. Не ясно только, что же именно хотел бы говорить ему Дай: будет ли он дразнить, пошло шутить, насмехаться или наоборот дерзко заигрывать? Ютака так глубоко задумался, что проскочил нужный поворот. Когда он это заметил, было слишком поздно разворачиваться. Движение на этой улице было односторонним, поэтому ему пришлось проехать еще пару кварталов прежде, чем он смог вернуться обратно. Само собой, даже это мелкое происшествие стоило ему миллионов нервных клеток. Он курил одну сигарету за другой, краем глаза замечая, как из приоткрытого окна вырываются клубы сизого дыма. Когда, вдобавок ко всему, надрывно зазвенел телефон, Ютака уже откровенно выругался, в душе жалея, что он не умеет извергать пламя: а то расплавил бы этот противный аппарат к чертовой матери. — Слушаю, — мужчина искренне опасался, что в любой момент ему может позвонить Дайске, и подсознательно ожидал только неутешительных новостей. — Привет, солнышко, — от облегчения Ютака даже засмеялся, пристраивая трубку поудобнее и настраиваясь на долгий разговор. — Привет, — он сам не знал, зачем они здороваются, когда виделись всего двадцать минут назад. – Зачем ты звонишь? – Ютаке просто жизненно необходимо было услышать ответ на этот вопрос, о чем Акира был прекрасно осведомлен. — Потому что уже успел соскучиться, — Юта мог поклясться, что Акира сейчас лежит, вытянувшись во весь рост, на теперь уже их постели, откинув от себя одну руку. – У тебя там что-то серьезное? — Пока сам не знаю, — хмыкнул Ютака, осторожно въезжая в маленький дворик перед домом Дайске. Его Infiniti FX 35 на фоне крохотных седанов и купе от Toyota и Mazda выглядела по меньшей мере океанским лайнером, по случайности затесавшимся среди рыбацких лодочек. – Давай я перезвоню тебе сразу же, как только что-то проясниться? — Само собой, — лениво протянул Акира, а Ютака только сильнее вцепился в рулевое колесо, борясь с несбыточным желанием именно сейчас оказаться рядом. – Я, между прочим, жду тебя. Ты обещал мне вечер, — Акира томно растягивал слова, заставляя Ютаку нервно ерзать на сидении. — Перестань, Аки, хватит, не дразни, — Ютака еле сдерживался, чтобы не вывернуть руль и не помчаться обратно. Он не узнавал сам себя. Спокойный и уверенный в себе специалист, заведующий отделом реставрации, человек с положением и репутацией ощущал себя влюбленным школьником. Рядом с Акирой он совершенно потерял голову. Он даже не пытался скрыть, что в его жизни появился другой человек. — Договорились, — Юта даже сквозь расстояние ощутил, как довольно улыбается его любимый. – Давай скорее, солнышко. Люблю тебя, — Ютака судорожно вздохнул, чувствуя, как все внутри сжимается в безумной радости. Впервые в жизни эти простые слова значили для него так невероятно много. — И я тебя люблю, — он улыбался радостно, забывая, что ему предстоит совсем не легкое испытание. — Клади трубку, сокровище мое, — Акира засмеялся, прекрасно представляя, как сейчас ведет себя Юта. — Нет, ты первый, — Ютака искренне считал кощунством сбросить вызов от самого важного человека на земле. — Тогда на счет три, — это спор повторялся из раза в раз, и Акира придумал отличное решение. – Раз. — Два, — Ютака едва дышал, чувствуя, как грудь сжимается от сильного, сумасшедшего чувства. — Три, — прошептали они оба и одновременно нажали на сброс. Ютака потом еще долго сидел в салоне, закрыв глаза и прижимая к груди телефон. Он должен был признаться Юу, прекратить этот маскарад, чтобы больше никогда не покидать объятий Акиры.