Another love story

Чтобы не нагнетать ситуацию и не провоцировать Юу, Дайске поспешил встать сразу же, как только на электронных часах зажглись цифры, обозначавшие шесть утра. Торопиться ему было некуда: в его отделе почти все сотрудники разбрелись по отпускам и командировкам, так что ему оставалось только перебирать нудные бумаги и зачитывать мумиям их гражданские права. Однако Дайске твердо нацелился отбыть на работу как можно раньше, чтобы избежать разговоров с Юу. Мужчина еще не решил для себя, какую тактику ему выбрать. Он мог бы сделать вид, что ничего не произошло, что объятий и разделенной на двоих ночи не было, и продолжить свою игру, доводя Ютаку до белого каления и смущая Юу. С другой стороны, у него была возможность рассказать о том, чему лично он был свидетелем. Дайске справедливо предполагал, что даже десятой доли его повествования хватило бы, чтобы отношения молоденького искусствоведа и его любовника канули в небытие. Взять хотя бы первую встречу Ютаки и Акиры. Всегда проницательный и наблюдательный археолог был поражен тем, что происходило между этими двумя людьми, стоило им единожды встретиться взглядами. Нет, конечно, ни о чем мелодраматическом, напоминающем дешевые бульварные романы, речи не шло. Официальное мероприятие, деловые люди, смокинги и вечерние платья, строгие рамки этикета — все, как положено в приличном и насквозь фальшивом обществе. Дайске всегда любил оставаться в тени и наблюдать за окружающими, отмечая их реакции и делая для себя правильные выводы. Его близкий приятель Акира часто шутил, что с такими инстинктами мужчине место не в отделе музея, а в бизнесе, причем у руля весьма крупного предприятия. В такие моменты Дайске охотно соглашался, что вот-вот променяет долгие и утомительные раскопки, пыльные сухие залы и оживающую на каждом шагу историю на деньги и иллюзию власти. Правда, одному из этих разговоров пришлось завершиться совсем в ином ключе. Ютака появился на приеме по поводу удачного завершения выставки современного европейского искусства в гордом одиночестве. Дай отчетливо помнил, как удивился про себя отсутствию юного протеже коллеги. К несчастью для Юу, который умудрился не то заболеть, не то срочно понадобиться родственникам, Ютака пренебрег своим прохладным отношением к Дайске, предпочтя скрасить время в его компании. Акира, вынужденный присутствовать на приеме как официальный спонсор выставки, также пришел один. Его супруга осталась дома с ребенком. Разумеется, что из обилия присутствующих на мероприятии Акира остановил свой выбор на Дайске, единственном человеке, который был осведомлен о некоторой непросвещенности бизнесмена по части искусства. Собственно говоря, мужчины во многом благодаря этому общались уже много лет: иногда приятно было отдохнуть от повседневности рядом с человеком, жизнь которого кардинально не похожа на твою собственную. Дайске, взяв на себя роль вежливого и воспитанного человека, представил Ютаку и Акиру друг другу. И с этого же момента он просто перестал существовать для обоих. Никогда до этого Дайске не видел, чтобы двое людей были так нацелены друг на друга. Они притягивались со стремительностью противоположных по знаку зарядов. За вечер они едва ли перекинулись парой фраз, но все это время постоянно находились в поле зрения друг друга. Дайске было хорошо заметно, что, беседуя со своими знакомыми из музея, Ютака умудряется не упускать из вида Акиру. Приятель же постоянно прислушивался к звучному голосу заведующего отделом реставрации, даже если откровенно не понимал, о чем идет речь. Дайске с некоторым изумлением наблюдал, как стремительно зарождается нечто поистине сумасшедшее между ними. В то же время археолог терзался любопытством, ибо был прекрасно осведомлен о том, что оба мужчины несвободны. Разумеется, что Дай не считал Юу серьезным препятствием для отношений Ютаки и Акиры, искренне полагая, что при первой же необходимости его коллега без сожаления оставит юного любовника. Поэтому он совершенно не удивился, когда в завершение вечера Ютака снова вспомнил о нем, правда, преследуя корыстную цель: получить номер телефона своего нового знакомого. Дайске не относил последовательность цифр к сверхсекретной информации, поэтому охотно поделился тем, что знал. Заодно и посвятил коллегу в подробности личной жизни Акиры, сделав упор на его сумасшедшей любви к маленькой дочери. Никогда не питавший к заведующему отделом реставрации особой симпатии, Дайске откровенно наслаждался его ошарашенностью и растерянностью. Когда поздно ночью Даю позвонил Аки с аналогичной просьбой, археолог только посмеялся, без проблем расставаясь с еще одним номером телефона и очередной порцией более личной информации. От него Акира узнал о длительном романе Ютаки с его молоденьким и безумно красивым подчиненным. Сидя на кухне с чашкой кофе и сигаретой и погрузившись в воспоминания, Дай впервые обратил внимание на то, какими словами он тогда описал Юу. Вспомнил и даже выдохнул потрясенно. Тогда ему казалось, что он безбожно приукрасил действительность, сопровождая словесный портрет парня такими определениями, как «невероятно красивый», «соблазнительный», «сексуальный», «притягательный», «манящий». Теперь же он был уверен, что не сказал и половины того, что мог бы. Дайске в задумчивости полюбовался на тлеющую сигарету и потушил ее в пепельнице. По его мнению, утро вообще плохо подходило для рефлексии и воспоминаний о прошлом. Куда приятнее сейчас было бы вернуться в постель и прижать к себе человека, который так взбудоражил воображение. Дайске стряхнул с себя расслабленность, вновь становясь тем, кого в нем привыкли видеть. Приготовил салат, налил в высокий стакан апельсиновый сок, отметил про себя некую журнальность и ирреальность получившегося натюрморта, составил все на поднос и отнес в спальню. Торопливо набросал записку, царским жестом позволяя Юу делать все, что ему заблагорассудится, но по минимуму покидать кровать. Даже склонился, что поцеловать Юу на прощание, но одернул себя, высмеяв невесть откуда взявшуюся сентиментальность. Немного позже, уже оказавшись в собственной машине и выруливая со стоянки, Дайске подумал, что допустил промах в своей безукоризненной пока игре. Не в его привычках было искать виноватых на стороне, но сейчас он не мог с уверенностью сказать, что не поддался на провокацию. Он давно и честно признался себе, что считает Юу тяжелым испытанием для собственного организма. Только этим он мог объяснить свою реакцию на то, что случилось утром в спальне. А ведь Дайске почти смог уйти. Не притрагиваясь, не замечая, равнодушно, как и собирался. Вот только Юу вдруг заворочался в постели, сбрасывая с себя шелк простыней. Его разметавшиеся темные волосы, жар, волнами исходивший от соблазнительного стройного тела, приоткрытые в немом стоне совершенной формы губы, невинность и притягательность послужили магнитом невероятной силы, помимо воли притягивавшим Дайске к постели. Последней каплей, переполнившей чашу терпения Дая и заставившей сорваться, стало короткое имя, произнесенное одними губами на выдохе: — Юта… С этим Дайске примириться не смог. Яростно, настойчиво, жадно он прижался к столь желанным губам, срывая с них первый, самый сладкий поцелуй. Он совершенно забыл о том, что Юу может быть больно, неприятно или неловко. Сейчас его занимала только соблазнительная мягкость идеальных пухлых губ, нежность и отзывчивость тела, прижатого им к постели. Он безжалостно терзал эти губы, думая только о том, что такую совершенную красоту и притягательность можно было считать преступлением против его выдержки и самоконтроля. И только когда Юу так же тихо, почти жалобно выдохнул его имя, Дайске смог оторваться от самого потрясающе вкусного лакомства в своей жизни. Археолог опасался увидеть в темных, почти черных глазах ярость, ненависть, отвращение, но натолкнулся на обиду и непонимание. Юу прижал руки ко рту, словно не веря, что этот поцелуй случился в реальности. Пока он искал слова, чтобы хоть как-то разорвать гнетущее напряжение, Дайске встал с постели и отошел к дверям. На пороге Дай обернулся и проговорил медленно, взвешивая каждое слово: — Можешь меня ненавидеть, но я не стану просить прощения за то, что сделал. Разве что…, — археолог помедлил, словно сомневаясь, стоит ли это говорить: — Прости, что я не сделал этого раньше. — Прощаю, — еле слышно прошептал Юу, когда за Дайске закрылась входная дверь.