Another love story

Возвращение Юу в лабораторию после больничного можно было по праву назвать триумфальным. Истерзанные дурным настроением Ютаки, его подчиненные с нетерпением ожидали появления виновника ежедневных нервотрепок. Даже Таканори, который до этого с комфортом обитал в своем параллельном и беспроблемном мире, вынужден был познакомиться с суровой реальностью. Ютака заявился в лабораторию и за пять минут довел Койю и Шинью пустяковыми придирками до состояния помешательства. И если всегда спокойный и внешне непробиваемый Шинья с самым заинтересованным выражением лица выслушивал претензии начальника и даже конспектировал за ним, то Койю, гораздо более темпераментный, в сердцах написал заявление о переводе в другую лабораторию. Дайске давно облизывался на свежие кадры, поэтому тенью следовал за Ютакой, уговаривая того подписать заявление и перевести молоденького практиканта в отдел археологии. Показное равнодушие Дая и отсутствие какой-либо реакции на побег Юу доводили Ютаку до белого каления еще быстрее, чем тревога и угрызения совести. А терзаться было отчего. Не застав никого дома и столкнувшись на пороге с поразительно довольным Дайске, Ютака сразу же заподозрил неладное. А когда коллега выдал на гора словарный запас портового грузчика, никого не найдя в собственной постели, подозрения переросли в уверенность. А дальше и вовсе начался театр абсурда. Взрослые мужчины стояли в разных концах коридора и поочередно набирали один и тот же номер. На счастье, механический голос с одинаковой вежливостью и терпением посылал их обоих копать в поле лопухи. Исключительно благодаря тому, что ни один из них не продвинулся ни на йоту в поисках Юу, они смогли разойтись без драки. Когда вечером Юу позвонил любовнику сам, тот устроил безобразный скандал. Среди оскорблений, которыми изобиловал монолог Ютаки, фигурировали обвинения в неблагодарности, безответственности, глупости, попытке привлечь к себе внимание столь низким способом. Случись такое парой дней ранее, и Юу уже готовился бы к ритуальному самоубийству, угнетенный чувством вины. Сейчас же он только устало поинтересовался, когда Ютака соизволит наведаться на их квартиру, чтобы можно было забрать вещи. Пока заведующий отделом реставрации потрясенно молчал, переваривая информацию, Юу безжизненным и равнодушным голосом сообщил, что ближайшие несколько недель поживет у Тошии, и отсоединился. На следующий день Тошия приехал на их квартиру с коротким списком, собрал кое-какую одежду, книги и компьютер Юу и без лишних слов убрался. Ютака же еще долго бродил по внезапно опустевшим комнатам, пытаясь справиться с невесть откуда взявшейся тоской. Его взгляд постоянно натыкался на рамки с совместными фотографиями, на карандашные наброски, украшавшие стену гостиной, на милые безделушки, привезенные друг другу из командировок и путешествий. Когда-то давно, словно бы в прошлой жизни, их связывало множество тонких нитей. Тогда они еще умели не только слушать, но и слышать друга, понимать, иногда просто читать по глазам, по едва заметным движениям губ. Юу доверял ему, и не было для Ютаки дара более ценного, чем это безграничное доверие. Он до последнего момента знал, что никогда не будет обманутым, преданным, брошенным. Он наслаждался этой уверенностью, чтобы однажды предать самому. В глубине души Ютака признавался себе, что его проблема разрешилась с наименьшим ущербом для его самооценки. Юу ушел сам, без долгих и нудных разговоров, без выяснения отношений, без скандалов и битья посуды. О своем последнем выступлении Ютака предпочитал не вспоминать, ибо тогда становилось особенно мерзко. Нечто подобное состоянию покоя наступило только тогда, когда Ютака дал самому себе клятву обязательно поговорить с Юу и попросить у него прощения. Он допускал, что теперь уже бывший любовник имеет полное право послать его далеко и надолго, но все равно решил попытаться. По-хорошему, стоило бы еще извиниться перед практикантами. И уговорить Койю забрать свое заявление. Незаменимость молодого сотрудника Ютака оценил буквально через минуту после его ухода, когда пришлось отнимать у Таканори стакан с грязной водой, в которой отмокали кисти. Рассеянный реставратор никогда не обращал внимания на такие мелочи, зная, что Койю проследит и не даст выпить вместо чая какую-нибудь ерунду. Когда Ютаке пришлось практически силой тащить подчиненного обедать, а потом выгонять из лаборатории, прилагая массу усилий, чтобы цепкому реставратору не удалось унести работу на дом, заведующий твердо решил канонизировать талантливого сотрудника при жизни. Тоору откровенно наслаждался ситуацией. Мужчина изначально тяготел к хаосу и неразберихе, и теперь откровенно бесил своего начальника на удивление блаженным выражением лица. Правда, от расслабленности и умиротворения не оставалось и следа, стоило Дайске показаться на пороге лаборатории. Исключительно из чувства благодарности за доставленное удовольствие, Тоору устраивал коллеге такие теплые приемы, что тот едва успевал уносить ноги. Реставратор и сам не знал, почему вынуждает взрослого и уверенного в себе человека бегать по всей лаборатории и ругаться так, что краснел даже невозмутимый Шинья. Вернувшись в музей после долгого перерыва, Юу застал одну из подобных сцен в самом разгаре. В тот момент он впервые поймал себя на мысли, что пора увольняться из этого сумасшедшего дома, по случайности именуемого музеем. Однако долго наслаждаться зрелищем брачных игр молодых павианов ему не позволили. Ютака, который из-за шума никак не мог поговорить по телефону, зачем-то обернулся в сторону двери и замер, заметив Юу на пороге. Дайске отреагировал с опозданием. Монументальность напряженной сцены как всегда испортил Таканори, которому именно в этот момент понадобились другие краски. Потянувшись за ними, мужчина своротил все, что стояло на его рабочем столе, окатив случайно оказавшегося рядом археолога фонтаном цветных брызг. Тоору зааплодировал, а Ютака устало сжал тонкими пальцами виски. Дайске брезгливо взглянул на реставратора, явно собираясь высказаться по поводу того, что сотрудники Ютаки социально опасны, но передумал, оборачиваясь к Юу. — Котенок, неужели ты настолько соскучился, что рискнул прийти сюда? – протянул Дайске, медленно приближаясь к парню, по-прежнему топтавшемуся на пороге. — Он здесь работает, между прочим, — пробормотал Ютака, снова набирая номер. — Соскучился, Андо-сан, — лучезарно улыбнулся Юу, вгоняя в ступор бывшего любовника и заставляя Дайске замереть на месте. – А вы, по всей видимости, соскучились по визитам к травматологу, раз так упорно навещаете наш отдел? Тоору-сан, — Юу вежливо поклонился коллеге, — будьте так любезны, удовлетворите сокровенное желание господина заведующего. Шинья и Койю, как раз вернувшийся из успокоительного рейда по коридору, синхронно придвинулись поближе, чтобы не упустить ни слова из ответа Дайске. Ютака сунул телефон в карман и напрягся, ожидая, что сейчас ему придется стать свидетелем самого грандиозного скандала. Тоору закатал рукава, улыбаясь археологу своей самой дружелюбной улыбкой. Один Таканори продолжил методично уничтожать лабораторию, сваливая на пол тяжелые журналы по искусству и разливая сверху растворитель. — Матсумото-сенсей, что вы делаете? – Койю моментально забыл о набирающем обороты шоу, бросаясь к Таканори и перехватывая его руки. — Ну, надо же, как это романтично, — насмешливо протянул Дайске, с радостью пользуясь возможностью сменить тему. — Не завидуйте так откровенно, Андо-сан. Вам и так некуда уже падать в глазах присутствующих, — Юу еще раз мило улыбнулся и двинулся к своему кабинету. — Я зайду к тебе через пару минут. Нам нужно поговорить, — бросил ему в спину Ютака и тут же торопливо зашагал к выходу, прижимая к уху телефон. Тоору разочарованно вздохнул, понимая, что на сегодня представление подошло к концу. Дайске не привык проигрывать. И уж тем более не собирался становиться посмешищем в глазах своих коллег. Воспользовавшись тем, что Тоору увел Шинью в свой кабинет, а Койю и Таканори давно покинули эту реальность, вернувшись к работе над очередной картиной, он тенью скользнул к дверям, за которыми минуту назад скрылся Юу. — Не помню, чтобы я тебя приглашал, — голос звучал насмешливо, а от прежнего почтительного тона не осталось и следа. Парень скрестил руки на груди и присел на край стола, выжидающе глядя на незваного гостя. — Что с тобой происходит? – Дайске решительно проигнорировал очередную шпильку в свой адрес, приближаясь к Юу и останавливаясь прямо перед ним. – Кто тебе позволял уходить? — А кто ты мне, чтобы что-то запрещать? – Юу вскинул голову и, отбросив робость, посмотрел в глаза Андо. Горевший в них хищный, голодный огонь напугал парня, заставил закусить губу в ожидании бури, которая должна была последовать за его ответом. Дайске же совершенно не мог сосредоточиться на том, чтобы хоть что-то сказать. Его мысли занимала только эта пухлая, совершенной формы нижняя губа, к которой нестерпимо хотелось прикоснуться в поцелуе. Дайске машинально сделал еще один шаг вперед, нависая над Юу и вынуждая его отклониться, оперевшись на заведенные за спину руки. – Дайске, оставь меня в покое, — тихим злым голосом прошептал Юу, но только спровоцировал очередную вспышку. Дайске потрясенно наблюдал за тем, как кончик языка скользнул по пересохшим от волнения губам, неосознанно наклоняясь все ниже, уже улавливая тонкий запах бледной кожи и тепло дыхания. – Дайске, — полный отчаяния шепот нарушил хрупкое равновесие, вынуждая археолога резко сократить оставшееся расстояние и прикоснуться к таким желанным губам своими. Он не торопился углублять поцелуй, просто наслаждался ощущением близости Юу. Эта ласка казалась куда невиннее, чем их первый поцелуй, но Юу чувствовал, как бешено бьется сердце. Когда Дайске прижал свою ладонь к его груди, стремясь то ли удержать, то ли поймать трепещущее сердечко, Юу только выдохнул с мучительным стоном, приоткрывая губы. Дайске моментально отреагировал на приглашение, принимаясь ласкать их языком, наслаждаясь соблазнительной сладостью. Ютака тихонько приоткрыл дверь в кабинет, желая застать Юу врасплох и получить хоть какое-то преимущество в разговоре. Но вместо этого он увидел только, как ладони его бывшего любовника несмело смыкаются на талии Дайске. Разрываясь от противоречивых желаний и мыслей, Ютака также тихо прикрыл дверь и привалился спиной к стене. Убедить себя в том, что личная жизнь Юу ему больше не принадлежит, оказалось вдруг невероятно сложно. И хотелось вернуться в кабинет, закатить там безобразный скандал, оттолкнуть Дайске от Юу, оторвать, выдернуть из этих робких, явно первых объятий. И чем отчаяннее становилось это желание, тем ярче Ютака осознавал, что не имеет больше права вмешиваться в происходящее с Юу. Он сам позволил бывшему любовнику уйти. Он сам разрушил все, что прежде могло их связывать. Он сам когда-то так же несмело впервые обнимал Аки, позволяя тому жадно целовать нежную кожу шеи, оставляя на ней красноватые следы. И если бы не его странная, необъяснимая неприязнь к коллеге-археологу, то Ютака смог бы заставить себя радоваться, что Юу так быстро нашел себе утешение. С трудом взяв себя в руки, он отлепился от стены, сжал в кулаке кулон в виде кольца на цепочке, вчера подаренный ему Аки, несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, и громко постучал в дверь.