kiss me like you mean it

Lauv — Feelings

Чонгук сошел с ума ровно три недели назад, в два двадцать пять ночи, с горячим ноутбуком на голых ногах, красными от усталости глазами и какой-то абсолютно дикой песней в наушниках. Песню ему скинул Тэхен — чтобы поржать, но Чонгук совсем не хотел «ржать» в тот момент. Ему хотелось кричать, кататься по полу, рвать на себе волосы. Потому что в два двадцать пять ночи он сошел с ума, и, в отличие от всех сумасшедших, прекрасно это понимал. Чонгук тогда заболел — в смысле на самом деле, с соплями, кашлем и температурой — и остался дома. Тэхен беспокоился и писал ему каждые пять минут, напоминая «принять уже эти ебучие таблетки» или сокрушаясь, потому что «черт возьми, как жаль, что я так далеко». У Чонгука температура от его сообщений не то чтобы падала (порой даже поднималась), но от заботы становилось как-то… полегче, что ли. Чонгук бы мог подробно рассказать вам о каждой минуте, начиная с двух двадцати пяти. Он увидел то видео случайно. Тэхен его и скинул. Его голос в скайпе замолк, когда они одновременно включили злополучную запись. Чонгук приоткрыл рот, глядя на нежный, медленный, тягучий поцелуй двух парней, и в его ушах тихие стоны с видеозаписи смешивались с тяжелым дыханием Тэхена в безумный возбуждающий коктейль. Чонгук бы и не подумал никогда, что он может так возбудиться, глядя на обычный поцелуй. Порой его оставляло равнодушным самое хардкорное порно. И все бы закончилось хорошо (по крайней мере, лучше, чем получилось), если бы Чонгук не бросил в один момент взгляд на маленькое окошко в правом нижнем углу. Там, в этом окошке, Тэхен в полутьме водил влажным языком по припухшим губам и широко раскрытыми блестящими глазами следил за происходящим на экране. Чонгук сглотнул и понял, что пропал. Время было два двадцать пять. Записывайте в амбулаторную карту, госпожа врач. После того, как видео закончилось, Чонгук еще минут пять тупо пялился в экран ноутбука, не замечая на себе заинтересованный взгляд Тэхена. Возможно, это стало второй главной ошибкой в его жизни. Первой было родиться. — Чонгукки, — вкрадчиво начал Тэхен, и Чонгук вздрогнул, испугался и поерзал, потому что было неудобно — шорты натирали стояк. Он не ответил, но Тэхену и не нужен был ответ. — Чонгукки, а хочешь, мы так же попробуем? Ты целовался когда-нибудь, Чонгукки? Чонгуку бы сохранить невозмутимое лицо в этот момент, прищурить глаза и уверенно выдать «конечно, хен, мне же не пять лет». Вот только Чонгук не целовался. Ни разу. Несмотря на то, что ему не пять лет. И даже не десять. И уже три года как не пятнадцать. И вообще, его застали врасплох. Поэтому он покраснел, а потом побледнел, а потом смущенно отвел глаза, и Тэхен, конечно же, обо всем догадался. — Если ты не стесняешься, конечно, — засмеялся Тэхен. — Если ты не против целоваться с парнем. Чонгук тоже попытался засмеяться, но вместо этого из груди вырвался какой-то жалобный хрип. Чонгук был очень даже за.

***

Когда ты в деталях вспоминаешь поцелуй, которого не было, это очень больно. Чонгук бы мог подробно рассказать вам о том, каково это. Он бы рассказал о душных ночах, злых слезах, болезненном возбуждении, липких простынях. Он бы рассказал о том, насколько сильно он ненавидит Ким Тэхена, потому что сходит из-за него с ума. Он бы рассказал, как его трясет от одной мысли о чувственных, алых губах Тэхена, о его влажном языке и о том, что он способен этим языком делать. Чонгук уверен, что Тэхен способен на многое. По крайней мере, на большее, чем Чонгук, потому что у Тэхена уже были парни, уже были девушки, у Тэхена был случайный секс и случайные влюбленности. А у Чонгука был только Тэхен. И воспоминания о поцелуе, которого не было. Они вообще познакомились так по-дурацки. Чонгук даже не верил в дружбу по интернету, пока не встретил его. Их запихнули в какой-то групповой чат по онлайн-играм, и Чонгук вышел оттуда ровно через два дня — от тупости собранных там людей его слегка тошнило. Через несколько минут Тэхен написал ему лично, спросил, почему он ушел, уточнил, что расстроился, потому что Чонгук был самым адекватным из собранных там людей. А потом спросил, какой у Чонгука любимый цвет. И какую музыку он слушает. И чем он занимается, когда нечем заняться. Так и получилось, что Тэхен (не)навязчиво легким танцующим шагом вошел в жизнь Чонгука, осмотрел все вокруг, изучил сувениры на полках, книги за стеклом книжного шкафа, плакаты на стенах. Качал головой, переворачивал все вокруг, пытаясь добраться до самого интересного, до самого глубокого. А Чонгук все это время стоял на пороге и с изумлением следил за тем, как в его жизни обустраивается слишком яркий, слишком громкий, слишком не такой Ким Тэхен. И, что самое странное, Чонгуку это даже нравилось. А потом, когда Тэхен изучил каждый сантиметр мыслей Чонгука, каждую деталь его уютного закрытого мирка, он решил, что ему все нравится, и он, пожалуй, остается. Так в жизни Чонгука появился Тэхен. И это единственный человек, которому Чонгук разрешил в своей жизни остаться. Тэхен никогда не говорил, где он на самом деле жил. Он говорил «мои родители археологи», и Чонгук представлял Тэхена в пустынях Египта, джунглях Мадагаскара, пещерах Франции. Тэхен смеялся, но никогда предположения Чонгука не подтверждал. И никогда их не опровергал. Сам Чонгук жил в Пусане и выезжал за его пределы всего несколько раз в жизни и только в Тэгу — чтобы навестить старую бабулю. Чонгук вообще был довольно заурядной личностью и не всегда понимал, почему Тэхен с ним общается. Но Тэхен называл его особенным, и Чонгуку порой хотелось в это верить. В то, что он особенный. Хотя бы для Тэхена. Особенно для Тэхена.

***

— Ты представлял наш поцелуй? — внезапно спрашивает Тэхен. Он сидит в широкой черной майке и коротких шортах, и ровный желтый свет настольной лампы освещает его смуглую кожу, тенями залегает в глубоких ямочках ключиц. На голове у Тэхена дурацкий хвостик, но открытый широкий лоб вызывает глупое желание прикоснуться к нему поцелуем. Тэхен облизывает губы каждые пять секунд, и раньше Чонгук даже не обращал внимания на эту его привычку. Теперь от нее тянет внизу живота. Особенно если представить, как язык Тэхена скользит по Чонгуковым губам. Чонгук открывает рот, а потом закрывает его, тяжело сглатывая. Что тут ответить? Да, представлял, даже подрочить на него успел? Боже. Чонгук прикрывает глаза и собирается с мыслями. И собирается, собирается, собирается. Тэхен не дожидается его ответа и выпаливает: — А я вот представлял. Знаешь, в отеле. Я могу купить тебе выпить для храбрости. Мы бы ходили по Сеулу и строили из себя парочку. И никто бы даже не подумал о том, что мы просто друзья. А потом я бы затащил тебя в наш номер, и мы бы попритворялись еще немного. Совсем чуть-чуть. Пока целуемся. А потом, если бы тебе понравилось, мы бы притворялись каждый день. До тех пор, пока не разъедемся. — Д-да… — запинается Чонгук, чувствуя, как стремительно краснеет, и радуясь, что в комнате приглушен свет. — Да, это было бы здорово. Я очень жду… тебя. Тэхен расслабляется, солнечно улыбается и салютует ему бутылкой пепси. Чонгук пытается улыбнуться в ответ, но представляет номер в отеле. Представляет Тэхена в растянутой майке и коротких шортах, лежащего рядом, горячего и мягкого, податливого и возбужденного. Он представляет, как Тэхен проводит пальцами по его губам, а потом проводит по его губам языком. Он представляет, как Тэхен покрывает поцелуями его шею. Или как он покрывает поцелуями шею Тэхена. Он задумывается о том, какая на ощупь кожа Тэхена и как ощущаются его волосы, если зарыться в них пальцами. Он думает о том, каково это — сжимать Тэхена в объятиях. Он гадает, чем может пахнуть Тэхен, и почему-то ассоциирует его с клубничным вареньем. Он думает, остается ли на губах привкус клубники, если вылизывать его кожу. Это немного символично, что у него аллергия на клубнику. Наверное, Ким Тэхен, как и ягоды, может его убить. Если принимать его в неконтролируемых количествах. Чонгук никогда не признается Тэхену, что он представлял не только поцелуй. Еще он никогда не признается в том, что ему это слишком сильно нравится.

***

Тэхен пишет: «Я нашел девушку». Пишет: «Это не помешает нашей встрече». Пишет: «Хочешь, скину тебе ее фотографию?». Чонгук не хочет. Чонгук хочет, например, спрыгнуть с небоскреба. Хочет, чтобы его снегом накрыло — лавиной такой, знаете. Хочет съесть два килограмма клубники и умереть от анафилактического шока. Чонгук не хочет смотреть на фотографию Тэхеновой девушки. Но Тэхену плевать на то, что хочет Чонгук. Чонгук разглядывает красивые длинные волосы, белую кожу, маленький розовый рот. Его тянет блевать. Он представляет — черт возьми, от хорошего воображения одни проблемы — как Тэхен проводит языком по этим губам. Наверное, Тэхен с ней уже целовался. Возможно, уже не только целовался. Чонгук пишет: «Я очень за тебя рад». А потом бросает телефон в стену.

***

Каток взрывается уведомлениями. Чонгука трясет, когда он смотрит на бесконечно всплывающие сообщения. Он сжимает телефон в руках и медленно дышит — у него нет денег, чтобы покупать еще один. Только это сдерживает его от того, чтобы не раскрошить его в пальцах. В чем дело? Ты в порядке? Что происходит? Я обидел тебя? Ответь мне, Джейкей. Я беспокоюсь. Я скучаю. На последнем Чонгук вздрагивает, закусывает губу и сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Чонгук чувствует себя полным мудаком, но у него нет выбора. Ему нужно понять все. Ему нужно осознать, что он влюбился в Тэхена, боготворил его, выкрашивал в романтические оттенки поцелуй, в котором не должно было быть никакого подтекста. Ему нужно осознать, что для Тэхена он всегда был просто другом по интернету. Сколько они не общались? Три дня? Четыре? Чонгук чувствует себя зависимым. Он чувствует себя наркоманом, не способным преодолеть ломку. Он не может ни на чем сосредоточиться, все из рук валится. Целыми днями он просто лежит и пялится в потолок и даже в его трещинках ему мерещится лицо Тэхена. Чонгук точно сходит с ума. После жалобного «пожалуйста» на пятый день он сдается, и сердце — Чонгуку нужно было несколько дней, чтобы склеить его обратно из осколков — словно выпускают из тисков. Он не Тэхена своим молчанием пытал, а себя самого. Чонгуку хорошо с Тэхеном. И, возможно, ему совсем немного плевать, если Тэхену хорошо с ним совсем по другой причине. «Прости меня», — пишет он. — «Я просто очень хочу тебя увидеть». Потому что я тебя люблю. Но это он, конечно, не отправляет.

***

Чонгука начинает трясти с того момента, как он выезжает из дома в аэропорт. Не потому что он впервые один едет в огромный, совершенно чужой город, а потому что в этом городе, прямо в аэропорту его встретит Тэхен. Тот Самый Тэхен, в которого Чонгук окончательно и бесповоротно влюбился в два двадцать пять ночи после просмотра гейского поцелуя. Чонгук трясет головой и выпивает несколько таблеток успокоительного. Вовсе он не паникер. Он просто слегка волнуется. Он думает, что если я ему не понравлюсь? Что если он посчитает меня слишком скучным? Что если я его разочарую? Сомнения Чонгука рассеиваются, как дымка на ветру. Когда Тэхен бежит к нему навстречу с широкой улыбкой и блестящими глазами, когда Тэхен обхватывает его за шею, а Чонгук прижимает его к себе, поднимая и кружа в воздухе, когда Тэхен утыкается носом в его висок и сбивчиво шепчет «боже, как же я тебя ждал, как же я счастлив», места сомнениям не остается.

***

Чонгук спрашивает про девушку, когда они вваливаются в номер отеля, пьяные, уставшие и счастливые. Он ненавидит себя за это, потому что ответ Тэхена может разрушить всю эту тончайшую завесу влюбленности, всего этого «давай притворимся парочкой». Тэхен с трудом фокусирует на нем взгляд, а потом заливисто смеется, падая на кровать и утягивая Чонгука за собой. — Расстался с ней вчера, — выдыхает он Чонгуку в губы и внезапно становится серьезным. Смотрит прямо в глаза Чонгуку, а такое чувство, будто в душу. У Чонгука сердце стучит где-то в горле. — Чонгукки, ты хочешь… — Тэхен ведет кончиком языка по губам, и Чонгук зависает, как неисправный компьютер. — …поцеловать меня? На этот раз Чонгук не дает Тэхену ответить за него. Он прикасается губами к его губам мягко, почти невинно, и Тэхен улыбается в поцелуй, а потом приоткрывает рот, и Чонгук внезапно знает, что делать дальше. Они целуются медленно, глубоко и влажно, и у Чонгука внизу живота все сводит от возбуждения. Это настолько правильно, настолько прекрасно, что ему хочется сесть и разреветься. Он ведет руками по мягкой коже под футболкой Тэхена, и это намного лучше того, что он представлял перед сном. Тэхен тут, рядом, мягкий и податливый, словно ручной зверек, жмется ближе, обхватывает губами язык Чонгука, и Чонгуку так хорошо, что, если бы его счастье вырабатывало электричество, можно было бы осветить весь мир. — Сними, — просит Тэхен, пытаясь ухватиться за края толстовки Чонгука. — Сними ее, Джейкей. Чонгук послушно стягивает с себя одежду и тут же закусывает губу, чтобы не застонать, когда Тэхен накрывает ртом его ключицу. Он вылизывает его шею, оставляя пятнышко засоса прямо на пульсирующей венке, и в голове у Чонгука туман и всполохи розового огня. Он тоже так хочет. — Я тоже так хочу, — хрипит он, пытаясь отстраниться, и Тэхен понимающе улыбается, откидывая голову назад. Чонгук трепетно, едва ощутимо прикасается губами к его шее, а потом кончиком языка выводит тонкий узор. Тэхен не сдерживается совсем и стонет сквозь сжатые зубы. И на вкус он совсем не клубничный. На вкус он как кофе с корицей. Чонгук очень любит кофе с корицей. И Ким Тэхена. Ким Тэхена, пожалуй, немного сильнее.

***

— Чонгукки, я должен тебе сказать, — начинает Тэхен перед тем, как отпустить Чонгука на посадку. — Да? — Чонгук приподнимает брови, разглядывая нахмуренное лицо, и думает, не будет ли это слишком, если он поцелует Тэхена прямо здесь. — Я понимаю, что все это было просто ради шутки, — голос Тэхена то повышается, то снижается, и он судорожно сжимает пальцы на рукаве куртки Чонгука. — Но для меня, кажется, это больше не шутки. Я, кажется, и вправду хочу… быть с тобой парочкой. А еще я живу в Сеуле. И совсем никуда не езжу. И я пойму, если ты не захочешь со мной больше общаться. Я бы тоже, наверное, не захотел, если бы не… Чонгук наклоняется и целует его в губы, прерывая поток бессвязной речи. Он все-таки решил, что это не будет слишком. Особенно теперь.