Трудные подростки

      "Ну как, сильно влетело? Мне почти никак, лишь кусок торта зажал :), — быстро написал Кид сообщение Конану и довольно растянулся на диване, устроившись на животе поудобнее. — Ха-ха, он пытался забрать телефон, но не вышло! :D"       "Мой в итоге забыл про наказание, увлекшись преступлением. Правда, меня он оттуда прогнал :с, — ответил ему Конан почти сразу, после чего добавил: — Хэй, говорить можешь? ;)"       Кид почти сразу позвонил ему по скайпу, прячась под одеяло и довольно улыбаясь самому себе. Разговор с самим собой по-своему интриговал, тем более, что тот был из иной реальности. Несмотря на многие сходства, наверняка есть и отличия между ними. Интересно, насколько серьёзные?        — Могу, но не очень громко, — отозвался он, как только Конан взял трубку.        — Пойдёт. Итак, каковы наши первые планы? Что-нибудь устроить на ограблении? Скажем там, запереть их вместе, — предложил Конан не без ехидства в голосе, вызывая смех Кида.        — Если бы это было так легко... Посмотри план здания, их там запирать-то негде, кроме кабинок туалета. А те легко и мы выломаем одним ударом ногой, — фыркнул он, продолжая тихо смеяться и устраиваясь на диване ещё удобнее, но уже на спине. — Нет, тут надо действовать тоньше. Первым делом промываем мозги папам, а пока давай лучше поговорим о друг друге. Вот что ты можешь рассказать о себе?        — Ну, меня воспитывали оба родителя и каждый по-своему. Папа рассказывал про Холмса, мама про деда, а в итоге оба учили своим секретам, — отозвался довольный Конан, любящий внимание к своей персоне так же сильно, как и сам Кид: их наследие от Кайто. — Я так понимаю, тебя назвали в честь профессии мамы и деда? У нашей семьи по этой линии всегда было дурацкое чувство юмора.       Кид весело рассмеялся чуть громче, закидывая руку под голову и довольно жмурясь.        — Вроде того. Большинство удивляется такому странному выбору, а я по-своему горд. Как и ты своим именем наверняка, — практически мурлыкнул, слушая смешок-подтверждение Конана. — Расскажи что-нибудь из детства.        — Ну, я мало что могу рассказать... Нет, правда. Я скучный. Да и многое ты наверняка знаешь сам, — едва прикрытое кокетство с его стороны. "Поупрашивай меня, я это люблю".       Неозвученное сообщение принято и расшифровано, благо, Кид и сам страдал подобным желанием внимания.        — Ну неужели не найдётся для другой версии себя истории-другой? — отозвался он с полумурчанием в голосе, слушая заливистый смех Конана в трубке. Голоса у них самую малость отличались, но гораздо меньше, чем голоса отцов, отчего это было практически незаметно. Особенно если не вслушиваться, что делал Кид больше по дурной привычке, подхваченной от родителей.        — Ладно, поищу какую-нибудь в своей памяти, — смеялся дальше Конан, — только для тебя, братец-небратец.        — Вот и отлично! — рассмеялся в ответ Кид, укрывшись одеялом с головой. — Про что она будет? Про устраивание бардака в школе? Про отца, которого вызвали туда после этого?        — Да нет, мой если и приходит на такое собрание, то к его концу либо спит, либо расследует дело. Поэтому его попросили поменьше в школе появляться, — отозвался жутко довольный собой Конан, почти сразу поникший. — А вот мама не раз мне устраивала нагоняй за то, что попадался...       Знакомая история. Отец Кида тоже обычно ругал не за устроенный бардак в школе — он и сам шкодил в детстве, ещё неизвестно, кто больше — а за то, что был пойман учителями или же одноклассниками. И всегда было обидно, когда либо Кид глупо выдавал себя, либо его трюк раскрывали слишком быстро сами учителя, предъявляя инструменты в качестве доказательств. В таких условиях он очень быстро усвоил, как прятать за собой следы, после чего отец лишь довольно разводил руками, отказываясь верить в вину сына без доказательств, и покупал после что-то вкусное.       Маме же обычно было всё равно, она лишь закатывала глаза, бурча что-то вроде "и с кем я только связался", утыкаясь головой в книгу и пряча там свою улыбку. После она выслушивала скандал от тёти Ран, осторожно отложив трубку подальше от уха и зачитываясь Шерлоком, что кончалось приходом тёти и выдачей маме подзатыльника, поскольку та даже не пыталась слушать тётю. Впрочем, это никак не влияло на отношение матери к текущему положению дел, она всё так же мягко улыбалась сыну и иногда рассказывала о чём-то с работы, изредка беря его с собой на расследования.       Но самым любимым было в семье придти на шоу отца, где мама даже про Холмса забывала, заворожённо смотря на трюки и иногда помогая Киду разгадать парочку при помощи подсказок, хотя бывало, что даже она не могла разгадать секрет, и тогда отец ходил с неделю счастливым павлином, пока она упорно разгадывала, расписывая иногда попадающиеся под руку незначительные бумажки.        — А отец твой тоже игнорировал все попытки надавить на него, чтобы занимался твоим воспитанием иначе? — усмехаясь, уточнил Кид.        — Папа Шиничи? Игнорировал? Да он их даже не слышал! Видел бы ты его лицо, когда наша классная заявила, что не видит успехов в моём поведении, и спросила, неужели так плохо работает её методика? — фыркнул Конан, после чего мгновенно изобразил голос Шиничи: — А... Ну... Да... Не работает... Конан-кун, а что она мне давала? И куда я это положил?       Кид развеселился только больше, отчётливо видя уже свою маму, точно так же настолько плевавшую на все эти новомодные методики, что распечатку одной из них забыла прямо в школе. Другую она использовала для разгадывания кода отца. Третью она исписала физическими формулами, пытаясь понять, в чём скрыта фишка трюка и почему он не противоречит физике. Лучше этого было только представлять, как это всё показывают той самой учительнице именно в таком виде.        — Зато Холмса шикарно читает, — миролюбиво отметил Кид, с улыбкой вспоминая такие вечера творений Конан Дойля. Папа Холмса любил не настолько сильно, но терпел до упора, стараясь не уснуть, и улыбался, глядя на свою семью и легонько болтая ногами в воздухе. Голова под конец обычно оказывалась на коленях мамы, под книжкой, где он уже засыпал с чистой совестью под поглаживаниями по волосам.        — Это верно. Мама в такие моменты обычно устраивалась на его широкой спине, играясь в карты и слушая, пока сам отец прятал усиленно улыбку и гладил её по волосам, — не без нежности в голосе заметил Конан, погружаясь в свои размышления.       Против воли на месте привычных образов родителей сами представились их местные образы. Воображаемый Кайто нагло устраивался на коленях воображаемого Шиничи, чуть бодаясь головой о живот и укладываясь на спину, а после игрался с картами и внимательно слушал голос читающего детектива, прикрыв глаза. Прямо семейная идиллия.        — Эй... Скажи... Ты тоже видишь... Это? — спросил Кид, неопределённо мотнув рукой в воздухе и пытаясь без слов описать увиденное в его воображении.        — Если ты про то, что из них замечательная пара, то да. Тоже вижу, — осторожно отозвался Конан, не уточняя, какую же версию родителей он имеет в виду.        — Полагаю... мы просто слишком сильно любим наших родителей, — тихо рассмеялся Кид, закидывая руку назад за голову и чуть ероша свои волосы, отчего-то чувствуя себя самую малость неловко.        — И особенно когда они вместе, — легко продолжил его мысль Конан, явно сам мягко и слегка мечтательно улыбаясь. — Не беспокойся. Мы им поможем изо всех наших скромных сил.        — Не такие уж они и скромные! — фыркнул Кид без капли смущения. Однако не признавать силы отцов он так же не мог, как и наличие у них несколько большего жизненного опыта. В конце концов, он просто самоуверен, а не идиот, не учитывающий силу противника. — Я знаю своего отца, ты своего, а вместе мы как-нибудь справимся практически наверняка!       Тихий смешок по ту сторону проводов был ему ответом.