Сын Тёмного Лорда

       Второе пробуждение уже не вызвало нестерпимой боли. Было что-то странное — Гарри не чувствовал своё тело. Он попытался пошевелить рукой, но ничего вышло. С ногой та же история. Мальчик испугался не на шутку, ведь глаза тоже его не слушались. Вокруг него снова был плотный белёсый туман, и с каждой секундой он становился всё плотнее и плотнее. — Я сожалею, мистер Мракс, но процесс реабилитации будет проходить долго и болезненно, — раздался женский голос из-за ширмы. — Мальчик где-то нашёл древний темномагический артефакт, раны от таких предметов не лечатся, — кажется медсестра была чем-то удручена. — Мадам Помфри, вы именно поэтому наложили на него заклятие онемения? — голос был холоден, и лишь лёгкие нотки беспокойства были слышны ребёнку.        На людях отец никогда не проявляет своих истинных эмоций, лишь ледяная маска. — Если бы я не сделала этого, он бы банально истёк кровью, мистер Мракс. А сейчас у нас хотя бы есть время, — дама до сих пор была в лёгком шоке от состояния мальчика.        Юного слизеринца нашла парочка, которая искала уединённое место. Нашли. Мальчик был весь в порезах, и если бы раны были от обычного стекла, так нет же, оно было волшебное, так ещё и темномагическое.        Но это медсестра узнала позже. Сначала она напоила пациента зельями, обработала раны и спокойно ушла в свою комнату.        Поппи проверила мальчика через час и пришла в ужас. Гарри был без сознания, все бинты и перевязки были пропитаны кровью.        Оказалось, что каждый час раны первокурсника открывались и кровоточили, а порезы были глубокими. Потеря крови была велика для неокрепшего организма и медсестра боялась летального исхода.        Но всё обошлось, в состоянии онемения раны не открывались и шло частичное выздоровление организма. Но до полной реабилитации было очень долго. Даже магия не могла быстро справиться с такими последствиями.        Три дня мистер Мракс провёл у постели своего находящегося без сознания сына, но мадам Помфри не разу не слышала, чтобы мужчина говорил.        Взрослый маг был смутно знаком медсестре, то ли голос, то ли манера говорить, или ещё что было знакомо. Но на вопрос «Мистер Мракс, обучались ли вы в Хогвартсе?», она услышала чёткое «нет».        Лорд Мракс, пользуясь своим высоким положением, предложил, читать приказал, провести расследование, по факту хранения в школе запрещённого тёмного артефакта. Его просьба-приказ был услышен и через день после события было возбуждено дело.

***

— Что на этот раз тебя сюда привело? — уже знакомый голос. — Кажется я разбил артефакт и порезался им, — как-то спокойно отвечал Гарри. В этом междумирье было так хорошо и спокойно, ни врагов, ни интриг, ничего. Абсолютная тишина и пустота. — Я вижу, что ты не стремишься вернуться на Землю, — с укоризной в голосе произнесла женщина, именующая себя Смертью. — У нас был уговор, мальчик, я тебе жизнь, ты мне возрождение рода, — в голосе послышалась сталь. — Я не говорил, что не хочу возвращаться, и даже не думал. Просто здесь так спокойно, ни о чем не нужно думать. — блаженно закрыл глаза мальчик. — Я побуду здесь ещё пару часов и вернусь, — лёг мальчик на пол? — Время здесь искажено, Гарри, ты здесь провёл пару часов, а там несколько дней. Там, — махнула смерть в неопределённую сторону, — ты почти мёртв уже три дня. — Что? Три дня? Я хочу немедленно туда вернуться! — мигом вскочил Мракс. — Ты ещё не готов, — прошелестело что-то в тумане и исчезло. — Что значит не готов? Как я могу быть не готов? Да я здоров! — выкрикивал ребёнок в пустоту.        Ответом ему была тишина. Он был один в этом безвременном пространстве. Один.

***

       На постели, отгороженный ширмой лежал не подающий признаков жизни болезнено-худой мальчик.        Казалось бы, он умер, но нет, блондин был просто парализован. — Как он? — раздалось от двери больничного крыла. — Стабильно, — ответила медсестра, залечивая какому-то первокурснику синяк. — Мадам Помфри, как будут изменения, вы знаете где меня найти, — сообщил мужчина вставая с кровати сына. Голос его пропускал отголоски печали, но маска на его лице не дала ни одной трещины.        Именно так воспитывали аристократов, никто не должен видеть истинных эмоций. — Конечно, мистер Мракс, — ответила Поппи, не отрываясь от занятия. — Дети, вам лучше уйти, здесь делать нечего, — глаза выдавали говорящего с головой, в них было столько боли, тоски и печали, что это завораживало. Глаза — зеркало души, правильно говорят.        Юные слизеринцы винили себя в случившемся, ведь если бы они тогда, три дня назад не ушли по просьбе Гарри, всё было бы иначе. Бы, если. Уже ничего не исправить.        Элизабет эти три дня ходила как в воду опущенная, ни с кем не разговаривая. Где та весёлая девочка? Её нет. А Малфой? Во что превратился он? У аристократа залегли огромные мешки под глазами от недосыпа или переживаний. А Паркинсон? Панси была похожа на собственную тень, такая же бледная. Забини? Нотт?        Что с ними случилось? Неужели кома их друга так повлияла на слизеринцев? Или было что-то ещё? Оказалось было.        Тёмный Лорд, он же отец Гарри, созвал Рыцарей внутреннего круга в первый же вечер, после произошедшего инцидента.        Никто не был удивлён собранием, но было другое. Нечто еле уловимое, что напрягало гостей мэнора. Аура боли, безумия и ещё чего-то.        В тот же день «Ежедневный пророк» зашёлся в крике: «Возвращение Волдеморта, нападение на магглов, тёмная метка в небе». Больше никто не видел мистера Мракса в школе Хогвартс.        Члены внутреннего круга поначалу были обеспокоены поведением Тёмного Лорда. Повторялись события десятилетней давности. Тогда, её от безумия Лорда спас юный сын Поттеров.       Безумие с каждым днём всё сильнее охватывало Рыцарей и их предводителя незаметно для них.

***

       Гарри не знал о новостях из мира живых, он сидел и думал. Просто думал. Как он мог разозлиться до такой степени, что ему показалось хорошей идеей разбить зеркало? Разбить волшебное зеркало. Он до сих пор не мог найти ответа.       Мракс не знал сколько времени он провёл рядом с гранью. Но к нему больше не приходила Смерть, он был одинок в этом всепоглощающем тумане.        Что случилось, что всегда осторожный Гарри даже не отошёл от зеркала, в который кинул стул? Он же знал, что артефакт разлетится на мелкие осколки, но все равно сидел перед ним. Конечно, осколки вонзились глубоко под кожу. Конечно, от боли Гарри упал в обморок.        Он всё это должен был просчитать, а не мыслить как последний гриффиндорец. А так ли гриффиндорцы плохи? Его родители учились там семь лет. — Драккл! — выкрикнул Мракс в пустоту.        Почему Гарри сейчас чувствует беспокойство? Он не знал. Беспокойство перерастало в тревогу и набатом билась в голове мысль «Опасность!».

***

— Том, что происходит? Неужели ты уже похоронил Гарри? — обеспокоенно спросил Люциус у старого друга. — Люциус-с-с, — шипящие нотки совсем не понравились мужчине. — Я буду мстить, мстить за всё, за смерть Эдриана, жены, за кому Гарри, понимаешь? — Тёмный Лорд сидел на троне посреди огромного зала, наполненного Рыцарями. — Сегодня снова рейд? — Блэк не мог противиться зову Метки. — Да, все свободны, — проронил Лорд, вставая с места.        Метка имеет плохую особенность, о которой никто так и не узнает. Она передаёт сильнейшие эмоции всем обладателям. Уже не рыцари. Безумие скоро поглотит их. Но может ещё не поздно?        Да здравствуют, Пожиратели смерти! Смерть грязнокровкам!

***

       А в Хогвартсе, в спальне Слизерина девочек первого курса плакала девочка. Её отец сходил с ума, как десять лет назад.        Брюнетка видела, что её отец уже три дня поздно вечером уходит из дома. На следующий день в газете появлялась информация об убийстве магглов и магглорождённых.        Девочка боялась, факультету объявили войну. — Возвращайся пожалуйста, — зашлась в истерике Паркинсон.        А за окном небо окутывал туман. Белый. Плотный. Туман.