Полукровка

Фестиваль именуемый Кэйро, но хи (А: День почитания старших). Наши девушки любили, такие праздники и поэтому согласились спеть на одном из них. Те, кто видели певиц в прошлом году, хорошо запомнили красоту их голосов и с нетерпением ждали торжества. Среди, таких ожидателей был и, тот, кто нравился Ами. Этого счастливца звали Синдзюро, но его все называли Курама. Парень был-тэнгу, который так же пел, но его пению не сравнится с красотой девичьих голосов. Крылатый, по-доброму завидовал трём юным ёкай и часто общался с ними, особенно с Ами (А: Намёк:). И вот они встретились у сцены. — Ами! Кей! Нанами! Я знал, что вы не попустите сие празднество! Рад видеть вас! — красивый молодой юноша махал рукой девушкам, едва заметив их среди толпы. Кстати, немного о парне: Высокий, тёмно-бордовые волосы, косая чёлка, тёмно-серые глаза, немного загорелая кожа. — Привет Курама! — помахала в ответ Нанами, весело улыбаясь. — Ой, здравствуй Курама. — Клубничка слегка покраснела. А парень мило ей улыбнулся. — Оба-на! Петушок заявился! — естественно это была Кей. Тэнгу не обижался, ведь знал, что она лишь шутила. — Да, не обижайся! Иди обниму. — Тебя обнимать-себе дороже. — Курама мохал руками перед грудью и испугано глядел на волчицу. — Я тебя проверяла. — выдала она, покосившись на Ами. — Проверяй сколько хочешь. Ну с, что будете петь на этот раз? — он потёр руками, желая услышать ответ. — Ишь, какой хитрый! Вместе со всеми узнаешь. — ответили девушки в один голос. Просто они привыкли, что тот постоянно хочет узнать о песни раньше всех. Поэтому и отвечали вместе. — Эх… Ладно. Скоро начало. Идёмте. — тэнгу повёл певиц готовиться к выступлению. — Пойдём. — юные ёкаи пошли прихорашиваться. Да. И Курама тоже. Как узнал наш «петушок», девушки должны спеть балладу, но какую никто не знал. Спустя пару часов всё было готово. Всюду стояли прилавки с угощениями, ювелирными украшениями, дорогими и не очень кимоно, масками, нарядами и всего было на любой вкус! И, конечно, на любой кошелёк… У людей глаза разбегались при виде всего этого. На вот время открывать фестиваль. Артисты поставили спектакль на тему происхождения праздника. Все были в восторге. Но пришедших ждал сюрприз… *** — Томоэ! — звал своего друга Кровавый Король. — Чего кричишь средь бела дня? -отозвался холодный голос позади. — О, вот ты где! Слушай, ты не против сегодня повеселиться? — с азартом спрашивал ёкай с красными волосами и белыми рогами, торчащими в разные стороны. — Опя-а-а-а-ать… — закатил глаза серебристый. — Да нет! Я не об этом! Я слышал в одной деревеньке проходит фестиваль… Хочу побывать там. — Акура-Оу с надеждой посмотрел на лиса. — Хех. Ну раз, так тогда я не против. Только не надо учинять резню. На сегодня мне хватит. «Кажется те девушки у реки говорили, что-то о празднике…почему бы и нет? Хотелось бы снова услышать пение той взбалмошной девчонки, которая своей кровью залечила мою царапину. Да и очень интересно, откуда у простого человечишки, такая сила? А может не выдавать себя? Понаблюдаю за ней. Люди, обычно боятся белых лисиц, а она мило улыбалась и гладила меня, чесала за ухом… Что за бред?! Я не, какой-нибудь зверёк, чтобы поддаваться этим ласкам. Я-демон. Хм…а почему я, только сейчас вспомнил её запах? Сладкий, но не приторный, не резкий…приятный… Хочу с ней встретиться!» — размышлял лис. — Тогда… Вперёд! Пусть людишки развлекают нас! — и рогатый направился к выходу из замка маршем и с улыбкой в тридцать два зуба-это была его фишка. Он всем своим видом показывал своё настроение. Это нравилось Томоэ. Акура-Оу был для него, как брат. У них всё связано: детство, юность, молодость-полторы тысячи лет они вместе. Этого им более, чем хватило, чтобы выучить друг-друга наизусть, но названные братья всё ещё поражаются друг-другу. Акура ещё не вник, полностью в простые, но такие сложные речи лиса, а Томоэ не может понять оптимистичность и прямолинейность демона с волосами цвета крови. — Акура, надеюсь ты не учинишь очередную резню на празднике? — с надеждой спросил серебристый. — Нет. Просто скажу, чтобы развлекали меня, а там посмотрим. Ты можешь не участвовать в этом если не хочешь. Я же знаю про твой сверхчувствительный нюх. Ну пошли! Я сегодня не настроен на кровопролитие. — парни отправились на праздник. Серебряный ёкай все не мог выкинуть из головы образ девушки и её поступки. И надеялся, что сегодняшний праздник поможет отвлечься, а потом он найдёт девушку… *** Все столпились у сцены. А ведущий объявляет: — В честь праздника! Три юные красавицы согласились спеть для вас! Поприветствуем же их! — на сцену вышли трое девушек неземной красоты. Как вы уже догадались — это наши ёкай. Нанами подошла ближе к краю. — Однажды мы встретили странника! — начала она громко. (А: Думаю понятно зачем?) — Он был не из этих мест, не из этой страны, но знал наш язык! Старец поведал нам две легенды! Которые мы переделали под песни! Сейчас вы услышите их! — заиграла не местная музыка. — Расскажу я всем так: — запела девушка своим чарующим голосом. Кей: Есть одна легенда, — подхватила подруга, продолжая очаровывать пришедших. Ами: Будто-бы цыганка — милая розово-волосая нэко завораживала тонким голосом. Вместе: Ночью под Луною Приближала рассвет. Слёзно умоляла Убедить цыгана Днём жениться на ней. Нанами: «Будешь ты до смерти Ему жена,» — Ами и Кей: Тихо отвечала- С небес Луна. — Нанами: «Но взамен возьму я Первого ребёнка, Что родится в семье. Вижу, что ты очень Замуж выйти хочешь, Но не любишь детей.» Припев втроём: Ты, Луна золотая, — Хочешь матерью стать, Чтобы счастье узнать, Но подумай, родная, Как он будет страдать Среди чёрных цыган: А — а-а-а, а — а-а-а — Светлый мальчик лунный. Ами: У отца-цыгана- Родился сын: Нанами: Белым горностаем- Средь чёрных спин, С серыми глазами, С кожею блестящей — Сын Луны настоящий! Кей: «Чёртово отродье! — Где взяла такое? Не оставлю в покое!» Вместе: Ты, Луна золотая, Хочешь матерью стать, Чтобы счастье узнать, Но подумай, родная, Как он будет страдать Среди чёрных цыган: А — а-а-а, а — а-а-а — Светлый мальчик лунный. Нанами: В ярости к супруге- Цыган пошёл, Ами: Подступил вплотную- Он к ней с ножом: Кей: «Меня предала ты! — Пришёл час расплаты» И зарезал её. Нанами: А потом ребёнка В лес отнёс средь ночи. И бросил там одного. Вместе: Ты, Луна золотая, — Хочешь матерью стать, Чтобы счастье узнать, Но подумай, родная, Как он будет страдать Среди чёрных цыган: А — а-а-а, а — а-а-а — Светлый мальчик лунный. Нанами: Если ночью мальчик Спокойно спит, С полною улыбкой Луна глядит, Ами: Ну, а если плачет — Делается тонкой Колыбелькой ребёнку. Кей: Ну, а если плачет — Делается тонкой Колыбелькой ребёнку. У всех были открыты рты. Голоса девушек завораживали своей красотой, а особенно трезвучие. Курама снова любовался розово-волосой нэко. Но не один он был ёкаем, следящим за тремя красавицами. — Томоэ… — окликнул друга Акура-Оу, который всё ещё ошеломлённо смотрел на сцену. — Что? — лениво отозвался лис, балдеющий от голосов девушек, что так ублажали его чуткие уши. — Я-бы хотел к себе в замок такую певчую птичку. — повернулся он к брату. — Чур шатенка моя! — довольно выдал серебристый. — Опа! Отлично! — обрадовался красно-волосый. Томоэ вопросительно поднял бровь. — Мне понравилась рыженькая. — пояснил Акура. — Ясно. — сухо ответил лис. — Но давай послушаем ещё? Похоже на то, что это не конец их выступления. — проговорил он уже заинтересованным голосом. Так и было. Девушки объявили следующую песню. Но пела одна Нанами. А Ами и Кей играли на инструментах. — В краю средь гор и цветущих долин Текла река, исчезая вдали. Прекрасней не было страны, Где рождались баллады и сны. В дорогу звал глас таинственных гор. Три сына там покидали свой дом. Один был горд, другой — упрям, А третий был сердцем смирён. Слова Отца были грусти полны: «В любви моей вы росли, как цветы. Что ждёт вас там, в чужих краях?.. Да хранит вас молитва моя.» И звучало в ответ Эхо горных вершин: Тут присоединились и Ами, и Кей:«Сохраните богатство Души И Любви нескончаемый Свет!» Нанами: Прошли года, затерялись вдали. В краю средь гор и цветущих долин Встречал отец своих детей После долгих разлук и скорбей. И первый сын возвратился домой: «Гордись, отец, — я великий герой! Вся власть моя, и в этом суть На крови я построил свой путь!» Второй привёз золотые дары: «Смотри, отец, я могу все миры Купить, продать и слёзы всех Превратить в серебро и успех!» И звучало в ответ Эхо горных вершин: Вместе:«Разменяли богатство Души Ради славы и блеска монет…» А третий сын на коленях стоял: «Прости, отец, я великим не стал. Людей любил, врагов прощал». А отец с теплотой отвечал: «Душа твоя и добра, и чиста. И пусть богат ты и знатен не стал, Но ты хранил любовь мою. Я тебе свой престол отдаю! Но ты хранил любовь мою Я тебе свой престол отдаю.» Вместе: И звучало в ответ Эхо горных вершин «Кроток сердцем и духом смирён, Верный сын унаследовал трон!» Все зашлись аплодисментами, даже Томоэ и Акура-Оу удостоили девушек своим почтением к их таланту…после того, как отошли от песни. Пока они очухались, оказалось, что певицы уже покинули фестиваль. — Чёрт! -тихо и обижено выругался лис. — А-ха-ха-ха-ха-ха! Вот это мне нравится.-довольно произнёс рогатый ёкай. А Томоэ посмотрел на него, как на умалишённого. — Ты чего? — напряжённо спросил серебристый. — Знаешь, брат? А мне нравится! Наконец, что-то стоящее, нашего внимания. — Хм…ты прав. Впервые охота будет, столь занятной! Но искать их с кицунэ-би я не буду-нет необходимости. — лис ухмыльнулся, а рогатый вопросительно посмотрел на друга. — Я знаю, где их можно найти. Однако…пускай отдохнут денёк-другой. Уж побегать им придётся… — в следующие несколько секунд последовал тихий, но злой и ужасающий смех. Парни уже предвкушали свою победу. Ами согласилась переночевать в доме Курамы. Кей отправилась на гору, ведь сегодня полнолуние и у оборотней сегодня ночь песен. Что до Нанами? Нанами… *** Ночь. Тишина да и, только. Небо зачаровывает своей космической (А: Во всех смыслах этого слова)красотой. Среди деревьев мелькает силуэт девушки. Он направляется в самую чащу. Любой узревший это направился-бы в след. А силуэт всё быстрее отдалялся в глубь леса, не желая быть узрим человеческими глазами. Можно подумать, что это легенда о ёкае, который заманивает людей в лес среди ночи и отнимает жизнь. Однако все наоборот. Силуэт уводит людей из леса, где сегодня ёкаи будут вести охоту. Дело сделано, люди предупреждены. Никто не заходит, так далеко и она это знает, поэтому спокойно идёт размеренной походкой, устремляя свой взор на звёздное небо. Чистое. Нет ни облачка. Лёгкий ветерок приятно охлаждает кожу лица, рук, ног-тела, что закутано в несколько слоёв дорогого кимоно. Силуэт выходит на поляну у реки, что протекает в самой глуши густого леса и теперь его освещает свет луны. Теперь видно облик красивой девушки с кошачьими ушками и хвостом. Она одета в синее кимоно по которым ещё два лёгких белоснежных. Убедившись, что никого нет она снимает с себя одеяния и входит в реку, нежась в прохладной воде она проводит там пол часа, течение уносит всю усталость. Выйдя, высушивается одним из слоёв кимоно, а затем одевает лёгкое белоснежное, но сухое и тёплое. На одной из веток раскидистого клёна весит мокрое белое одеяние, а на самой толстой ветви, на, котором размещено синее кимоно, улеглась юная нэко и глядела в тёмно-синее небо усыпанное звёздами-бриллиантами. Закинув руки за голову, она вдыхала аромат ночи. — Через две недели…я буду наслаждаться тобой ежедневно…красота человеческого мира… — с этими словами девушка утонула в объятьях сна, под далёкие отголоски песен волков.