Полукровка

Утро началось довольно рано. Нет, с Солнцем всё в полном порядке, в отличии от мозгов одного Демона-Лиса, который сейчас на службе у Бога Микаге. Так думала Нанами — новенькая хранительница Храма Земли, отдраивая темидзуя*. Павильон был очищен до блеска, но Томоэ ехидно бурча говорил: «Ты вообще здесь убиралась?». Нет, ну как так можно?! Он просто издевается! Разозлившись, девушка пнула ногой таз с водой. Вода разлилась по всему полу, и Нэко с тихим вздохом снова приступила к работе. Мокрая половая тряпка быстро впитывала в себя влагу, позволяя вспениваться моющему средству. Нанами долго натирала весь павильон, даже увлеклась этим занятием, напевая песню, которую пела когда-то давно…давно, кому-то очень важному, но кому? — …и серебрятся, словно снег пряди лунные… — последние напетые слова натолкнули на что-то. Не ясное, но такое знакомое… — Хм, — протяжно прозвучало прямо над головой шатенки. — Ты решила стереть темидзуя с лица земли? — Ой! — вскрикнув, подскочила она. — Т-ты чего пугаешь? — А ты почему, так пугаешься? — чуть посмеиваясь и как-то злобно ухмыляясь, спросил Томоэ. — Если ты настолько увлеклась мытьём, то у меня для тебя есть ещё масса поручений. — Если ты так любишь пугать, у меня для тебя припасено множество «хороших» словечек. — съязвила девчушка, стоя скрестив руки на груди. Как же её раздражал этот мужчина. А знакомы-то ведь всего ничего! Меньше дня, и он успел уже насолить. и серебрятся, словно снег пряди лунные твои Вспомнилось. Почему? — А не слишком ли дерзко, девочка? Не слишком ли нагло по отношению ко старшим? — сладко потянул ёкай, склоняясь к лицу юной особы. Она отстранилась, немного испуганно отступила назад. Но тут же насупила брови, с негодованием вглядываясь в нахальные лисьи глаза. — А наглость — не порок, как и дерзость! — твёрдо и с усмешкой произнесла, подступая почти вплотную, не желая уступать. А его позабавила эта манера её поведения. — Правда? — ухмыляясь произнёс и схватил девушку за ворот кимоно, чуть приподнимая вверх, заставляя встать на носочки. Но её настрой не сменился. Всё тот же взгляд, всё то же алеющий румянец на щеках, то ли от смущения, то ли от злости. — Отпусти. — твёрдо высказала она, скрещивая руки на груди. — А то, что? — всё так же сладко спрашивал, считая, что та беспомощна перед ним. Просто игрался. Просто хотел проучить нахалку. Никто не смеет с ним так разговаривать. — Получишь. И как же забавлял этот ответ. — Пусти — кимоно испачкаешь. «Это был намёк? Да как она смеет?» — мысленно прорычал демон-хранитель, невольно сильнее сжимая белоснежную ткань. А Нанами начала немного бояться. Пугали эти дикие огоньки в глазах мужчины напротив. Казалось, что он может испепелить её одним взглядом. Пусть сильнее, но он не смеет к ней так относиться. Резкий, словно звук выстрела из пистолета распространился по всему двору. Ёкай стоял придерживая щеку ладонью, той самой, которой недавно сжимал ворот белого кимоно новенькой хранительницы, ошарашенно вглядываясь в золотисто-карию радужку глаз юницы. — Я предупреждала. Не смей со мной так обращаться. Если ты думаешь, что сильнее и старше, можешь позволять себе подобное, то будь уверен, что между наглостью и откровенным хамством есть черта, которую не должен переходить хранитель Бога. Ты старший хранитель, поэтому не веди себя, как избалованный ребёнок. — говорила девчушка, отвернувшись от собеседника. — А ты нет так безнадёжна, как я думал, — довольно произнёс Томоэ, вынуждая Нанами удивлённо оглянуться в его сторону. — Что же, рад буду с тобой сотрудничать, Хранительница. Сначала, юная Нэко удивлённо смотрела на протянутую для рукопожатия ладонь Кицунэ, почти не моргая, но потом несмело, всё же коснулась её. — Я…я тоже. И прости за пощёчину, я перегнула. — чуть покраснев ответила на это приветствие она. — Посмотри, и следа не осталось. Твоя пощёчина для меня, подобна укусу комара для человека, даже менее чувствительно. — усмехаясь соврал. Эта пощёчина была для него более чем ощутимой, более чем неприятной. Обидной, ведь ему ещё ни разу не случалось получать затрещину, тем более от девушки, или случалось?.. — И всё-таки, какой же ты болван! — кинула ему задорно и убежала в храм, в свою комнату. А Лис остался стоять и думать над произошедшим. «Что…что это было? Что это за чувство?» — задавал себе немые вопросы, разглядывая свою ладонь, в которой только что держал миниатюрную ручку девушки.

***

Нанами забежала в комнату, гонимая собственным сердцебиением, боясь, что Лис мог услышать, как ускорилось оно от его прикосновений. Сколько ей сил пришлось приложить, чтобы не покраснеть до самых ушек. Он был так близко! Слишком близко! Странно было то, что ей не было это противным. Так близко к ней не приближался ни один парень, ведь девушка сразу же отскакивала в сторону, подальше от наглеца — не приятно. А тут… Его горячее, почти пламенное дыхание приятно обжигало щёки алым румянцем, его губы были настолько близко… «О чём ты думаешь?! Он просто разыграл тебя, потому и не было неприязни, вот и всё.» — мысленно успокаивала себя девчушка, спустя несколько секунд соскользнула по стене вниз. Неприязнь — чувство отвратной опасности, а поскольку этого не было, значит и неприятным этот Демон ей казаться не будет, верно? Наверное. — Эх, — гулко выдохнула Нанами, поднимая голову вверх. — Так, ещё куча работы, я просто не имею права тут отсиживаться! Подумаешь, шутник, я тоже умею шутить. Разве это повод раскисать? Нет, конечно. — была полна энтузиазма девушка. С таким решительным и весёлым настроем, она вышла из своей комнаты искать Лиса, чтобы узнать следующее задание. — Томоэ! — громко позвала его, выходя на крыльцо. — Что? — тут же последовал незамедлительный отклик старшего хранителя, который приводил сад в порядок. Нанами побежала в сад. — Что случилось? — недовольно повторил ёкай, когда новенькая подбежала к нему ближе. — Что ещё нужно по храму сделать? — спокойно, но с энтузиазмом спросила она. — Ну, поскольку Мидзуки снова напился… — Уже?! — от шока перебила его Нэко. — Но, ведь только…ещё только десятый час, когда он успел?! — Вот у него и спроси, если выудишь из него хоть что-то, то сегодня буду готовить я. — недовольно пробурчал Томоэ, смотря в сторону развалившегося на ветвях дерева пьяного Мидзуки, прижимающего к груди бутыль саке. — Ты пробовал его разбудить? — тихо выдохнула Нанами. — А думаешь, как он на дереве оказался? — сквозь смешок прошли слова демона. — Ты его туда закинул?! Ты что, совсем ума лишился?.. — Пусть лучше работает, чем пролёживать весь день с бутылкой саке. Думаешь, это в первый раз? Уже порядком бесит… Ты что делаешь? — вдруг осёкся парень, видя как шатенка запрыгивает на ветку, где спал Змей. — Мидзуки, — тихо позвала она его, чуть поглаживая по голове. — а у меня для тебя мороженое. Никакого эффекта. — Мидзуки, — снова попытала удачу девушка. — Винный погреб горит!!! Её крик быстро поднял на ноги пьяного Змея, который тотчас подскочил и свалился с дерева с криком: «Моё сокровище!!!» И лишь приземлившись, понял что к чему. — Нанами-тян, ну за что ты так со мной? — почти проскулил хранитель, смеющейся девчушке. — А нечего отлынивать от работы Змеюка! Иди подметай! — прорычал злой Томоэ, довольный выходкой новенькой. Мидзуки тут же был отправлен в недолгий полёт к дорожке, около крыльца храма, вместе с метлой. — А ты поливай, пока деревья. Потом поможешь со стиркой. — вернулся в работу Лис, раздавая указания. — Слушаюсь! — отчеканила, отдавая честь и побежала за лейкой к колодцу. — Что за детский сад? — тихо прошептал ёкай, чуть покачивая головой, и снова принялся подстригать кусты. Спустя несколько часов с делами было покончено. Микаге ещё рано утром ушёл выполнять просьбы прихожан. Как и обещал, Томоэ приготовил отменный обед, а потом пришлось и ужин. Ближе к вечеру хранители сидели на крыльце, дожидаясь хозяина с работы. Мидзуки всё же разрешили выпить саке, а Нанами с Томоэ ограничились зелёным чаем. Девушка, как и положено, постоянно подливала в пустую чашку Лиса напиток, впрочем как и себе. — И я хочу, чтобы Нанами-тян мне наливала чай. Нанами я тоже хочу чаю. Змей отставил бутыль и по-быстрому сбегал за фарфоровой чашечкой. — Хорошо. — улыбнулась она, вставая со своего места. Чтобы подливать чай, каждому, Нанами пришлось сесть посерединке. — Холодает… — улыбаясь, прошептала юная особа и подставила лицо ещё тёплому ветерку. — Не люблю холод. Как и дождь, потому терпеть не могу осень. — чуть нахмурившись сказал Лис. — Ну, не будь таким ворчливым, Томоэ. Осенью всё обретает золотые краски, ещё оранжевые, красные, коричневые, словно кимоно Аматэрасу-сама*. — усмехнулась красавица, настроению старшего хранителя. — Тебе, хоть когда-нибудь осень нравилась? Или зима? — Нет. — лаконично ответил тот, но… — Или…когда-то, помню мне это нравилось. Давно так было, что уже и не помню. С каких-то пор, холод мне противен. — Нанами-тян, спой нам пожалуйста. Скрась ожидание. — с глазами, полными счастья и нетерпения, попросил Мидзуки. — Хорошо, — задумчиво проговорила она. — Что-нибудь из прошлого? — Да, — улыбаясь ответил зеленоглазый. — А какие ты знаешь? — вмешался серебристый, внезапно проявивший интерес. — Ну… — Нанами, спой «Песнь русалки»! — вдруг принял инициативу Мидзуки. — Отличная идея. — и песня полилась из её уст, заполняя всё пространство двора храма. Чистый голос был слышен даже у подножья горы Микаге. — Город ночью тихий, словно океан, А я все иду по дороге одна, доверившись голосу в дали. И все ищу этот, тихо сияющий синий свет. Синий свет. Когда ты найдешь меня в своем сердце и позовешь. Как бы далеко ты ни был, я услышу тебя. Серебряный свет гаснет в окнах у людей, в каком-то из них будешь ты, Загадывая желание, я дальше иду, когда я тебя найду, то второй раз уже не забуду. Как бы не болело у меня в груди, я с тобою буду. За руку возьму и не отпущу — второй раз уже не забуду Как бы не болело у меня в груди, я буду с тобой. За руку возьму и не отпущу — второй раз уже не забуду. Никогда… Никогда… Лис прикрыл глаза в блаженстве. Звучание не было тонким или писклявым, что раздражало. Просто, чисто, от души. Такое никогда не наскучит. Как во сне предстала в его сознании картина: Прекрасная девушка у реки. А он на другом берегу, окружённый листьями клёна, не видит ничего, лишь она. Но лица девушки не видно, только улыбка нежная. Уста открываются в пении. Лёгкий ветер треплет её длинные волосы, отчего пряди выбиваются из свободной косы. Развиваются длинные, до пола рукава кимоно цвета заката, с прекрасными цветами сакуры. Ёкай уронил голову на ладонь. «Что за чёрт? Почему я вдруг…вспомнил? Нет, не помню такого… Наверное это просто картина, которую я представил, слушая песню…но, ведь…песня совсем не соответствует образу в моей голове. Что за чертовщина?» — Томоэ всё не мог разобраться во всём. — Всё хорошо? — тревожно поинтересовалась Нанами, склоняясь к Лису. — Да, просто, устал наверное, а песня расслабляет, вот сон и нагнало. — быстро среагировал мужчина, спокойно произнеся. — Томоэ, это странно. Тебе бы отдохнуть, а то каждый день впахиваешь, как проклятый… — А по чьей милости, скажи? — прорычал серебристый в ответ. — Обещаю, помогать ежедневно! — клятвенно пообещал Змей, прикладывая одну ладонь к сердцу, а другую подняв вверх. — Тем более, теперь есть я, я тоже буду помогать. — тут же подняла инициативу девушка. — Устроили тут, будто я и не жилец теперь. Но глаз с вас не спущу. Надоело всё одному делать. — ворчал Томоэ, скрещивая руки на груди. Вдруг почувствовал тепло на лице. В чашке, которую держала Нанами, прямо перед носом был горячий зелёный чай. — Согрейся. Уже холодает. — улыбнулась она. — Спасибо. Змеюке тоже налей, он у нас от холода в спячку впадает. — с усмешкой и благодарностью проговорил Лис, толкая напарника локтём в бок. — Томоэ, больно… — Что за неженка. — обречённый выдох демона рассмешил красавицу. — Ребята, сколько же вы меня тут ждёте? Простите, что задержался, никак не мог найти одного человека, о любви которого попросила прихожанка. — беззаботно улыбаясь, Микаге показался у тории. — Добрый вечер, Микаге-сама. — поприветствовали Мидзуки и Нанами. — Микаге-сан. Не нужно дома обращаться ко мне на -сама. — улыбался Бог. — Хорошо. — Здравствуй, Микаге. — подошёл Томоэ. — Привет, Томоэ. Как день прошёл расскажите в храме, а сейчас все внутрь. Все пошли в Храм Земли вслед за хозяином. Потом ещё более трёх часов звучал смех их кухни — Микаге рассказывали, как будили Мидзуки. День прошёл спокойно, но оказался весьма богатым на воспоминания. Первые и далеко не последние…