Соловей и роза

От этих размышлений, словно ото сна, её разбудил скрип калитки. Как говорится, вспомнишь о солнышке, вот и лучик. Правда, в данной ситуации лучше подошла бы другая поговорка, но, пожалуй, опустим этот момент. Домой пожаловал её отчим, собственной персоной. — Кто это к нам заявился? Никак блудная дочь вернулась? Выперли тебя всё-таки из твоей волшебной школы? — произнёс отчим. — Где мама? — спросила Офелия. — А почём я знаю? Шляется где-то. Ясно, в кого ты пошла-то. Офи, не желая связываться с этим человеком, отправилась домой. Дома ничего особенно не изменилось. Всё те же стены с, местами слезшими обоями, всё тот же древний телевизор и всё тот же пустой холодильник. Надо же, годы идут, а ничего не меняется. Слава Мерлину, что когтевранке хватило сообразительности купить себе что-нибудь поесть. А вот и её комната. Розовые обои с сердечками, единственное большое окно с голубыми занавесками и небольшая кроватка. Интересно, а что если.? Офелия подошла к кровати и засунула руку под матрас. Да, там по-прежнему лежала её нотная тетрадка. Когда-то она придумывала небольшие мелодии и записывала их в эту тетрадь. Она думала, что станет великим композитором, как её любимый Бетховен. Но видно, не судьба. Закончив с осмотром своей комнаты, Офелия присела на кровать и решила подкрепиться. После чего, она, немного вздремнув, начала разбирать свои вещи. Вечером пришла её мать, которая явно была слегка под шофе*. Она поцеловала свою дочь в щёчку и легла спать на диван. А когда через некоторое время вернулся отчим, начался очередной скандал. Офелия уже и забыла какого это. К счастью, у неё был плеер, который она купила ещё года три назад на накопленные деньги. Включив музыку на полную громкость, когтевранка отправилась спать. Проснувшись рано утром, Офи первым делом решила прогуляться до своего старинного убежища. Возможно, его уже снесли, так она хоть глянет на руины. Но, вопреки ожиданиям, дойдя до нужного места, девушка увидела свою лачужку в целости и сохранности. Вот её старый добрый друг — ветхое фортепиано, в некоторых местах изъеденное червями. — Ну, здравствуй. — произнесла Офи. Она так давно не играла, что уже и забыла, какого это. Вот её пальцы касаются клавиш, — ни с чем несравнимое ощущение для пианиста — и льётся мелодия. По началу неуверенно, слегка неуклюже, но с каждым аккордом, набирая обороты. Она вспоминает. К кульминации она уже всё вспоминает. Фортепиано трясётся, слишком много экспрессии. Она играла до самого вечера, напрочь забыв о времени. Ей нужно было нагнать всё упущенное за эти годы. Но вот уже стало смеркаться. Пора бы, как говорится, и честь знать. Она шла домой, думая о своём, как вдруг услышала детский голос. Он звал, кричал. «Откуда здесь, в этом заброшенном леске взяться ребёнку?» — подумала Офелия и прислушалась. Голос всё также надрывно кричал. Недолго думая, девушка кинулась в ту сторону, откуда доносились крики. Её глазам предстала такая картина. Трое мальчишек кого-то толкали и пинали. Судя по всему, это был младший из них. Завидев, кого-то приближающегося к ним, хулиганы разбежались в разные стороны. Офи подошла к ребёнку и подняла его с земли. На вид ему было лет восемь. Он плакал. — Ну не плачь, дружочек. Всё будет хорошо. — произнесла девушка, пытаясь успокоить мальчика. — Тебя как зовут? — Я Гарри. — хлюпая носом, ответил он. — Так, Гарри, давай-ка утри слёзки. Ты где живёшь? — На Тисовой улице. — Да-с, далековато. Как ты сюда забрёл-то? Малыш посмотрел на неё виноватым взглядом и пожал плечами, мол «Так получилось» — Ладно можешь не отвечать. Пошли, отведём тебя домой. — сказала Офелия, взяв Гарри за ручку.