Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      — Стой!       Замечтавшийся о прекрасном, Ланселот не сразу понял, что истеричный крик Мерлина не был вызван атакой беспризорных разбойников. Грациозно вытащив свой меч из ножен и поспешно оглядевшись по сторонам, рыцарь не заметил ничего живого в радиусе, доступном его взору. Ланселот недоуменно нахмурился и повторно обвел поле глазами — ничего. Поэтому ему показалось логичным задать другу вопрос:       — Ради всего святого, что такое, Мерлин?       В конце концов, он маг, он может слышать, видеть и знать что-то большее, чем может Ланселот. Ну, наверное. Это же все еще Мерлин. Который, кстати, только что спешился и уже шел вглубь поля, совершенно беззаботно.       — Подсолнухи, — крикнул он в ответ.       — Что подсолнухи? — непонимающе пробормотал рыцарь. Подождите, а как же разбойники?       Мерлин, мыча себе под нос что-то задорное, проворно лавировал меж огромных цветков. Он достал из-за пояса небольшой нож, совершенно не обращая внимания на теряющегося в догадках друга, внимательно рассматривая каждый из подсолнухов.       — Ничего, — вспомнил вдруг он о Ланселоте, оставшемся в седле. — Я просто хочу собрать букет подсолнухов.       — Зачем тебе букет подсолнухов?       Мерлин рассеяно улыбался идеальному, по его мнению, цветку, нежно срезая его ствол и загадочно, по мнению Ланселота, произнес:       — Для Артура.       — Зачем Артуру букет подсолнухов?       — Ни зачем, Ланс, — маг обреченно закатил глаза. — Просто подсолнухи символизируют Солнце.       Ланс, думающий, что схватился за кончик нити смысла поведения Мерлина, окончательно убедился, что не понимал ничего конкретного.       — И?       Мерлин, увлеченный своим занятием, совершенно невозмутимо и просто ответил:       — Я считаю Артура Солнцем.       Ланселот открыл рот. И тут же его захлопнул. Все оказалось и в правду так же просто, как Мерлин об этом говорил. Вряд ли, конечно, Мерлин, хоть он и маг, понимал столько, сколько сейчас понимал Ланселот. Наблюдая за счастливой и по-детски нежной улыбкой, застывшей на лице друга, рыцарь усмехнулся и тихо сказал:       — Я сжалюсь над тобой и сделаю вид, что не слышал только что признание века, но знай, мы к этому еще вернемся.       Всю оставшуюся дорогу в Камелот Мерлин молчал и улыбался. Но Ланселот был почти уверен, что слышал, как тот мечтал о реакции короля на солнечный сюрприз. ***       — Подожди!       Персиваль послушно остановил своего жеребца, прислушался к окружающему их лесу. Ничего. Он перевел настороженный взгляд на короля, который направлялся к небольшой поляне с белоснежными цветами.       — Что-то не так, сир?       — Нет-нет, ничего, — не оборачиваясь, ответил Артур. — Просто я подумал, раз уж мы проезжаем мимо поляны с ромашками, почему бы мне не нарвать их.       Интересный поворот событий.       — Зачем Вам ромашки, сир?       Артур, сняв перчатки, придирчиво рассматривал цветок в своих руках. Видимо, подумав, что он недостаточно хорош, король наклонился к следующему и победно улыбнулся. Он говорил, продолжая срывать невинные в своей красоте ромашки.       — Ну, вообще-то, я хотел нарвать букет для Мерлина. Ну, знаешь, никогда нельзя быть уверенным наверняка, будет ли он в этот день, как всегда, улыбаться, или мне опять придется терпеть его кислую мину три дня. Обычная перестраховка.       Перси изо всех сих сдерживал рвущийся наружу смех, большего испытания его выдержке придумать было нельзя.       — Конечно, милорд, — и голос его не дрогнул. Но рыцарь продолжил чуть более спокойно, смотря на своего короля, сохраняющего холодную серьезность, и ни капельки не веря его игре:       — Но Вы уверены, что ромашки подойдут Мерлину?       — Да, я уверен. Ромашки просты, красивы и нежны, — Перси готов поклясться, что уголки губ Артура дрогнули в улыбке. — Несмотря на их незаурядную внешность, из них варят чай и целебные отвары, по крайней мере, я слышал что-то такое от Гаюса. Ромашки полезны и незаменимы.       Перси изумленно приподнял брови и понимающе улыбнулся, глядя в глаза короля, идущего к своей лошади с пышным букетом переливающихся на солнце ромашек. Рыцарь осторожно сказал ему:       — Сир. Вы только что назвали Мерлина незаменимым.       Артур застыл на секунду.       — Замолчи, Персиваль, — беспомощно хмурясь, бросил он. — И если об этом узнают остальные рыцари или, того хуже, Гавейн, будешь чистить конюшни ближайшие пару месяцев.       — Я понял Вас, сир, — улыбнулся Перси.       Больше Артур ничего не говорил, но каждый раз, когда Персиваль мельком кидал на него взгляд, тот самозабвенно улыбался. ***       — Как можно объяснить, что им обоим одновременно пришла в голову одна и та же идея? — вздохнул Ланселот, глядя на ни в чем не повинный букет из ярких подсолнухов и сверкающих ромашек.       Перси пожал плечами, лаконично замечая:       — Судьба. //24.08.15.