Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Как показывает опыт Мерлина, Артур Пендрагон прекрасен во всем, за что бы он ни взялся.       Как подсказывает природная любовь к приключениям Мерлина, в каждом правиле есть исключение.       Так вот, судя по боли в спине Мерлина, Артур Пендрагон не умеет пить.       Даже не спрашивайте, как так получилось, что Мерлин два квартала тащит на себе пьяного в хлам друга всей своей жизни, только что спустив его с барной стойки, где он на полном серьезе собирался продемонстрировать национальный ирландский танец. Мерлин сам не знает.       Если подумать, Артур знает о своем недостатке, да и вообще он приверженец здорового образа жизни: не курит, не пьет, играет в футбол. И прочее, далее по списку, на что Мерлин в состоянии лишь закатить глаза. Проще говоря, Артур притрагивается к алкоголю очень и очень редко. На памяти Мерлина за двадцать три года тесной дружбы было всего пять раз, когда Артура видели выпившим что-то крепче чашки кофе. Все пять раз были по особым случаям. И все веселые. Не для Мерлина.       В общем, сейчас Мерлин крайне озадачен. Может быть, он и невнимательный идиот, но повод к празднеству остался незамеченным.       − Мерлин… − слабо бормочут в плечо. Мерлин подавляет раздраженный вздох. Лишь бы толстовку не обслюнявил.       − Мер-Мер… Ме-е-ерлин. Ну Ме-ерлс…       У Мерлина есть иммунитет против жалобных стонов Артура Пендрагона. Но уголки губ все равно уже дрогнули, черт бы их побрал.       − Мерлинё-ё-ёнок…       Ладно. Мерлин вздыхает и тепло улыбается. Главная супер-сила Артура Пендрагона — Мерлин никогда не может долго злиться на него.       − Что, Арчи?       Артур смеется, услышав любимое детское прозвище.       − Мерлинё-ёнок-оленёнок, − хихикает он. — Ни один олень не ср… не сравнится с тобой в мимими… ми… шности.       Мерлин громко фыркает.       − Это самое любезное, что я слышал от тебя за всю свою жизнь.       Артур нескладно смеется, а потом затихает. Мерлин думает, что, скорее всего, в его голове не зреет ничего хорошего.       − Мерлс… Прости меня?       Мерлин чуть не роняет Артура на явно твердый и недружелюбный асфальт, резко затормозив. Он может поклясться, что слышит истошный визг тормозов в своей голове и грохот перевернувшегося с ног на голову внутреннего мира.       − Ты… Что? Артур, ты… Что?       Артур встает настолько ровно, насколько сейчас позволяет его состояние, на всякий случай все еще крепко держась за руку Мерлина.       − Мерлс… Мерлин, − он поднимает глаза выше, чтобы сквозь неясную дымку все же встретиться с взглядом напротив. — Ты хоть знаешь, как я люблю тебя? Я же все сделаю ради тебя. Мне же жизни не жалко, Мерлин.       Мерлин смотрит сейчас на Артура, такого растрепанного и помятого, прекрасного даже после двух пинт пива, и прямо как в детстве видит перед собой своего рыцаря. С самодельным деревянным мечом. С солнечной улыбкой от уха до уха. Храброго и преданного всем сердцем. До смешного влюбленного в него, нескладного странноватого парнишку. Всегда выбирающего Мерлина, хотя София Грейнджер в третьем классе предлагала играть только вдвоем. На Мерлина неожиданно градом обрушивается осознание, что Артур всегда выбирает его. И Мерлин тоже.       Как же он любит своего потрясающего великого рыцаря без доспехов.       − Глупый мальчишка.       Мерлин обнимает его, будто в последний раз, прижимая крепче.       − Мерлс…       − Да, Арчи?       − А у тебя волосы как из чертовой рекламы шампуня. Такие мягкие, знаешь…       − Придурок.       − Мерлс? А ты меня поцелуешь?       − Протрезвей сначала, Артур. //21.10.15.