Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Первое время была тишина.       Тишина, которую не замечаешь. Она обволакивает, заворачивает в кокон, и не слышно ничего, как не слышно и саму тишину. Ничто не мешает. Это как заслуженный отдых, покой для потрепанной души. Отречение. Но только на первое время.       Затем послышались первые тихие шорохи. Осторожные, основательно старающиеся не напугать, дать привыкнуть. Помехи в ушах, считавших себя недееспособными долгие века.       А потом пришел голос. Знакомый и вызывающий нежную улыбку на окоченевших бережно хранимых льдами губах, пока не способных разомкнуться. И назвался странно – Артур – хотя надежно сокрытый в стылых водах герой знал, что имя голосу не принадлежит, но является важным дня них обоих.       Имя, − осторожно делился голос, выговаривая свой секрет застрявшему на дне, очень нужному кому-то, тысячам посторонним, охотных до развлечения, и никому одновременно, − мне не принадлежит. И человек, носящий давным-давно это имя, мне не принадлежал. Слышать его каждый божий день разрушает какую-то часть меня. А другую – сохраняет цельной. Так и живу.       «Нескладный», – нежная первая мысль в оживающем сознании, сопровождаемая еще одной легкой полуулыбкой. − «Забавный, шуршащий… любимый».       Первые вдохи, совсем неровные, больше не потому, что отвыкли легкие и ребра задубели – из-за рвущегося усталого искреннего смеха и взволнованно ликующе пропускающего удары сердца, что никак не сумеет подобрать нужный ритм. Очень хочется на свободу. Очень хочется голос услышать рядом.       Очень странно, − шептал голос на ночь, − жить без кого-то. «Кого-то рядом» и «Кого-то всегда». «Кого-то, кто тебя всегда защищает» и «Кого-то, кто не бросит тебя никогда». – Голос вздыхает, − а я говорю стихами. Стало быть, нам прощаться пора.       Под толщей воды герой звонко смеется, наплевав на вздымающееся илом дно. В нём собраны все те «кто-то», о которых говорит и мечтает уставший голос. Тот, кого очень ждут на поверхности, расправляет затекшие руки, сотрясая крупинки льда и тревожа мерзлые воды. Вроде бы, так когда-то было надо. Память бесшумно, без всплесков, но неизбежно возвращается, тяготя виски давлением жидкости.       Откровенно говоря, никогда ничего не хотел забывать, − откровенничает голос. – Воспоминания делают нас теми, кем мы являемся. Наше прошлое приводит к настоящему. Но только мы выбираем, каким оставить прошлое и что совершать в настоящем. Будущее не имеет значения. Оно еще не настало, – минута. – Вот я говорю об этом, а сам ежедневно грежу нашим будущим. Но это мечты, да? Отказаться от мечтаний невозможно. Особенно, когда категорически уверен в их исполнительности.       Узник равнодушного озера раскрывает оттаявшие глаза. Его ноги совершают усилие на старте, он отталкивается от песчаного дна.       Первый полноценный глоток кислорода. ***       Где-то в крохотной солнечной квартирке парень с неправильным именем Артур только что проснулся спустя несколько часов отдыха после изнурительной смены в больнице прославленного святого. Он входит на кухню еще чуть сонный, сладко зевает, скребя покрытый легкой щетиной подбородок, зацелованный солнцем, еще раз вздыхает. И решает немного развлечься, принеся теплый ветер в промозглый Лондон.       Он сегодня в яркой зеленой футболке и намерен внести чуточку света.       Сегодня четверг – выходной в больнице и смена на радиостанции. ***       А где-то на озере ожил мужчина. Он идет к залитой солнцем квартирке, ведомый шуршащим голосом в голове. //04.04.16.