Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Артур ни разу не целовался.       Он не уверен, с чем это было связано, по крайней мере, он не задумывался об этом, как об очень большой проблеме. Вероятно, узнай об этом королевский двор, принц стал бы посмешищем; ведь где это видано: двадцатилетний юноша приятной наружности и голубых кровей ни разу не обжимался с девицей в закромах собственного замка?       Голова Артура была очевидно занята другими вещами: вроде будущего его королевства, указов и оправданий надежд отца и − чего уж лукавить − звона оружия и рыцарства во всем его величии. Совсем уж по-мальчишечьи, но Артур и был типичным дворовым сорванцом, просто с бо́льшими апартаментами и обязанностями. И не сказать, что по нему видно, что он ни разу не целовался: Артур знал, как вести себя с дамами и миледи, и от природы был не дурен собой, женским вниманием он не был обделен.       Однако факт оставался фактом.       До одного случая с Мерлином.       − Не целовался? Ты? Брешешь.       Артур не слишком понимал, почему Мерлин был так удивлен подобным пробелом знаний в жизни его принца, но от этого не менее смущен его откровенностью. Смущенность Артура была столь сильна, что спасательное грубое замечание о неподобающем отношении слуги к принцу, грозящемся окончиться заключением в колодки, стремительно покинуло его голову, что не очень-то способствовало ситуации.       − Да, мне не представился случай поцеловать кого-либо.       Артур нервничал. Мерлин наверняка начнет смеяться над ним. Распускать слухи − нет, боже упаси, это же Мерлин! он не станет болтать о своем принце подобные вещи (Артур знает, что Мерлин много говорит с другими о нем, но, на самом деле, в его рассказах не было ничего дурного: только правда и, иногда, может быть, незаслуженное восхищение). Но Мерлин может начать шутить и подкалывать, должно быть, по-дружески и не желая сильно обидеть, но намеренно бросая своего принца в краску.       Однако же Мерлин выглядел лишь слегка удивленно, всепонимающе и... нежно.       − И никогда не хотел, чтобы тебя поцеловали?       Не то чтобы Артур колебался с ответом. Скорее, напротив, выпалил слишком быстро.       − Я этого не говорил.       Откровенно говоря, Артур не хотел, чтобы его целовали. До этого момента. Мерлин выглядел неожиданно притягательно.       И... Принц навсегда запомнил сухое касание чужих обветренных губ с россыпью мелких трещинок, звонко отдавшееся в ушах.       И кто впредь способен укорить принца в его маленькой тайной слабости к волшебным поцелуям нежного всепонимающего слуги с вечно сухими губами? //11.07.16.