Сквозь века и жизни я буду рядом с тобой

      Сознание Мерлина тяжело и с большой неохотой возвращалось к реальности, потревоженное безуспешно приглушенными шепотками с легким смехом и громким шорохом пробирающихся неизвестно куда полуночников через узкую гостиную, полностью занятую расстеленным на полу надувным матрасом.       Мерлин заворочался на своей половине матраса, сонно ворча в подушку, и нежеланные гости замерли на добрые полторы секунды, в дальнейшем куда тише продолжив свой путь. На кухне включили свет и поставили чайник. Мерлин сквозь пелену дремы понял, что от пробирающегося через плотно закрытые веки света ему не спастись, но тело абсолютно противилось варианту встать и присоединиться к гонению чаев, как и сознание, которое еще не совсем сообразило, почему ему пришлось спать на полу.       − Черный, зеленый? – послышался тихий глубокий голос Артура, заставивший успевшее вновь утонуть во сне сознание Мерлина рывком вернуться к окружающему миру.       − О, какой нальешь, Артур, − в мягком и чуть уставшем женском голосе Мерлин узнал Гвен, только что преодолевшую наверняка тяжелый перелет, чтобы навестить своих давних друзей, и являющуюся прямой причиной того, почему сам Мерлин сейчас расположился на полу. Все-таки крохотная, однокомнатная съемная квартирка на окраине еще более-менее подходила для двух одиноких парней, но не для любимой леди этих двух парней. Ради нее им пришлось пожертвовать самым ценным – хозяйским раскладным диваном.       Загромыхала посуда и щелкнул электрический чайник.       − Мерлин заварил зеленый для тебя. Незадолго до того, как вырубился на столе от усталости после смены, − Артур усмехнулся, и голос его был полон теплого упрека и едва уловимой горечи.       − Спасибо, мальчики, − в ответе сквозила материнская забота, так свойственная малышке Гвен. – Какие же вы у меня замечательные, все-таки.       Артур приглушенно рассмеялся.       − Хорошо, что ты приехала. Мы скучали. Мерлин полчаса спорил, хотел поехать со мной, чтобы встретить тебя. Еле доволок его до матраса, когда его аргументы выбились из сил, − без какой-либо привычной иронии или подколки сказал Артур. Гвен хихикнула и неловко звякнула кружкой обо что-то еще.       − Как вы?       Артур шумно прихлебнул как всегда обжигающе горячий чай, практически лишенный остывшей заварки. Мерлин всегда ругал его за эту дурацкую привычку, и сейчас, когда этот звук особенно громко резанул в полной тишине по ушам, ему захотелось встать и отвесить придурку подзатыльник почти так же сильно, как остаться под теплым одеялом, но все же недостаточно.       На мгновение почему-то стало тихо, и Мерлин невольно прислушался.       − Ну… как мы… − Артур совсем ненатурально усмехнулся. – Мы…       Артур грузно вздохнул. Он всегда делился с Гвен очень многим, практически всем, и никогда не умел ей врать. Артур делился абсолютно всем с Мерлином, но именно о том, что касалось самого Мерлина, выговаривался только ей. Мерлин просто знал это, потому что сам говорил об Артуре не с Артуром, а с дорогой сердцу общей подругой.       Послышался глухой стук, как от удара головой о столешницу.       − Я бы… − тихий и хриплый голос Артура был чуть надломлен. – Я бы очень хотел не втягивать его в это.       − Артур… − голос Гвен звучал сочувственно, а Артур никогда не любил сочувствие к себе.       − Нет, просто… − он снова вздохнул, − просто он этого не заслуживает. Он заслуживает много больше, чем просто я. Больше, чем идиот, притащившийся к нему в дом, дохера униженный и оскорбленный, без копейки в кармане, преданный отцом и лишенный материальной почвы под ногами.       Мерлин краем глаза увидел, как отчаянно Артур трет ладонями свое лицо, и почувствовал, как внутри все сжимается.       − Я… − голос Артура осип и перешел на почти-шепот, − я бы так хотел не держать его, Гвен… Не видеть, как он приходит с ночного дежурства разбитым, сделать так, чтобы он не нуждался в этом… я его, Господи, я так люблю его.       Мерлин почувствовал, как от артурова взгляда кожа невольно покрылась мурашками.       − И он тоже любит тебя.       Мерлин едва не скрипнул зубами. Вот Гвен, блин, предательница. Они бы сами как-нибудь разобрались, ну…       Артур невнятно угукнул в ответ без особого энтузиазма, задумавшись.       − Ты слишком строг к себе, Артур. Мерлин большой мальчик, он знает, кого впускать к себе на порог, а кого – нет. Вы знакомы целую жизнь. Мерлин знает тебя лучше любого, и он уверен в тебе больше всех. Мерлин – тот самый человек, который и труп тебе поможет закопать, вместо того, чтобы вызвать полицию. Потому что это ты, и он пойдет ради тебя на все, потому что знает, какой ты. А ты – предел его мечтаний. Он счастлив сейчас больше, чем был когда-либо за всю свою жизнь. Он с тобой рай в шалаше обрел.       Мерлин расплылся в сонной улыбке, готовый расписаться под каждым словом Гвен.       Артур мягко усмехнулся.       − Мерлин – именно тот человек, кто точно знает, где прятать труп. И он – лучшее, что со мной случалось.       Кружки звякнули о раковину, свет на кухне погас, скрипнул диван от приземлившейся на него Гвен и сбоку прогнулся матрас.       Мерлин, безбожно счастливый, прижался к горячему боку Артура. //29.08.16.