Простишь?

Химчан не мог заснуть и до утра, тяжело дыша от сильной боли, когда его насильник, пусть и любимый, желанный, но насильник, его друг спал. - Я ненавижу тебя, Енгук. Ненавижу. – Шептали пухлые искусанные до крови губы. - Хен! – В комнату ворвался Зело, и увидел ужасную картину. Енгук спал крепки сном, когда рядом с ним лежал привязанный вокалист. Подозвав рукой мальчика, Химчан попросил: - Развяжи меня и помоги дойти до ванны, пожалуйста. Прошу. – Голос парня был безжизненным, Зело послушался, и, тихо, чтобы не разбудить опасного рэпера, помог Химчану освободиться и довел до ванной комнаты. - Ты ничего не видел, хорошо? – Тихо спросил парень, кусая губу. Младший кивнул, он потом спросит у Химчана о том, что произошло. Лис оперся рукой на раковину, а второй держался за душевую кабинку, не в состоянии сделать и шагу: жутко болела поясница и то место, в которое его имели. Именно имели, а не любили. Он мечтал о другом, не так... Енгук должен был быть не таким... не таким злым и эгоистичным, должен был уложить, быть нежным и аккуратным, говоря нежности, даря приятные ощущения...а не так, не так больно. Болело в груди, жутко болело, до такой степени, что невозможно было вздохнуть. Боль убивала в парне последние чувства, последние эмоции, будто перезагружая программу. «Больно-больно-больно!» - Химчан вцепился в край раковины, ломая и так изломанные за ночь ногти, которые раньше были подпилены аккуратно и красиво. «Зело... ты не должен был видеть меня в таком состоянии, но спасибо, что ты пришел. Я не смог бы посмотреть в глаза Енгука...» - Умывшись, кое-как приняв душ, парень по стенке выполз из ванны, и осторожно, перебрался в свою с Енджэ комнату. «Ежик приедет только вечером...а мне нужно поспать, как же хорошо, что сегодня выходной...» - свалившись на кровать, он лишь услышал, как приоткрывается дверь, и как в комнату заходит голубой кролик, заставляя выпить старшего обезболивающее. - Спасибо... – на это лишь хватает сил парня, а потом он проваливается во тьму, которая сменяется пережитым кошмаром, не давая даже во сне ощутить себя свободным от грязи, в которую его засунул Енгук. Голубой кролик провел по волосам старшего и тяжело вздохнул. Из-за этих фансервисов в их семье давно произошли разладки, Енгук любил Химчана, Чжунхон это знал, но начальство, как говорится, знало лучше, как надо разделить роли. Зело любил Енгука, как старшего брата, не больше, и Химчана любил, как старшего. А сейчас он пойдет разбираться с лидером, чтобы понять, почему Чан в таком состоянии. - Хен! Енгук-хен! – Зело будил старшего, нахмурившись. Тот, приоткрыв глаза, что-то пробурчал и опять ушел в сон, но ему не дали. – Енгук, подъем! – Закричал младший, толкнув с силой по животу. - Малой, ты офигел?! – Енгук сразу подскочил, собираясь вцепиться в тонкую шею макнэ. – Что ты вообще на моей кровати делаешь!? Ты вообще должен был вечером вернуться, нет?! - Ты лучше скажи, что в твоей кровати делал привязанный Чан? – Енгук пытался вспомнить события вчерашнего вечера и ночи, и он бледнел с каждой секунды, что не ускользнуло от внимания младшего. - Я. Его. Изнасиловал. Где Чан?! – Лидер вскочил, собираясь куда-то пойти, но сильная рука Чжунхона остановила старшего. - Он спит. Не думаю, что тебе следует его сейчас трогать. Ты, блин, чем думал?! – Енгук не знал что и ответить...что на него вчера нашло?! - Я, кажется, приревновал...а потом, потом выпил...и я не знаю, что случилось. Я просто увидел, как он читает книгу, и тут понеслось. - Енгук, ты хоть понимаешь, что ты сделал?! – А будто сам малой понимал, что сделал Енгук. – Он же тебя любил, кретин. – Пробурчал младший, вставая. – а ты... - Что? Любил? Он же с Дэхеном... – Увидев как Зело кивнул, - Я идиот. Мне надо срочно извиниться! - Тебе надо заткнуться и дать ему поспать. – Закричал на старшего макнэ. – Дай ему отдохнуть. Ты его руки видел?! А губы?! Все в кровь истерто или покусано! Я на месте Хена бы тебя вообще убил, руками задушил бы. – С хлопком закрыв дверь, Зело выскочил, оставляя Енгука одного посреди комнаты. И ему на миг показалось, что стены сжимаются. «Я, кажется, сегодня ночью убил свое счастье.» - Сжав руку в кулак, Енгук ударил в стену, закусив губу.