Дом у озера

Она стояла в дверном проеме, смотрела на него и грустно улыбалась, невысокая худенькая красотка с бледной кожей, густо подведенными голубыми глазами и черными волосами. Микки звал ее по имени и хмурился, даже во сне понимая, что видит всего лишь призрак, и на самом деле девушки больше нет. «Не переживай, не стоит» - легко вздохнула брюнетка, ласково улыбнулась и повернулась, намереваясь уйти. Парень в немом отчаянии протянул к ней обе руки, страшась того, что она сейчас исчезнет за дверью и он больше никогда ее не увидит, но девушка тут же пропала и картинка сменилась. Теперь он лежал в гробу, его отец стоял рядом, зловеще улыбался и повторял: - Это по заслугам тебе, неблагодарный щенок. Микки пытался подняться, но не мог даже шелохнуться, он пытался крикнуть, но губы и язык его не слушались. - Прошу отойти, прощание окончено! – донеслось до него откуда-то издалека, и крышка гроба стала медленно закрываться. Страх накатил мгновенно. Сердце колотилось как сумасшедшее, горло сдавило в диком, животном ужасе. Он чувствовал, что лежит на чем-то жестком, по бокам - неуютная давящая теснота мягкой шелковой обивки. До этого он не мог двигаться, но сейчас в ужасе вскинул руки вверх и они тут же ударились о твердые доски, также обитые гладкой тканью. Он стал барабанить и царапать ногтями по крышке, все еще пытаясь извлечь хоть какой-то звук из непослушного рта и сдавленных непомерной тяжестью легких. Он задыхался, чувствуя себя так, словно огромная гора навалилась на него сверху, из последних сил мучительно пытаясь глотнуть спертого, душного воздуха и все глубже погружался в бездну кошмара и отчаянья. Возвращение в сознание было мучительным. Микки проснулся от собственного глухого стона, охваченный смертельным страхом, обеими руками хватаясь за пересохшее горло и сотрясаясь мелкой дрожью. Он резко сел на постели, сделал глубокий вдох и обвел комнату бессмысленным взглядом. Иен подскочил следом, мало что соображая спросонья, cтал шарить вокруг себя руками, в панике хватая брюнета за первую попавшуюся часть тела и повторяя испуганно: - Эй, эй.. что случилось? - Видел кошмар, - с большим трудом разжав челюсти с побелевшими губами, ответил тот и повалился обратно на кровать. Рыжий устроился рядом, уверенно притянул парня к себе, крепко сжав его плечи и мягко целуя в макушку. Микки, положив голову на грудь Иена и уставившись в одну точку, о чем-то размышлял, а тот успокаивающе гладил его по руке и тихо уговаривал: - Все будет хорошо. В их комнате царил полумрак. Ненастная погода за окном вполне соответствовала отвратительному самочувствию Милковича. На предгрозовом небе низко висели серые тучи, кроны деревьев сердито шумели, подгоняемые резкими порывами ветра. Дождь бился о крышу глухой барабанной дробью, крупные капли зигзагами сбегали по стеклу. - Расскажешь, что тебе приснилось? – мягко спросил Иен через пару минут. - Мне снится сестра. – машинально отозвался Микки, мыслями витая где-то далеко от рыжего. - У тебя есть сестра? - Уже нет. - Мик, я знаю, что постоянно лезу не в свое дело и все такое, но если вдруг захочешь поделиться - я тебя внимательно выслушаю. Мне вообще важно знать про тебя каждую мелочь, как бы по-гейски это не звучало. - Вряд ли. Зря ты думаешь, что из-за неприятного сна я вдруг стану настолько откровенным. - Почему бы тебе и не быть откровенным со мной? - Она была моим единственным другом, моей семьей, с тех пор как умерла наша мать, у меня осталась только она. - тихо начал Микки и сам удивился словам, вырвавшимся совершено естественно, как будто помимо его воли. Возможно из-за разительного контраста между ужасом ночного кошмара и уютом крепких, теплых объятий Галлагера, или из-за того, что рыжий был первым человеком, кому вообще пришло в голову искренне поинтересоваться его прошлым, Микки вдруг захотелось рассказать ему правду, которую он никогда не кому не рассказывал. - Я по-настоящему любил ее. И никогда себя не прощу, за то, что позволил этому произойти. Иен молчал, крепче обнимая Микки своими большими сильными руками и тот просто тихо рассказывал, чувствуя себя немного увереннее и свободнее от того, что Галлагер его не перебивает, не расспрашивает и, главное, не видит его лица. - Два года назад ее убил сумасшедший ублюдок, с которым она трахалась. Он её часто пиздил и наверно просто не рассчитал свои силы. Потом аккуратно уложил ее в ванну и включил фен, чтобы выдать за пьяное самоубийство по неосторожности. Она лежала там совершенно одна, в холодной воде, всю ночь и весь следующий день. - Мик, - испугался рыжий. - Ты говоришь, как будто видел всё это. - Я был там, и я вижу это каждую ночь два гребанных года. - Я не смог спасти ей жизнь, понимаешь? Я знал, что за кусок дерьма этот мужик. Знал, но ничего не мог поделать, даже грохнуть не мог - она, блять, любила его, а я не мог причинить ей боль. Ебучий замкнутый круг. В тот день мы с ней поругались, я от злости и бессилия по обыкновению обозвал её тупоголовой мандой и она уехала, даже не простившись. Больше живой я её не видел, и эта блядская вина останется со мной навсегда. Тут Микки поймал себя на мысли, что говорит все это Иену. «Долбаеб! Зачем? Как последняя сучка распустил сопли!». - Ээ, извини, я не должен был тебе всё это рассказывать. – очевидно, брюнет был смущен - Сам не знаю, как это вышло. - ему вдруг стало стыдно от того, сколько лишнего он наговорил, и он замолчал, разглядывая потолок, смаргивая предательски подступающие слезы. «Блять». - Послушай, ты правильно поступил, что рассказал. Можно свихнуться, если копить боль внутри. Ты слишком закрытый и все держишь в себе. – осторожно заметил Иен в тишину комнаты, на что Микки невесело усмехнулся: - Я привык, поверь мне, это необходимая опция для выживания, если растешь в доме Терри Милковича. - Так, по-моему сеанс благотворительной психотерапии пора прекращать. - буркнул Микки, поднимаясь и стреляя в рыжего голубыми электрическими разрядами холодного взгляда, явно намереваясь сбежать куда-нибудь подальше. Иен силой удержал его: - Подожди. Иди сюда. Он приподнялся на локте, целуя парня аккуратно, но настойчиво, так долго, пока приступ самобичевания не начал отпускать брюнета. - Так у тебя больше никого нет? Микки только тяжело вздохнул, искренне недоумевая, каким образом в столь короткий срок Галлагер сумел прочно застрять в его голове и мыслях, одним своим видом лишая остатков здравого смысла и мозгов: - Есть еще брат. Он теперь респектабельный чувак. Женился на одной русской аристократке, у них семейный бизнес, связанный с антиквариатом. Светлана не в восторге от криминальных наклонностей нашей семейки, поэтому последнее время мы с братом почти не общались. Хотя, он навещал меня в тюрьме пару раз, хвастался, что у него родился долгожданный сын, фотки показывал, имя у пацана еще такое хитровыебанное – Евгений. Русское. Сразу видно, кто у них в семье с яйцами. - А что копы решили по поводу убийства твоей сестры? Почему этого урода не посадили? - Не знаю, как он изъебнулся, наверно дал бабла кому следует, но дело быстро замяли. Пока я давал показания, в «rub & tug» и в мою квартиру нагрянули федералы с обыском. Этот ушлепок знал, что ему пиздец, поэтому поспешил отправить меня на нары. Я, блять, даже из участка выйти не успел, как мне предъявили обвинение в организации проституции. Просто повезло, что в борделе на тот момент по счастливой случайности не было никакого дерьма, иначе я присел бы пожизненно. - Что ты имеешь ввиду? - Иен заметно насторожился и вцепился в чужое лицо внимательным взглядом. - Ну, транспортировка крупных партий оружия вещь не совсем законная - криво усмехнулся в ответ Микки. - Он, что, об этом знал и тебя нарочно подставил? - Ага, добавь к этому еще то, что этот хуй моржовый прибрал к рукам мой бизнес и теперь Красавчик Томми большой человек в нашем районе, даже охраной обзавелся, когда узнал что я вышел. Только зря он это, от меня за своими шестерками все равно не спрячется. Иен неуверенно поерзал и немного подумал, прежде чем осторожно спросить: - Так ты ему отомстить хочешь? - Точно, - кивнул в ответ Микки - У меня к недоноску свои предъявы. Как только вернусь в Чикаго, получу свои бабки, найду его. Достану уебка из под земли. - Достанешь - и что? – нахмурился Галлагер. - Что? – не понял Микки. - Завалю его и может хоть тогда вздохну с облегчением. - добавил он усталым и каким-то будничным тоном. - Микки, ты совсем ебнулся?! - ахнул Иен. - Тебе сидеть в тюрьме понравилось? Всю жизнь там провести собираешься? - Похуй. – пожал плечами брюнет, демонстрируя полнейшее пренебрежение к такой перспективе. - Мик, - в голосе рыжего слышались умоляющие нотки, - не надо. Зачем тебе всё это? Твою сестру уже не вернуть. Я понимаю, этот Пауэлл заслуживает справедливого возмездия, но я не хочу, чтобы ты вновь оказался в тюрьме. Тебе нельзя.. У тебя же нет никаких шансов! О чем ты вообще думаешь?? Микки в ответ на эту тираду изумленно поднял брови, посмотрел исподлобья и твердо сказал: - Мне кажется, это нихуя не твое дело. - Блять, здорово! Да ты чертов идиот! – в сердцах прошипел Иен. - Тебя пристрелят, ты и пушку с предохранителя снять не успеешь, а если вдруг успеешь и хлопнешь его, то сядешь лет на пятнадцать! Брови Милковича поползли еще выше, изгибаясь на лбу эффектными дугами, он одним прыжком вскочил с кровати и с видом драчливого пса яростно выплюнул рыжему прямо в лицо: - Иди ты в пизду, Галлагер! То, что мы трахаемся и ты весь из себя такой ебарь-затейник не дает тебе право лезть в мои дела! Ясно? После чего резко повернулся и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Оставшись наедине с самим собой, рыжий встал, схватил с тумбочки сигареты, чиркнул зажигалкой и подошел к окну. Он вдыхал дым, безучастно таращился на тяжелое свинцовое небо и воду, стекающую по стеклу сплошным унылым потоком. Мысли его скакали, как взбесившиеся кролики, и спасительного спокойствия не предвиделось: новая информация в одночасье загнала Иена в эмоциональный тупик. Во-первых, он лично знал убийцу сестры Микки. Еще несколько дней назад фамилия показалась ему смутно знакомой. Теперь, после рассказа брюнета, он был в этом уверен. Томас Пауэлл, по кличке Красавчик Томми, извращенец, садист и редкая сволочь, несмотря на всю свою обходительность, отличающийся крайней жестокостью. Формально владел ночным клубом, но на самом деле активно участвовал в наркотрафике, торговал оружием и очень любил устраивать разгульные сексуальные оргии. Приятель, работавший в его клубе барменом, однажды их познакомил и Иен пару раз присутствовал на этих специфических вечеринках. Во-вторых, и это было очевидно как день, Иен совершенно погряз в своей странной, неконтролируемой любви к Микки. Он не мог точно сказать, когда влечение и влюбленность переросли в огромную эмоциональную привязанность. Наверно сразу, как только он увидел настоящего Микки, с его необычными, совершенно особенными манерами и жестами, трогательным и беззащитным лицом во время сна; абсолютно расслабленного и домашнего, в майке и шортах, с подносом и кухонными прихватками в руках; грубого при посторонних и доброго, забавного наедине с ним. Иен был очарован своеобразным умом брюнета, имеющим на все своё мнение, его чувством юмора, способностью рассмешить, мимикой его живых бровей, потрясающей улыбкой и красивым рисунком нежных губ, с которых с такой легкостью слетали немыслимые ругательства. Но главное тем, что жесткий обладатель бандитского южного нутра на поверку оказался человеком, который ради тех, кто ему дорог, готов был сделать все что угодно, даже стать заботливой мамочкой-сиделкой. Недавно Иен впервые по-настоящему задумался о будущем. Он хотел быть вместе с этим парнем, твердо решив для себя, что их отношения – это всерьез и надолго. Вообще, рыжий при всей своей легкомысленной наружности, обладал твердым мужским характером и упрямства ему было не занимать - и сейчас он всерьез собирался бороться за свое счастье, сражаться за него с кем и с чем угодно. В это время Микки этажом ниже точно также стоял у окна, курил и смотрел вдаль без единого намека на оптимизм: казалось, весь окружающий мир вызывал у него неприязнь. Он с тоской взирал на него через мутное от потоков дождя стекло, пытаясь найти в происходящем хоть что-то положительное – без толку. Иен решительно спустился по лестнице, ожидая найти брюнета на кухне, но парня там уже не было. Правда, искать его долго не пришлось: пройдя по коридору, рыжий заметил, что дверь в ванную комнату была слегка приоткрыта, оттуда доносился шум воды. Галлагер тихо вошел и тут же увидел Микки: он стоял напротив зеркала, опершись руками о мраморную раковину и низко опустив голову. Тот спиной почувствовал движение сзади, но оборачиваться или поднимать взгляд не спешил. - Катись отсюда, - сказал он, так и не шелохнувшись, спустя несколько мгновений напряженного молчания. - Мик, извини, я не хотел тебя обидеть. Забудь о том, что я наболтал. - подходя ближе, попросил Иен. Он немного понаблюдал за парнем, потом протянул руку и аккуратно коснулся его плеча. После чего придвинулся еще ближе, встал у него за спиной, взявшись за края умывальника по обеим сторонам его талии, и тихонько поцеловал в макушку. - Блять, - Микки запнулся, почесал нос большим пальцем и, пересекаясь взглядом в зеркальном отражении с яркими зелеными искрами, неуверенно продолжил: - Ты не виноват, это меня иногда пиздец как заносит. У рыжего сжалось сердце от этого взгляда – ему мгновенно захотелось растопить все ледяные осколки, мерцающие холодным светом в любимых голубых глазах. Он силой потянув за плечи, развернул Микки к себе лицом и запечатлел на его губах жадный поцелуй. Тот попытался было отстраниться, но проклятая раковина этого не позволила. - Думаю, нам надо поработать над взаимопониманием - заявил Иен через пару минут, переводя дыхание. - Не знаю, стоит ли - отозвался Микки с сомнением. - А я знаю, начнем работать над этим прямо сейчас. – опуская голову ему на плечо и волнующе целуя в шею, заверил Галлагер. Потом их губы снова слились в едином порыве, время как обычно остановилось, мир затих и только два сердца громко стучали в унисон. Жадный, торопливый секс и борьба с самим собой отняли у Милковича последние силы и он безропотно позволил рыжему затащить себя в огромную белоснежную ванну. Как и планировалось, горячая вода с ароматной пеной быстро помогла ему расслабиться, отринуть сомнения, застарелые страхи и гнетущие мысли. Спустя пять минут, Иен сидел напротив, в своем конце ванны, ногами обнимая брюнета за талию, любуясь его раскрасневшимся лицом и шапкой пушистой пены, которую только что нахлобучил ему на голову. Он смотрел на Микки с таким обожанием и так пристально, что тот невольно смутился. - Эй, Золотая голова, может хватит на меня пялиться?