Юри курит

Виктор закашлялся. - Ты куришь. Не вопрос, утверждение. И Юри очень стыдно, что он такой, стыдно, что он утаил это от своего любимого человека, но либо это, либо обжорство в 2:47 ночи. Кацуки выдыхает сизый дым; ветер играет злую шутку с ним, и дым будто в насмешку ударяет в лицо. - Прости, - почти оправдывается Юри, - в следующий раз я выйду в подъезд. Или на улицу. Виктор молчит. Туже затягивает пояс халата и мелко трясётся от ночного холода. Босиком ступает по холодному полу балкона, и походит сзади к Юри. Не отчитывает, не кричит. Просто утыкается в растрёпанные ото сна волосы, что так сильно сейчас пропахли табаком. - Давно? - Лет с девятнадцати, - отзывается Юри. Если бы Виктор кричал, ему было бы легче. А это тихое смирение заставляет его чувствовать себя ещё более виноватым. Он докуривает сигарету и тушит её о стену с внутренней стороны дома. Выкидывает бычок, потому что пепельницы нет, и понуро поворачивается к жениху. - Последняя. Обещаю. Виктор молча обнимает его и вдыхает запах. - Я раньше никогда не чувствовал. Как ты скрывал? - Я почти не курил, - отзывается Юри, и понимает, что готов расплакаться. От того, что его принимают, от того, что его так сильно любят. Почти все, кто знал, отчитывали его. Он понимал, что это забота, что курение действительно вредит, и всё такое. Но то, как Виктор принял его… - Виктор, пожалуйста. Пожалуйста, не сердись. Обещаю, последняя. Виктор, - Юри отчаянно цепляется за плечи Никифорова, хочет поцеловать, но лишь утыкается носом в ключицу. Он весь пропах, он неприятен, Виктор и так много ему позволяет… - Юри, - Виктор заставляет его посмотреть на себя, - Юри, успокойся. Я лишь обижен, что не знал. Русский коротко касается губами губ Юри. Будто на пробу, но уверенно. Юри думает, что не заслужил таких чувств. Но лишь вцепляется крепче в плечи мужчине. - Я нервничаю. Ты знаешь, почему. Виктор, я,- я не оправдываюсь. Хочешь, брошу? Я могу начать вязать, если для тебя это… ну перестань смеяться! – почти обиженно вскрикивает Юри. - Только если редко, хорошо? – Виктор целует его, глубоко, языком пробуя вкус. Отстраняется и дышит в приоткрытые губы. - Странный вкус, - говорит он. Потом отодвигается и смотрит Юри в глаза. Кацуки почти тает от этого взгляда, почти плачет. С Виктором всегда всё «слишком», но он не променяет это ни на что. - И ещё одно, - говорит русский, и нежно поглаживает скулу любимого, - ты всегда будешь звать меня. - Хорошо, - клянётся Юри. – Хорошо, Виктор. Я… - Я тоже люблю тебя. А теперь скажи, что тебя так беспокоит. И пошли спать. Юри не знает, почему ему так повезло. Он клянётся, что однажды завяжет с этим. В любом случае, в последний раз он курил месяца четыре назад, и ничего не хотелось, но сегодня… Впрочем, всё равно. Одной тайной меньше, на один шаг ближе к Виктору. Юри теснее жмётся в объятия к любимому, и вместе они ступают на тёплую кухню. Вместе.