Зубы, губы и банановая мишура

Укуси ближнего своего, и это тебе поможет обнаружить любовь всей жизни своей

      Воистину черные коты считаются символом неудачи. Иначе как объяснить то, что во время очередного патруля, перескакивая с крыши одного многоэтажного здания на другое, Нуар умудрился наступить на банановую кожуру (как она вообще там оказалась?!), поскользнуться и упасть на свою Леди? Да не просто упасть, так еще и прокусить любимой губу! Нет, он, конечно, ни капельки не против поцелуя, но как-то не так он себе его представлял.       — Кот Нуар, ты меня зачем укусил? — Баг удивленно вскинула бровь, пальцем прикоснувшись к рассеченной губе.       — Моя Леди, коты так выражают любовь, — несмотря на обычное игривое выражение лица, внутри Кот сгорал от стыда, но в то же время его сердце бешено колотилось в груди от счастья. Он только что укусил поцеловал любовь всей своей жизни!       — Лучше бы ты свою любовь билетами на концерт Джаггеда Стоуна выражал, — проворчала Леди, закатив глаза.       — Ты пойдешь со мной на концерт?! — Нуар воссиял: неужели любимая звала его на свидание? Или при падении Леди стукнулась головой… А может, у нее в губах эрогенные особые точки, нажатие на которые позволяет ей собираться с мыслями? Не зря же Баг их кусает, когда придумывает план. И Кот своими зубами случайно что-то активировал? Эх, знать бы эту комбинацию, вдруг так можно и на снятие масок накусать уговорить?       — После того, как ты прокусил мне губу? — хмыкнула Ледибаг, отстраняя вытянувшего губы трубочкой напарника от своего лица. — Котик, не в этой жизни.       Всё-таки нет. Блин. А хотелось бы. Столько возможностей!..       — Моя Леди, ты жестока, — протянул Нуар, скатываясь с любимой.       Та фыркнула и единым слитым движением поднялась на ноги. Что бы там ни говорили девчонки по поводу близости с парнем, только один из них заставлял Леди краснеть, бледнеть, заикаться и брякать всякое… ну, такое.       Брюнетка отряхнула несуществующие пылинки с волшебного костюма и покачала головой, кинув взгляд на напарника. Тот лежал на спине со вселенской обидой на лице, стараясь при этом довольную лыбу превратить в скорбную мину.       — Я домой, членовредитель, надо губы продезинфицировать. А то вдруг через укусы передаётся любовь к кошачьим каламбурам? Это же хуже бешенства! — Ледибаг стёрла кровь с подбородка и, махнув на прощание рукой, как оно и всегда бывает, исчезла, оставляя Нуара в гордом одиночестве.       А до героя только что дошло, что он поранил свою напарницу, которую не один раз клялся защищать и не позволял даже коснуться врагам. Он собственнозубно только что причинил ей боль! Да, это всего лишь прокушенная губа, но что потом? Вдруг он также случайно прикоснётся к ней рукой, вокруг которой будет клубиться мгла «Катаклизма»?       

***

      Утром следующего дня Адриан пришел в коллеж отвратительно счастливым. Вчерашнее происшествие в его сознании давно уже перестало считаться неудачной случайностью, обросло новыми пикантными деталями, которых на злополучной крыше и подавно не было, и превратилось в сцену из романтического фильма. Неизменными остались только банановая кожура, губы прекрасной Леди и ее слова о концерте Джаггеда Стоуна, билеты на который замечтавшийся Адриан сжимал в руках.       — Бро, что с тобой? — обеспокоенно спросил Нино, помахав у друга перед лицом. — Ты в порядке?       Адриан, воображение которого еще вчера заменило укус на поцелуй, крышу жилой многоэтажки на роскошный пентхаус, а хмурое небо на прекрасный закат, зачарованно кивнул.       — Вчера был лучший день в моей жизни, — пролепетал он, забыв о том, что домой вернулся в крайне удрученном состоянии и жаловался Плаггу на тяжелую безответную любовь до самой ночи. Из сумки Адриана раздалось какое-то ворчание, которое, однако, заглушило шипение с задней парты.       — Мари, что это?! — внимание всего класса привлекла обеспокоенная Алья Сезер.       Обернувшись, Адриан увидел хмурую Маринетт, рассматривающую в карманное зеркальце болячку на губе, отчего и не замечавшую никого вокруг. В том числе и любопытного блондина, не сводившего глаз с ее губ.       — Кот, акума его сожри, — процедила сквозь зубы Дюпен-Чен. — Любовь выражал, Котина.       — Тебе же родители запрещают животных заводить, — поправив очки, уточнил Нино.       — Приблудный. Чёрный и наглый, — вздохнула Маринетт, закрыла зеркальце и чуть было не выронила его из рук, встретившись взглядом с Адрианом. — Я-я е-ег-го ж-жижу, а-ао, то тесть, вижу, ой-йо, то есть, а-а иногда вижу, — пролепетала она, наливаясь смущенным румянцем. — И он в-вчера на б-банановой мишуре, ой-э, кож-журе поскользнулся, а пот-том на концерт поз-звал.       — Кот? — усмехнулась Алья, поразившись тому, насколько нереальными бывают объяснения ее подруги, когда она пытается разговаривать с Адрианом.       Вот только в голове самого Агреста формула «банановая мишур кожура + концерт + губы» порождала вполне реальные ассоциации. Пусть и самую малость приукрашенные воображением. Глаза парня становились все больше и больше, пока не приняли идеальную по мнению математиков форму. Взгляд же его был прикован к губам, которые этой ночью снились ему так близко, что не узнать их он не мог.       Юноша, озарённый внезапным осознанием, резко вскочил с места, сделал шаг в сторону что-то пискнувшей Маринетт и… споткнувшись о свою сумку, упал на прекрасную Принцессу, вновь стукнувшись зубами о ее губы.       — Адриан, ты зачем укусил Маринетт? — поскольку сама Дюпен-Чен, которую только что укусила поцеловала любовь всей ее жизни, не была в состоянии произнести хоть слово (и нет, совсем не потому, что приходилось зажимать рукой кровоточащую губу), вопрос за нее задала Алья.       — Любовь выражаю, — со счастливейшей улыбкой на лице ответил Агрест. Похоже, на концерт Джаггеда Стоуна они все-таки пойдут вместе. И даже в этой жизни.