Chapter 5
13 августа 2017 г., 22:40
В тишине холла ключи звонко зазвенели в его руках, когда он одним щелчком открыл дверь квартиры, а после карабином зацепил связку за ременную петлю. Мощный звук, подобный короткому удару грома, разнесся по пустому помещению. Пальцы до боли впились в ручку, как только из глубины гостиной донёсся знакомый голос.
— Лиам? Это ты?
Его мать страдала от тревожного расстройства; не от того, с которым люди справляются при помощи крошечных голубых таблеток, снижающих постоянные нервозность и волнение. Когда мама была расстроена, то все, кто был рядом, страдали тоже. Поэтому отец уходил на бизнес-встречи, прежде чем она просыпалась и находила новые поводы для тревоги. И какой бы идеальной семьей они не казались, правда могла в любой момент всплыть наружу, разрушив всю картинку, весь идеальный образ.
— Зачем ты пришла? — глухо сказал Лиам, снимая кроссовки и скидывая грязное худи с плеч. Будь проклят тот день, когда он оставил запасные ключи у матери в родном доме.
— Ты не отвечал на мои звонки! А моя любимая девочка, Лив, так сильно переживала за тебя!
Вивианн прошла к нему навстречу и одним легким движением включила освещение в коридоре. Её морковное платье-футляр вспыхнуло словно факел, и Лиам подумал, что прямо сейчас находился в опасной близости от разрастающегося пожара.
— Я оставил мобильный дома.
— Боже! — вскрикнула женщина, прикрыв рот ладонями, но быстро пришла в себя. — Сынок, что с твоим лицом? Да ты же весь в крови! Кто это сделал с тобой? Почему ты не позвонил своей матери?! — слова лились нескончаемым потоком, пока Вивианн не схватила Лиама за руку и не начала истерично её трясти.
— Я устал, пожалуйста, уходи, — голос Лиама сквозил жестокостью и раздражением. Он сдерживал себя, чтобы не сорваться и не сболтнуть чего-то лишнего. — Я справлюсь сам.
— Мы сейчас же должны позвонить в полицию! — по щекам женщины скатывались крупные горошины слез, мазавшие влажные дорожки по алой помаде. — Эти хулиганы могли убить тебя, мой дорогой!
— Мы, — он выделил это слово, перехватив дрожащую руку матери и отцепил её от себя, — ничего не будем делать, мама. Я вызову тебе такси, ты сейчас же вернешься домой и ляжешь спать.
— Но, Лиам! — коротко всхлипнула Вивианн. — Как я могу спокойно спать, зная, что моего ребенка избили?! Как ты можешь так поступить со мной?!
Это было последней каплей в чаше терпения Лиама. Он напряженно проследил за разводами из запекшейся крови на тыльной стороне ладони и выпалил всё, как на духу.
— Никто меня не избивал. Я сам, — он пристально посмотрел в её заплаканные глаза. — Сам устроил этот бой, сам полез драться. И знаешь, кто был моим соперником, мама? — Глаза Вивианн округлились, и она начала остолбенело ловить воздух ртом. — Брейкер.
— Но как же так, Ли?
— Вот так, мама. Можешь себе представить.
— Я ничего не понимаю…
— Я выиграл! — Лиам широко улыбнулся, а затем истерично рассмеялся. — Я вырубил его! Добивал, когда он уже отключился! — преодолевая приступ паники, он испытал прилив дикого адреналина. Его пробрала дрожь по всему телу, когда он подумал, насколько все просто сложилось. — И у меня нет ни малейшего желания обсуждать это с тобой.
— Я… Я тебя не понимаю? — женщина глупо хлопала глазами, наблюдая за тем, как её сын обходит её стороной и направляется в сторону ванной комнаты. — Ли, ты попал в плохую компанию? Принимаешь наркотики?
— С меня достаточно.
Он захлопнул за собой дверь, следом послышался резкий звук закрывающейся защелки. Лиам бросился к раковине, быстро открыл кран и подставил ладонь под холодную воду, а после наклонился и сухими губами нащупал тонкую колючую струйку.
— Лиам?! — его мать стучала в дверь и громко кричала, её голос снова и снова срывался от слез. — Лиам!
— Пожалуйста, уйди! — он закрыл кран и крикнул в ответ.
Лиам поднял налитые кровью глаза к большому позолоченному зеркалу и обнажил свои ровные зубы; его лицо не выглядело хуже, чем он привык видеть это прежде после соревнований в боксерском клубе. От пережитого боя он почти не ощущал боли, впрочем, он уже не ощущал себя собой. Нижние передние зубы кровоточили, а его левый глаз жутко опух от сильного удара Брейкера, вокруг него расплывался уродливый синяк. Резким движением он содрал скобы с рассеченной брови и кинул их в раковину, открыл шкафчик у зеркала и достал оттуда пачку обычных медицинских пластырей. После еще раз умылся холодной водой, чтобы снять неожиданно накатившее нервное напряжение, странный подъем. Бледно-алые разводы растекались по фарфоровой раковине, с подбородка стекала вода, и около губ виднелись багровые пятна.
Он не обращал никакого внимания на стучавшую в дверь мать, поэтому не заметил, как истошные крики прекратились и в квартире неожиданно стало тихо. Когда Лиам, босой, влажный после душа, вышел в коридор, то к собственному удивлению обнаружил, что входная дверь была распахнута настежь. В другой день он бы беспокоился за очередной нервный срыв его матери, но свалившиеся усталость, равнодушие ко всему и сонливость от принятого снотворного завладели его телом. Он умирал от желания скорее забыться.
На самом деле Лиам и не ожидал, что его мать так просто сдастся. Утро началось со звонка в дверь, на этот раз она притащила с собой адвоката. Как бы Лиам не силился, чувствовал он себя действительно паршиво, плохое настроение удвоилось с появлением незваных гостей. Еще никогда он не был так зол на опеку от собственной матери.
Он прошел на кухню, налил себе стакан минеральной воды и вернулся в гостиную, усаживаясь перед телевизором. Внешний вид оставлял желать лучшего. Еще все не выглядело так плачевно, как сегодня утром, когда он посмотрел в зеркало. Отсюда можно было догадаться, что Брэйкер успел здорово его поколотить, прежде чем отключиться. Разбитые костяшки на руках нещадно нарывали, а рана на лице пульсировали с такой силой, что парню едва удавалось безболезненно моргать. Моральное состояние его было куда хуже. Поэтому он делал вид, что не замечает гостя, потому что был не уверен, что сможет сдержаться и не нагрубить матери сильнее прежнего.
— Кхм-кхм, — прокашляла его мать, но Лиам и глазом не повел, продолжая бездумно переключать каналы. Он не был фанатом телевизионных передач, их просмотр его быстро утомлял.
— Лиам, где твои манеры?! — завопила его мать, скрещивая руки на груди.
— Ты врываешься в мою квартиру с незнакомцем и говоришь мне о манерах? — сказал он, наконец отрываясь от экрана.
— Не забывай, кто платит за аренду этой квартиры.
Вот оно. Любимый аргумент его матери: в любой ссоре упоминать, что он сидит у них на шее. Можно подумать их так обременяли эти расходы. Просто смешно.
— Уходи, — спокойно сказал он, вставая с дивана и отставляя воду на журнальном столике.
Мужчина в больших роговых очках поднялся следом, сжимая в руках свой кожаный портфель, совершенно не представляя, что ему делать.
Лиам взял телефон, набирая номер ресторанчика, находившегося неподалеку, чтобы заказать себе завтрак.
— Вы еще здесь?
— Я так просто это не оставлю! — его мать вздернула подборок и поспешила удалиться. Низкорослый адвокат побежал следом, как верная собачонка. Лиам закатил глаза и облегченно вздохнул, когда входная дверь с силой захлопнулась.
***
Кайл сидел в кресле, безмолвный и уставший, краем уха слушая частые хлопки дверей и приглушенный звук шагов по коридору. Так начиналось каждое утро в доме Кингов: родители старались быть тихими, однако получалось у них это с трудом, из-за чего дети просыпались раньше положенного, начинали хныкать и капризничать, старшие девочки злились и сердито хлопали дверями, внизу гудел телевизор, миксер и радио. И надо было очень постараться не сойти здесь с ума. На этот раз Кайл не обращал никакого внимания на шум, ничто не расхолаживало его настроения так, как тысяча мыслей, без конца крутившихся в голове. Что сказать матери? Куда пропал Алан? Почему Адди помог ему? Это занимало его настолько, что ни о чем другом думать он не мог. Рэй неподвижно лежал на кровати, его левая рука покоилась на тихо вздымающейся груди; паутина глубоких ран обвивалась вокруг ладони, а костяшки пальцев были разбиты настолько, что были схожи с окровавленным мясом. Кайл часто сталкивался с низменной стороной жизни друга, но держал свои мысли в тайне и безмолвном отвращении, так как тот попросту не хотел его слушать. Ненависть Кайл к подпольным боям была заглушена и глубоко спрятана, но теперь, когда ситуация вышла из-под контроля, он больше молчать не собирался. Кайл обдумывал свою речь, намереваясь открыть дверь и выйти. Его мать была доброй женщиной: она редко повышала голос, если, конечно, Кайл не переходит границы дозволенного, она всегда относилась к нему с пониманием и доверием. Переживать смысла не было, и, тем не менее, он нервничал и беспокоился. Кайл одолевали сомнения, сумеет ли он найти нужные слова, чтобы объяснить все. Времени на душ не было. Переодевшись в чистую одежду, Кайл брызнул парфюмом на воротник своей рубашки. Аромат был таким сильным, что у него на секунду закружилась голова, и он закашлялся. Сделав глоток воды, он едва не подавился, когда в дверь постучали. — Милый, ты спишь? Пора просыпаться. — Да, я встал! — Сегодня в колледж он точно не попадет. Должно быть, он сказал это слишком громко, от чего в постели завозился Рэй и сдавленно застонал сквозь сон. Лицо брюнета исказилось выражением нестерпимых страданий, он судорожно вскинул руки и прижал ладони к изуродованному лбу. — Кайл? Почему дверь закрыта на замок? — Он растерянно застыл посреди комнаты, неподвижным взглядом сверля вход. — Открой, я заберу грязное белье. — Я голый! — Кайл быстро выкрикнул первое, что пришло ему на ум. — Оу, — Какое-то время Келли просто молчала. — Оуу, — уже громче добавила она, — тогда принесешь все грязные вещи в подвал, когда закончишь. В коридоре были слышны удаляющиеся шаги, когда Кайл тихо выругался, направляясь к прикроватной тумбочке. Прекрасно. Его мама думает, что он дрочит. Рэй притих, напряженно раскинув руки, вновь погружаясь в грезы, и это дало Кайлу возможность набрать смс Аддисону. Ему было неловко снова просить его о помощи. Все-таки они не общались долгое время, и пропасть между ними была не меньше Марианской впадины. Но Рэю было плохо, и Харт единственный, кто знал о его положении, поэтому справившись со своей задачей, Кайл сел в кресло и принялся ждать. Кинг услышал, как во входную дверь позвонили, и в ужасе замер на месте. Он ожидал, что Адди догадается набрать его номер или хотя бы скинуть смс на телефон. Возможно, это был просто почтальон, который принёс утреннюю почту, или рабочие из дома напротив, подключающие освещение соседям. Дальше произошло то, чего Кайл так опасался. До него донёсся приглушенный голос матери, которая внизу приветствовала гребаного Адди. Кайл резче, чем хотел бы, захлопнул дверь своей комнаты, и побежал вниз по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Кайл надеялся, что Адии так не поступит с ним. Но по выражению лица Келли все было более чем понятно. Он был так сильно разочарован тем, что тот сделал. Харт просто не дал Кайлу возможности всё рассказать матери, выставил его безответственным придурком, который в свои двадцать два года не может позаботиться о других людях. — Ты ничего не хочешь мне объяснить, молодой человек? — Его мать стояла у конца лестницы, хмуро глядя на сына и сжимая в руках небольшой свёрток. Прямо сейчас он хотел задушить Адди голыми руками. — Я могу всё объяснить. — Я всегда предупреждала Рэя. — Сильно не переживай, — быстро заверил её Кайл, вскинув руки перед собой. — Мам, кое-что вышло из-под контроля. — Поэтому ты запер свою комнату, — она не спрашивала. С расстройством покачав головой, Келли грозно направилась наверх, обходя вставшего на пути сына. — Нет, мам, стой, — попытался остановить её Кайл, но было уже поздно что-либо объяснять. Аддисон так и остался стоять в дверях, явно довольный собой, а Кайл помчался по лестнице вслед за матерью, готовый ко всему, что сейчас на него обрушится. — Что, черт возьми, происходит, Кайл?! — его мать так не кричала на него лет с двенадцати, когда он поджог листву, случайно чуть не спалив весь дом. Или когда он первый раз напился так сильно, что его стошнило на заднем дворе прямо на клумбу с голландскими розами, что разводила его мать. — Я хотел все рассказать тебе до прихода Адди! — соврал Кайл, следом заходя в комнату и видя проснувшегося Рэя, который с опаской, непонимающе смотрел то на него, то на его мать. Келли обвела взглядом комнату, конечно, заметив размытые следы засохшей крови на подушках и грязные скомканные полотенца; она отшатнулась, на её лице отразился дикий ужас. — Если бы не Адди, как долго это продолжалось бы в моем доме?! — Мы вернулись очень поздно, и я просто не успел… — Не хочу больше ничего слышать! Я немедленно звоню доктору Робинсу! — Её руки слегка дрожали, когда она схватила полотенца с прикроватной тумбочки. — А ты, дорогой, — Келли обратилась к смущенному брюнету, — мог бы подумать своей головой, а не полагаться на моего бестолкового сына. Как же сильно его мать ошибалась, когда думала, что это была идея Кайла. Больше не говоря ни слова, Келли мигом вылетела из комнаты, оставляя растерянных парней наедине. — Почему я у тебя? — хриплым голосом сказал Рэй, после чего закашлялся, и Кайл тут же подал ему воды. Он попытался привстать, но, застонав, снова откинулся на подушки. — Ты отвез меня к себе? Почему? Кайл не хотел говорить другу об Алане, который пропал с тех секунд, как ввязался в драку еще в ангаре. Как бы это выглядело в его глазах, если бы собственный отец бросил избитого, истекающего кровью сына среди обезумевшей толпы? — Слушай, — он подбирал слова, присаживаясь на край кровати. — Ты, правда, ничего не помнишь? — В голове шумит, — тихо ответил Рэй и обессилено выдохнул; он был очень бледным и выглядел подавленным. Кайл мог только представить, что сейчас чувствовал его друг. — Извини за маму, я не успел ей рассказать о тебе. — Это я должен извиняться. Меня здесь быть не должно. — Тебе просто повезло со мной. — Кайл пропустил слова Рэя мимо, ухмыльнулся и хлопнул ладонями по своим коленям. Спустя какое-то время Келли принесла Рэю завтрак: на деревянном подносе стоял стакан свежевыжатого гранатового сока, а на тарелке лежала хрустящая яичница с беконом. Его вырвало. Прямо на одеяло. Окей, Кайл был тоже близок к этому, поэтому резко отвернулся. — Это ничего, — защебетала Келли. — Сейчас я позову Стефани, и она все уберет. — Мне так жаль, Келли. — Рэй попытался встать и только тогда заметил повязку у себя на ноге. — Вот дерьмо! Он обессилено рухнул на кровать, борясь с болью. Потом лицо его прояснилось и приобрело выражение какой-то странной решимости. — Нужно позвонить отцу, — силясь, сказал брюнет, — он заберет меня. — Ээ, — протянул Кайл, почесывая затылок. Это была его тупая привычка, стоило ему переволноваться особенно сильно. Сознание неотвратимой правды, которую он собирался сказать другу, стучало в мозгу дробным стуком. — Боюсь, этого делать не стоит. Келли и Рэй непонимающе уставились на него. Горничная вошла в комнату со свежим бельем, и Кайл притих, не желая продолжать такой личный разговор при посторонних. — Алан сбежал, — тут же сказал Кайл, едва дверь за Стефани захлопнулась. — То есть, как сбежал? — Я не знаю, что это было, но поэтому Рэй здесь, — он пожал плечами, замечая шокированное выражение на лице матери и растерянного друга. — Я пытался найти твоего отца, взял твой мобильный. Он… Он не перезвонил, я проверял все оповещения. На мой номер тоже ничего не приходило. — Почему никто не доставил его в таком состоянии в больницу? Разве на этих «мероприятиях», — на этом слове Келли поморщилась, — нет медицинского персонала? — Ма, у Рэя нет страховки, а в платную клинику нельзя, — Кайл как можно тактичнее намекнул своей матери о положении семьи Брейкер, чтобы она сложила дважды два и не задавала более неловких вопросов перед парнем. — Ох. Да, конечно, — она с понимаем посмотрела на сына и тихонько покачала головой. — Рэй, ты можешь оставаться у нас столько, сколько захочешь. Не переживай об этом. — Спасибо, правда. Я… — брюнет запнулся. — Может, у отца что-то случилось с мобильным? — Когда я в последний раз его видел, он был сильно расстроен и, наверное, мог переборщить с алкоголем, — попытался оправдать его Кайл, избегая глаз друга. — Думаю, вскоре он сам выйдет на контакт. — Рэй некоторое время молчал; Кайл понимал, что друг был совсем не в том состоянии, чтобы анализировать поступок отца. — Я могу немного поспать? Перед глазами всё кружится. — Конечно, мы разбудим тебя, как только придет доктор, — она коснулась спины Кайла, направляя его к выходу, — и не волнуйся, я ему все объясню. Твоя мама ничего не узнает. — Я не знаю, как смогу отблагодарить вас за все, — прохрипел Брейкер, смущенный таким вниманием. — Отдыхай. Келли осторожно закрыла дверь за собой и уже подошла к лестнице, ведущей на первый этаж, когда заговорила, схватившись рукой за перила. — Не могу поверить, что Алан так поступил. Настоящая свинья! — Не знаю, что бы я делал, если бы не Адди. Женщина остановилась и повернулась к сыну. — Так значит, Адди тоже был замешан в этом, — слабая улыбка коснулась ее лица. — Мам, даже не начинай. — Я была рада его видеть. — Ради Бога, мы живем на одной улице. — Ты понимаешь, о чем я. Её телефон громко зазвонил, прерывая их диалог, и вскоре она сообщила, что личный доктор семьи Кинг прибудет в ближайший час. Келли огорченно посмотрела на сына и вздохнула. — Больше никогда так не делай! — Как «так»? — устало пробубнил Кайл. — Не скрывай от меня ничего, — спокойно ответила женщина, — от этого зависела жизнь Рэя. А если бы он умер? Даже думать страшно. — Мам, пожалуйста! — Это все неправильно, — не унималась она, — ты его друг и ты должен повлиять на него. Иначе потеряешь и его тоже. Кайл понимал, что сейчас мама поддалась воспоминаниям о времени, когда они с Адди были не разлей вода, но и у него самого из-за произошедшего прошлой ночью засосало под ложечкой. — Я поговорю с ним. Томмо ощутил на лбу ее поцелуй, горячий и нежный, а после был едва не сбит, пробегающими мимо сестрами. Он заворчал, скрываясь от них за дверью в ванной комнаты под их хохот. Все обязательно наладится.***
Погода переменилась, стала несколько мягче. Ветер кружил разноцветные огненные листья, они медленно и точно по волшебству опускались в лужи и на отсыревшие скамейки. Солнце уже уходило за горизонт, заливая золотистыми бликами улицы и окрашивая небо в невообразимые цвета, какие бывают только после длительного дождя. Такое зрелище потрясло бы даже человека с незаурядным воображением. Лиам не разделял подобного настроения. В его же теперешнем положении оставалось только зарыться с головой в листья, лишь бы скрыться от таращащихся на него людей. Он несколько раз превысил скорость, проезжая на красный свет, пока не оказался на Брукс-стрит. Высокий дом Хартов сильно выделялся на фоне остальных в этом районе своей вычурностью, он буквально кричал о своих богатствах и роскоши. От него было рукой подать до Здания Капитолия, где в эту пору часто толпились туристы с зонтиками и гиды, разодетые в костюмы XVIII века. Оставив машину у широкого бордюра внизу улицы, Кэлхоун взглянул на свое отражение в зеркале заднего вида. Раздраженно шевельнувшись в кресле, он поправил волосы, прикрывая ими уродливую рану, взял смартфон и вышел. На обычно безлюдной улице была куча народа: дамочки с колясками, мальчишки на скейтах и велосипедах, бабуля в красном пальто, выгуливающая своего Кокер Спаниеля, кучка хихикающих старшеклассниц в тёмно-синей школьной форме, кокетливо проходящие мимо и строящие ему глазки, и еще этот старый рыжий немец, всегда испепеляющий его взглядом. Лиам даже подумать не мог, что вчерашний бой сможет вызвать всеобщее любопытство. Некоторые незнакомцы всматривались в его глаза, словно упрекая и бросая тень осуждения. Менее чем за двенадцать часов его имя стало достоянием публики! Но если посмотреть с другой стороны, то это был самый обычный поединок, в котором он вышел победителем. Это льстило его самолюбию, поэтому он не жалел о потраченном времени. Или, скорее, старался всячески себя убедить. Бессознательно его осанка стала прямее, а походка сделалась уверенной и нахальной; хоть внутри он весь съежился, снаружи Лиам блистательно демонстрировал изящную манеру держаться на людях. Он сохранял свое независимое, типичное для его семьи достоинство и самоуважение. В конце концов, кто эти люди такие, чтобы осуждать его? Каждая сплетня в этом городе походила на дурно пахнущую статью из бульварного журнала с желтой прессой. Не было никакого смысла париться еще и из-за этого. Подойдя к дому Харта, Лиам не спешил осведомить о своем приходе, раскрыл серебряную зажигалку Зиппо и закурил сигарету. Удивительно, как он всячески старался оттянуть момент. Этот год должен был стать сплошной беззаботной вечеринкой. И пусть у него все еще был статус «неопределившегося» и на многие факультеты дорога ему была закрыта, он не отчаивался и пускал все на самотек. Его все еще ждали девять кредитов гуманитарных наук, однако выполнять их Лиам не спешил, а сейчас совсем и думать об этом забыл. О какой учебе могла идти речь, когда он вляпался в такую кучу дерьма? Если бы о его жизни снимали фильм — этот день стал бы кульминацией! Сигарета, которую он курил, дотлела до фильтра, обжигая пальцы. Он выкинул ее на тротуар, надеясь, что никто не наблюдал за ним из окна. Невероятное усилие, которое ему пришлось сделать для того, чтобы поднести руку к дверному звонку, лишний раз показало ему, что он окончательно выдохся. Сквозь собственное прерывистое дыхание, Лиам услышал сначала сдавленный вздох, а после роскошный женский голос миссис Харт. — У тебя кровь? Лиам даже не почувствовал, как из свежей раны снова просочилась алая жидкость. Не критично, но этого хватило, чтобы женщина побледнела. — Пустяки, — Лиам состроил довольную физиономию и улыбнулся вопреки боли. — Рад тебя видеть. Андреа отошла в сторону, пропуская его в дом, и закрыла дверь. У нее был такой вид, словно она собиралась отправиться на торжественный приём. Синее платье выше колен с открытыми плечами и ремешком на поясе прекрасно сидело на фигуре, волосы были распущены и слегка завиты, а на переносице был виден красный след от очков. — У тебя начались соревнования? — ее руки были сложены на груди, а сама она будто пыталась разглядеть каждую мелкую царапину на его лице. — Ага, вроде того, — он бы ни за что не признался в том, что произошло на самом деле, так как подпольные бои далеко не соответствовали правилам, которые он для себя выдумал. Парень нервно вздохнул, отводя взгляд в сторону декоративного пруда. Он вспомнил, как однажды они с Адди напились в хлам и пописали в него. Тогда обоим казалось, что они совершают что-то бунтарское и запрещенное. «Тут же меняют воду?» — подумал он, снова обращая свое внимание на миссис Харт. — Здорово, что ты нашел себя, — протянула женщина, кивая своим острым подбородком. — Это ведь не мешает твоей успеваемости в колледже? В этот момент зазвонил телефон Лиама, спасая его от необходимости отвечать на пустые, заданные лишь ради приличия, вопросы матери Аддисона. — Извини, — он сбросил очередной вызов от Оливии и запихнул мобильный в задний карман джинсов. — Так Адди наверху? — Он сейчас отдыхает, — она поправила волосы, и на ее руке зазвенели золотые браслеты. — Не спускался с тех пор, как пришел с учебы. Старинные антикварные часы в гостиной издали недолгий мелодичный перезвон, затем мерно и гулко пробили семь раз. Лиам прокашлялся, стесненный долгим молчанием, не зная, куда девать сбитые в кровь руки. — Ну, не буду вам мешать, — первой заговорила Андреа, она пожала худыми плечами и виновато улыбнулась, — я вернусь к работе, если ты не возражаешь? Было приятно увидеться с тобой, Лиам. — Да, конечно! — закивал он головой, пропуская женщину. — Прости, что отвлек тебя. — И удачи на соревнованиях! Поднимаясь по бесконечной лестнице, Лиам несколько утратил свой энтузиазм. Почему Харты до сих пор не установили здесь эскалатор? Он вытер мокрые руки о джинсы, тихонько постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, зашел. Кэлхоун не двинулся с места, замер у входа, словно прикованный к паркету. Он стоял, засунув руки в карманы — дрожащие и стиснутые в кулаки. Эта комната была самая совершенная и едва ли не самая мрачная во всем доме. Её можно было даже считать своего рода произведением искусства викторианской эпохи. Попадая в нее, можно было чувствовать особый антураж и атмосферу, свойственную концу XIX века. Множество арочных окон располагались полукругом на восточной стороне. Тяжелые искусно задрапированные портьеры и белые прозрачные гардины, на которых теснился узор, вышитый золотыми нитками, приоткрывали вид на огромную площадку для гольфа. Приглушенный свет лампочек отбрасывал причудливые фигурки на тёмные стены и витиеватую лепнину на потолке, в центре которого висела люстра в тканевом абажуре с бронзовым каркасом. Все предметы мебели выглядели так, будто их возраст граничил не с одним десятилетием или даже столетием. У камина стоял наполненный безделушками шкафчик из дуба со стеклянными дверцами; на книжных полках — Виктор Гюго, Франсуа Рабле, Питер Хофт. На столе лежали очки Френзеля, стетоскоп, стояла массивная настольная лампа в виде серебряного канделябра. На паркете возле стола были разбросаны медицинские справочники и карандаши с блокнотами для заметок. В спальне Адди ощущались чувства меры и полноты, несмотря на одновременную насыщенность. Хозяин комнаты спал; его босые ноги слегка свисали, сам он казался расслабленным и умиротворённым. Лиаму меньше всего хотелось его будить, и в то же время ему не с кем было посоветоваться, кроме Адди, ведь всякий счел бы его поведение непонятным и даже смешным. Разумеется, и сам он не привык открывать себя в такие моменты. Поглощенный этой трудной дилеммой, он сел на широкий подоконник у окна, драпированного легкой полупрозрачной тканью, струящейся волнами вниз. Комната находилась на третьем этаже особняка, однако этого было недостаточно, чтобы всерьез наслаждаться видом, но зато здесь было крайне приятно сидеть и вспоминать всякие безумные выходки, которые они с Адди позволяли себе, когда были юными и беспечными — когда их еще не парили всякие проблемы. Лиам нервно задергал ногой, слегка жмурясь и стискивая пальцы на переносице. В последний раз озирая мощеный английским булыжником двор, он встал и уверенно направился в сторону кровати, где лежал Харт, после чего максимально близко наклонился к его умиротворенному лицу. — Эй, друг! — громко сказал Кэлхоун, однако кудрявый даже не шелохнулся. — Пора просыпаться, — уже спокойнее добавил он. — Я не сплю с той минуты, как ты зашел, — не открывая глаз, пробормотал Адди. Лиама охватило чувство вины за то, что он самодовольно заявился и прервал сон друга, но оно тут же исчезло, как только Харт снова заговорил. — Твои вены слишком быстро гоняют кровь из-за волнения. Я буквально слышу, как громко стучит твоё сердце. Он приоткрыл один ярко-зеленый глаз, щурясь от слепящего света. Этот тон, насмешливо приподнятый уголок губ вызвали у Лиама внезапную злобу, но он тут же подавил ее в себе. — Думаю, — сказал Лиам, — мы должны поговорить о том, что произошло вчера, — он замолчал, чтобы посмотреть на реакцию Адди, чьи глаза уже спрятались за длинными густыми ресницами. — Я не мог там оставаться, — он отошел и судорожно сглотнул, — это слишком. Я, — Лиам запнулся, садясь в одно из кресел с толстой обивкой и объемной резьбой, яростно растирая лицо руками, словно приводя себя в чувства, — я не подумал о последствиях. Не подумал о том, что это не холл колледжа и нас уже никто не станет разнимать. Я даже не знал, что способен на такое. Он дважды закидывал голову назад, ему не хватало воздуха, словно ощущение вины обрело совсем другое значение. То, что с точки зрения его жизненной философии должно казаться просто смешным, заставляло кровь холодеть. Его совесть была неспокойна, но он пока не хотел этого признавать, думая, что всему подвластно время и пожиравшее его изнутри чувство сострадания пройдет само собой. Он снова будет заниматься боксом, ходить на благотворительные вечера, пить дорогой алкоголь; закончит свой проект по истории Соединенных Штатов Америки, а если между всем этим найдется свободная минутка, он съездит в Ричмонд навестить свою девушку. И главный пункт: больше никаких подпольных боев! Адди все так же лежал на кровати с широким изголовьем, не шевелясь; лицо его было прижато одной щекой к покрывалу, украшенному помпонами и бахромой. Он смотрел на друга, словно насмехаясь. — Ты злишься, что вчера я уехал без тебя? Саркастическая улыбка Адди стала только шире, похоже, его забавляли раскаяния Кэлхоуна, он все еще молчал. — Я испугался! — выпалил Лиам, вскидывая руки в стороны. — Да, я, блять, испугался до усрачки, — слова срывались поспешно, так что он едва узнавал свой голос, — это ты хотел услышать?! — Внезапная вспышка гнева уже плясала по его венам. Адди перевернулся на спину, поправляя подушку под головой для удобства. — Ты должен сказать хоть что-то. — Я перестал слушать десять минут назад, — безразлично пробормотал парень, зевая и ероша волосы, приобретая деланно скучающий вид. В Лиаме была доля отцовской уравновешенности, но, когда ему приходилось покидать зону собственного комфорта, он целиком и полностью активировал в себе истеричность своей матери. Но вместо того, чтобы разрыдаться, как она, Кэлхоун разразился громким смехом, утыкаясь лицом в колени. Мучительная бессвязность сменилась гневом. А ко всему этому примешивалось еще одно странное чувство, похожее на безысходность. — Ты можешь хотя бы в такой трудный для меня момент перестать быть куском дерьма и побыть моим другом?! — воскликнул Лиам, прижимая руку к сухим губам. Пожалуй, Лиам никогда раньше не приходил к Адди, чтобы изливать то, что творилось у него в голове, да и между ними не было «особых» моментов, граничащих с тем, что происходило с его жизнью сейчас. — Кретин, ты разбудил меня. Я не собираюсь быть милым с тобой, — голос Адди сквозил едва уловимой насмешкой. Кэлхоун плотно сжал губы, тщательно взвешивая каждое слово. Адди было всего двадцать четыре, но Лиаму всегда казалось, что внутри него живет пятидесятилетний одинокий мужик, уставший от жизни и социума. В комнате стало прохладнее, когда пот волнения на теле охладел. Отрывистое, учащенное дыхание со свистом вырвалось из его ноздрей, и Лиам встал, нервно одергивая подол свитера. Он заметил, что кудрявый был не в состоянии оценить весь кошмар ситуации и его появление в комнате было отмечено некой натянутостью, и все же не собирался отступать, пока Харт не предоставит ему должного внимания, которого он заслуживает. — Адди, — еще раз попытался он. — Я не догоняю, но ты что дуешься на меня? — Пошел к черту, — Адди резко поднялся и запустил в него подушкой, точно попадая в лицо. Лиам тупо уставился на друга, шокированный и одновременно обеспокоенный тем, как переменилась атмосфера в помещении. — Ты сам заварил эту кашу и потом съебался, поджав хвост, чего ты хочешь от меня теперь? Харт нервно выпрямился, спустил ноги с кровати и подошел к шкафчику, в котором хранился алкоголь. Взяв бутылку скотча, он с грохотом закрыл дверцу и налил немного в свою пустую чашку от кофе. Лиам давно заприметил, что тот пристрастился к кофеину, поэтому в его комнате всегда находилась тонна пустых стаканчиков из Старбакса и чашек с засохшей гущей на дне. Залпом выпив налитый им алкоголь, Адди плеснул еще и протянул Кэлхоуну, все это время молча наблюдавшему за его действиями. — Я… — растерянно начал Лиам, беря в руки чашку. — Я пытался вразумить тебя, но ты же упертый импульсивный баран! — продолжал Адди. — И кого ты только можешь послушать, даже не знаю. — Какая теперь, блять, разница? — порывисто ответил Кэлхоун, разливая алкоголь на ковер из вискозы под своими ногами. — Теперь говорю я, — твердо сказал Харт, сурово смотря на него сверху вниз, — да, это был бой без правил, но ты честно его отстоял. Рэй слабак. Ты победитель. На этом, я надеюсь, все закончится. — Ничего не закончится, — отвел глаза Лиам и выпил оставшийся скотч. — О, скажи тогда, о чем ты думал раньше? — И разве слабак способен на такое? — Он проигнорировал заданный вопрос и коснулся места, где вместо швов Адди были нацеплены маленькие пластыри и небольшой потек засохшей крови. — Знаешь, я ведь не помню и половины. Адди зевнул, будто это был самый скучный разговор в мире, а после глотнул прямо из бутылки и вытер губы большим пальцем, на котором поблескивал серебряный перстень с печатью «АН». — Что за повод для выпивки? — Думаешь, у тебя одного стресс после таких развлечений? — Мне жаль, — Лиам стал рассматривать раны на костяшках, днем он обработал их, чтобы не занести заражение, и сейчас свезенная кожа отливала синеватым оттенком. — Выпей, — Адди снова наполнил его чашку. Лиам поднес ее к губам, делая осторожный крошечный глоток. — Я могу покурить здесь? — спросил он, нащупывая в кармане сигареты «Marlboro» и зажигалку с гравировкой. — Нет. — Адди вновь упал на кровать и устремил свой взгляд куда-то в потолок. Вопреки запрету Кэлхоун закурил, вдыхая глубоко и облегченно, выпуская дым из ноздрей. — Мама притащила адвоката и устроила истерику. — Лиам услышал, как Адди на кровати зашевелился, и перевел свой взгляд на друга, который уже приподнялся и многозначительно смотрел на него. — Серьезно? — Она думает, что Брейкеры снова подадут в суд. — Это же просто смешно. — Кстати, ты не знаешь, что там с Рэем? — невзначай спросил Лиам, как будто все это время он не думал о нем. — Я почти сразу же уехал, — ответил Адди, — но выглядел он жутковато. Чувство тревоги, которое ни на секунду не покидало его, сразу же возросло и усилилось. Нахмурившись, Лиам затушил сигарету, и положил окурок в пачку. Встав с подоконника, он взял бутылку, чтобы отпить прямо из горла. Волнение утрачивало свой беспредметный характер, и он почувствовал, что нетвёрдо стоит на ногах. — Но он будет в порядке? — Лиам, ты такой странный. Какое тебе дело до Брейкера? — Блять, я не хочу, чтобы это превратилось в еще одну драму на публику. — Бои незаконные — это раз. Для Брейкера это будет слишком унизительно — два. Лиам закусил губу, предаваясь мрачным раздумьям. Он понимал, что слова Адди не лишены здравого смысла, но они его не убедили. Как бы у него самого теперь не было проблем из-за этого порыва спустить пар и начистить морду раздражающему придурку. — Да, пожалуй, ты прав, — Кэлхоун испустил глубокий вздох и вдруг пристально посмотрел на друга. — Сегодня ты выглядишь особенно усталым. Снова всю ночь потратил на проект по анатомии? — спросил он, притворяясь, что предыдущего разговора не было. — Тебя это не касается. Позвони лучше своей девушке. Из-за нее мне пришлось выключить телефон. Лиам надеялся, что у Адди развяжется язык хотя бы от алкоголя, и он станет более сговорчивым, но тот предпочитал не тратить оставшуюся энергию на болтовню. Весь его вид показывал, что ему не было никакого дела до проблем Кэлхоуна. День выдался полным сильных переживаний, у Лиама болела голова, и сам он понимал, что валится с ног. Поэтому, когда Харт в очередной раз закрыл глаза, он взял ключи от машины с комода и ускользнул из комнаты. Таксист оказался уж слишком разговорчивым; помимо шумящего с помехами радио Лиаму всю дорогу пришлось слушать болтовню о туристах, глобальном потеплении и подорожавшем бензине. Кэлхоун дал ему двадцатку и сразу же вышел на улицу, не дожидаясь сдачи. Снова начал моросить мелкий дождь, редкие прохожие быстро пробегали мимо. Привратник открыл перед ним дверь, и он скрылся в комплексе, по инерции отряхивая свои едва намокшие волосы. Лиам поднялся на лифте до нужного шестого этажа, вытащил из кармана связку ключей, и руки его непроизвольно сжались в кулаки, когда он обнаружил, что дверь квартиры вновь была не заперта. Сердце забилось в груди как сумасшедшее. — Мам, мы уже, кажется, все обсудили, — крикнул он и швырнул ключи на стеклянный стол в прихожей. Лиам большими шагами подошел к портьерам в гостиной и закрыл их. В кухне горел свет и Лиам уже подумал, что его неуравновешенная мать достала из бара водку, чтобы в одиночестве распить её из бокалов для мартини. «Успокойся», — повторял он себе, прежде чем зайти туда. Полупустая кружка с недопитым кофе была там же, где он оставил ее вчерашним утром — на кухонном столе у тостера. Помещение освещали всего три софита, остальные давно сгорели, и у парня никак не доходили руки заменить их, он не пользовался услугами клининговых служб, несмотря на все упреки от матери. Все оставалось неизменным, за исключением вымытой горы посуды и витавшего здесь аромата «212» Каролины Эрреры, принадлежавшей только одной знакомой ему особе. Он был совершенно ошеломлен, увидев не маму, а Оливию. До этого они не виделись, кажется, больше двух недель? Оно и неудивительно. Оливия была главой пресс-центра в университете, посещала хоровой кружок, так как еще в детстве получила отличные знания сольфеджио и поставленный голос; она была волонтером в социальном секторе, направленном на помощь бедным семьям, трудным подросткам и бездомным, подрабатывала моделью, и все это несмотря на возможность почивать на лаврах до конца жизни. Семья Паркер ежегодно зарабатывала миллионы благодаря сети элитных отелей, расположенных по всему миру. Оливия росла настоящей современной принцессой, окруженной обществом богатых и влиятельных клиентов ее родителей. Её инстаграм то и дело пополнялся отчетами экстремальных развлечений — прыжков с высоты, автогонок «Формулы-1» и скалолазанием. Лиам нередко поражался тому, как она всё успевала в свои-то двадцать лет. В событиях нынешнего вечера не было ничего ужасного, если не считать, конечно, этого оскорбительного вмешательства в его частную жизнь. И, тем не менее, угрюмые черты обнажились на его лице. Лиам несколько раз перевел дыхание, словно запасаясь решимостью, на секунду расслабился, а после его плечи снова напряглись. Чем сейчас ему могла помочь Оливия — он не знал, разве что только усилить его мучения. Девушка грациозно сидела в начале стола, её идеальные каштановые кудри рассыпались по утонченным плечам, а пальчики невесомо скользили по бокалу с шампанским, плескавшимся на дне. Лиам неожиданно вспомнил, как впервые увидел Оливию на одной из тех жалких бизнес-встреч, что называют благотворительными вечерами, как боялся с ней заговорить; и всё обернулось совсем не так, как он представлял, когда шикарная шатенка сама подошла к нему, совершенно смутив, и предложила смыться с худшей в её жизни вечеринки. Возможно, тогда он и влюбился в эту крутую девчонку. Её голубые широко посаженные глаза ярко выделялись на чистой загорелой коже; она была одета в белый топ на тонких бретелях и любимую пару джинсов от Ив Сен-Лоран, а меховая жилетка из кролика висела на спинке стула. Оливия выглядела как звезда, сошедшая с подиума, готовая прямо сейчас сняться для обложки любого модного журнала. Девушка качнула ногой, демонстрируя изящные щиколотки и ступни в бежевых туфлях на таких высоких каблуках, в которых, казалось, можно было только сидеть. — Привет, — с необычайным спокойствием сказал она, взглянув на Лиама. Оливия и Адди — единственные люди, которые не посмотрели сегодня на него, как на пришельца. Лиам действительно был благодарен им за это. Девушка не шевельнулась и не вздрогнула. Она всегда отличалась самообладанием и умением держаться стойкой при любых обстоятельствах. Это было одно из ее качеств, которым Лиам по-настоящему восхищался и которое в то же время больше всего печалило, так как он никогда не знал, что у нее было на уме. — Привет, — он опустился на стул рядом. — Я заказала еду из «Ассаджио». Надеюсь, ты голоден? — сообщила она, естественным движением поправляя волосы, будто ничего не произошло. Лиам кивнул, хотя это было совсем не так — ему ничего не хотелось, кусок в горло не лез. По крайней мере, у него был один выход — напиться и как можно сильнее; это не входило в его планы, пока он не оказался у Харта. Оливия будто не замечала неловкой паузы, продолжая жевать свой бифштекс из мраморного мяса. — У меня самолет через шесть часов, — с этими словами она налила полный бокал шампанского для Лиама и откинулась на спинку стула, сверля его своими голубыми глазами. Полнейшее отсутствие в ней волнения или любого другого чувства вызвали в Лиаме что-то вроде тревоги. — Прости, что пропал, — как можно непринужденнее старался звучать он, делая большой глоток. Он терпеть не мог шампанское. Хотелось пива. — Я нашла занятие поинтереснее, — она обнажила идеальные белоснежные зубы. — Не сомневаюсь, — он заставил себя улыбнуться ей в ответ. Получилось не очень. — Я скучала, — уже серьезно сказала она, поддаваясь вперед и сжимая его руку. — Я тоже. В присутствии Лив шатен чувствовал облегчение вместе с усиливающимся желанием рассказать все до мелочей, но сейчас самым верным решением ему казалось молчание — во всяком случае ему не приходилось притворяться, что всё было в полном порядке. Оливия же решила заполнить эту пустоту; и, попивая алкогольный напиток из бокала, девушка начала рассказывать о своих планах поехать в Вермонт, покататься на сноуборде, покорить новую вершину, о том, какую чудесную кофейню в стиле прованс она посетила неделю назад и что-то ещё. Лиам совершенно её не слушал. — А у тебя как дела? — громко сказала Оливия, почувствовав, что парень отвлекся. — Ты уже выбрал специальность? — Эм, — признаться, рассказывать ему было нечего, потому что он не очень налегал на учебу в последнее время и здорово отстал, — не знаю, может быть, мировая политика или государственное управление. — Понятно. Я не прилечу на следующих выходных. — Почему? — Лиам нахмурил брови и отщипнул виноградинку с блюда. — Есть кое-какое дело в Ричмонде, — она откинулась на спинку стула и достала сигарету из алюминиевой пачки, сунула ее в рот и щелкнула зажигалкой. Только когда она выпустила густой дым изо рта, он почуял, что это была марихуана. Лиам догадывался, почему она не говорит, какое именно дело, она хотела поймать его на допросе и начать упрекать в том, что он ничем с ней не делится, поэтому парень хмыкнул и продолжил есть, не глядя на нее. Он не собирался доставлять ей такое удовольствие. — Ты можешь рассказать мне всё, что угодно. Ты ведь знаешь об этом? — Лицо её вспыхнуло, а потом омрачилось. Очевидно, внутри у Оливии происходила какая-то борьба. — Знаю, — и все же Лиам продолжил молчать, опуская взгляд. Он ковырнул вилкой салат и засмотрелся на свои израненные руки. На самом деле он не всегда был таким закрытым и неразговорчивым, Лиам считал, что у каждого человека были запрещенные темы, которые должны были оставаться только при нём — и в этом нет ничего плохого. Какое-то время Лив молча изучала его лицо, подперев голову руками, а потом встала из-за стола и подошла к нему. Она обняла парня своими тонкими руками и прижала его голову к своей груди. — Мы можем лечь спать, если хочешь? — мягко прошептала она ему в макушку. Он не смог отказать себе в удовольствии провести рукой по ее спине, прихватив заодно и тощие ягодицы. От ее мягкого голоса веяло утешением и теплотой. — Да, — Лиам с усилием поднялся на ноги и слабо улыбнулся ей, — я ужасно устал. Его прошибло странное ощущение того, что он окончательно запутался и застопорился. Будущее не имело никаких очертаний, оно не материализовалось, а сам он словно висел над пропастью неизвестности — еще один маленький толчок, и он потеряет рассудок. Но, когда он оказался в своей тёплой, уютной постели, а Оливия погасила свет и крепко прижалась к нему, Лиам почувствовал себя так, словно ночной чудовищный кошмар бесследно рассеялся. Возможно, так оно и было на самом деле.
Примечания:
Присоединяйтесь к нам в группе Вконтакте (https://vk.com/fandomking), где мы частенько выкладываем эстетику фанфика, какие-то важные иллюстрации к главам и новости!
По многочисленным просьбам мы создали так же плейлист для фанфика!
Главы обезболивающего публикуются и на Wattpad, ссылочка на наш профиль: https://www.wattpad.com/user/loneliness_soul !
