The Last Of The Real Ones

      Пот крупными каплями стекал по мускулистой спине, груди, вискам, попадая в глаза, что крайне действовало на нервы парня, но он не прекращал рьяно бить по боксерской груше. Он испытывал приятную истому в сокращающихся мышцах, ощущал необъяснимую эйфорию, когда сердце громко стучало в ушах, заставляя кровь циркулировать по его венам. Перед глазами мелькали искаженные от боли лица бывших некогда соперников.       В небольшом зале стоял едкий запах пота, было неимоверно душно и темно. Казалось, тучи опустились на город еще гуще, чем раньше — а день не задался с самого утра. Не спасали даже белые стены зала и яркие матрасы с грушами — всё погружалось в мрачные тени. Где-то из-за стен доносились звуки работающего радио, по которому вперемешку с помехами передавали местные новости: о том, как ночью на окраинах ураган снес деревья и заблокировал выезд из города вплоть до обеда.       Длинная челка прилипала к мокрому лбу, и Рэй вот-вот был готов воспылать от собственной ненависти к несправедливости судьбы. Когда сосредотачиваешься на чем-то личном, что ранит больше всего, внутри будто бы открывается второе дыхание. Отец всегда наставлял Рэю проживать ненависть во время боя, представлять перед собой все трудности жизни, чтобы сокрушить противника одним ударом. Ударом собственных страданий.       На боях неплохо платили, всегда находились те, кто готов был бросить вызов, ощущая себя чертовым победителем всех времен, плюс те, кто ставил неплохие деньги на его победу, спонсировали жизнь Рэя. Были и частые «фанаты» этого зрелища, хорошо знающие все возможности молодого парня, идущего по головам других бойцов, вырывая через пот и кровь верную победу. По сути, Рэю было нечего терять, каждый свой бой он проводил, как последний, отправляя соперника в нокаут и получая за это нужную сумму. Рэй не винил своего отца, когда в очередной вечер собирал рюкзак, кидая туда свежие бинты и бутылку воды.       Даже сейчас, готовясь к важному бою, который покрыл бы все расходы на новые медикаменты, парень не мог перестать думать о том, что случилось пять лет назад. На кон было поставлено слишком многое. Рэй с энтузиазмом бил по груше до тех пор, пока бинт на правой руке не развязался, и он остановился, чтобы исправить это. В голове роилось чересчур много мыслей, которые сводились только к одному человеку, который в одно мгновение разрушил жизнь в доме Брейкер.       — Почему остановился? Продолжай в том же темпе, ты же не хочешь опозориться, — крикнул Алан, входя в зал и убирая сотовый телефон в карман.       — Нужно открыть окна, — ответил Рэй. — Здесь душно, я не могу сосредоточиться.       — Открывай быстрей и приступай к подходу на ноги. Я арендовал для тебя этот зал, чтобы он простаивал?       Едва Рэй распахнул окна, в помещение тут же ворвался освежающий ветерок. Парень протер лоб тыльной стороной ладони, наслаждаясь тем, как холодный воздух обволакивает его разгоряченное тело. Дождь не унимался ни на секунду, продолжая шумно барабанить по асфальту, смывая пыль с тротуаров, а где-то вдалеке раздавались приглушенные раскаты грома.       — Резвее! Я уже приготовил тренажер, — взревел Алан, вырвав Рэя из мыслей и заставляя немедленно приступить к дальнейшим упражнениям. На тренировках обычным делом было, что его отец превращался в сурового тренера, который мог бы построить целую команду, будь она у него. Сам он с раннего детства занимался боксом и считал боевые искусства образцом настоящего мужского спорта.       Спустя час подходов на пресс, силовых нагрузок на руки и ноги, а также отработки ударов на груше — Рэй чувствовал себя выжатым на все сто процентов. Алан изматывал его, не давая расслабиться, добиваясь лучших результатов и поддерживая тонус мышц в первую очередь своего подопечного, и только потом сына. Когда Рэй услышал желанное «на сегодня достаточно», его ноги слегка подрагивали от напряжения, а костяшки изнывали от ударов вразрез.       Юноша уже зашёл в раздевалку, потирая ноющую шею, когда отец окликнул его. Он бесцеремонно распахнул дверь и облокотился на косяк, складывая руки на груди.       — Рэйнер?       — Что еще?       У него не было сил злиться, но в голосе открыто доносились нотки раздражения.       — Так как дела в колледже с тестом?       — Никак. Результаты будут на следующей неделе. — Рэй знал, что этот вопрос был брошен вскользь, отец на самом деле не интересовался успеваемостью сына, и его подозрения оправдались.       — И кое-что ещё… Я хотел бы извиниться за вчерашнее, — тяжело выдохнул отец, склоняя голову на бок. — Я не должен был бить тебя. Я поступил как кретин и… Просто прости меня за срыв, хорошо?       Мужчина свел челюсть, как будто произнести эти слова было для него настоящей пыткой, но он по-прежнему смотрел сыну прямо в глаза. Повисло молчание, Рэй испытывал горечь от невысказанных обид — он не мог постоянно оправдывать отца одним их родством. Сил препираться совсем не осталось, к горлу подступил ком.       — Окей, нет проблем, — наконец сказал парень голосом полного равнодушия.       Рэй сразу же отвернулся и начал копаться в шкафчике, где оставил свои вещи. Он нарочито долго возился с вещами. А когда взял оттуда принадлежности для душа и старое махровое полотенце, отца уже не было в раздевалке.       Даже не промыв волосы шампунем, Рэй наспех принял душ, оделся в чистую одежду и уже через несколько минут стоял на парковке, опираясь на байк, пытаясь подкурить очередную сигарету. Само курение больше не доставляло удовольствия, и он подумывал бросить эту пагубную привычку, хотя это не имело особого значения для него. Он вообще был уверен, что сможет это сделать в любой момент, когда захочет. Только этот день был точно не сегодня.       Алан вышел немного позже, звеня ключами от своего старенького подержанного пикапа. Он был списанный страховыми компаниями и достался Брейкеру за три тысячи долларов от старого Джима, чья автомастерская находилась на окраине округа. Он махнул сыну рукой и поспешил скрыться от дождя. Раньше его дальнейший маршрут не отличался разнообразием: он садился в машину и через холм Сандхиллс ехал в центральную часть города. В магазинах после десяти часов не продавали алкоголь, но в баре «Кольт» с удовольствием наливали пшеничный виски. Алан был завсегдатаем этого заведения на протяжении долгого времени. Обычно это были несколько месяцев, пока разум и совесть не брали над ним верх, и он снова переставал пить. Большинство знакомых жалели Алана и прощали ему многолетнее пьянство. Но только не Рэй.       Юноша махнул отцу в ответ и решил, что последнее место, куда он хочет сейчас поехать, так это домой. Рэй разблокировал телефон и набрал номер друга.       После несколько гудков, Кайл ему ответил:       — Дружище.       — Ты дома? — спросил Рэй, перекатывая сигарету между пальцев. Кайлу не нужно было отвечать, так как работающий телевизор и голоса сестер сказали все за него.       — Да.       — Не хочешь покурить?       На другом конце провода после секундного молчания послышался громкий вздох.       — Рэй…       — Можешь не продолжать, — ответил он, крепче сжимая между пальцев сигарету.       — Отец вернулся на два дня раньше. Мама готовит семейный ужин, — протараторил Кайл, и Рэй знал наверняка, что при этом он закатил глаза.       — Все нормально. Сегодня я ужасно устал, поэтому, наверное, сразу же лягу спать, когда доберусь до дома.       — Мы можем покурить завтра?       — Да, ладно, — он не скрывал, что был расстроен, — передавай всем привет.       Рэй сбросил вызов и положил телефон в карман. Он не мог держать обиду на Кайла только потому, что у того были нормальные отношения с семьей, которая проводила вместе праздники, ездила компанией на отдых и, да, собиралась за семейным ужином.       Отец Кайла часто рассказывал историю о том, что семья Кинг была в числе первых жителей, и что они стали свидетелями того, как в 1699 году их поселение переросло в город Вильямсбург, названный в честь короля Вильгельма III. Едва ли все в это верили, но помалкивали, с улыбками слушая байки Рейнольда. Кайл был первым ребенком в семье, и многое зависело от его будущего. Не хотелось и думать, что «королевский» род перестанет существовать. Родители распланировали его жизнь на долгие годы. Благодаря их заботе Кайл никогда не испытывал недостатка в деньгах. Они не слишком баловали его, но, тем не менее, у Кайла всегда было всё самое лучшее. Юноша, безусловно, был благодарен им, но, когда пришло время выбирать университет, он нередко устраивал скандалы, не желая подчиняться воле родителей. Дело в том, что Кайл страстно желал изучать языки, а Рейнольд всем сердцем надеялся, что сын пойдет по его стопам, поступит в Принстон и освоит специальность «Международные отношения». К счастью в первую очередь для самого Кайла, его мать забеременела близнецами, одним из которых был мальчик. Рожать в её возрасте было рискованно, но Келли католичка, ходившая в церковь каждое воскресенье и обожающая своих детей больше всего на свете, поэтому речи об аборте и быть не могло. Наверное, поэтому их семья была такой большой.       Рэй застегнул куртку до верха, запрыгивая на байк. Тот отливал серебром, напоминая замершего зверя. Рэй, как и любой парень, обожал свой мотоцикл и по праву считал совершенством. Каждый раз он получал необходимую дозу адреналина, варьируя между автомобилей на дороге и проскакивая на едва загоревшийся красный свет.       Накинув шлем, заведя его медленно с полтычка и поревев мотором, он резко сорвался с места, выезжая на трассу, усеянную сотней огней, прямо под грозу. Капли проливного дождя окатили байк, и самого Рэя тряхнуло от озноба. Будучи на полпути к дому, он ощутил, как его телефон начал надоедливо вибрировать. Постоянное гудение в кармане жутко раздражало, и парню не оставалось больше ничего, кроме как свернуть на обочину. Он поставил байк на подножку и ответил.       — А ты настойчивый.       — Слава Богу, ты ответил! — облегченно вздохнул Кайл. — Мама предлагает тебе поужинать с нами. Так что гони свой байк сюда.       — Я не знаю, — колебался Рэй, пытаясь уберечь телефон от холодных капель. — Я уже почти дома.       — Не ври. Ты сейчас должен быть примерно на семьдесят четвертой улице.       — Я ехал довольно быстро.       — Ты хочешь, чтобы она рассердилась? — не унимался Кайл. — Она даже несколько раз прыснула на себя духами. Она ждет тебя, — мягко добавил он.       Рэй закусил губу, обдумывая свое решение. Живя в огромном доме, имея приличное состояние, Кинги никогда не задирали носа, ни с кем не скандалили, проявляли щедрость и сочувствие по отношению к менее удачливым. Каждый раз Рэй испытывал неловкость, появляясь в их особняке, поэтому чаще всего это происходило тогда, когда дом погружался в сон, а они с Кайлом на цыпочках пробирались внутрь и через окно в его спальне выбирались на крышу, а уже после — на чердак, чтобы покурить.       — По правде говоря, я дико голоден, — сказал он после небольшой паузы.       — Вот и отлично. Мне надо помочь маме переодеть Джессику. Ворота открыты.       Брейкер завел мотор и свернул на дорогу, которая вела на Брукс-стрит. Почти все дома в этом престижном районе были отделаны белым или серым сайдингом, маленькие садики украшали раскидистые сахарные клены и ухоженные клумбы, по заборам стояли аккуратно постриженные кусты кипариса. На праздники главную улицу украшали маленькими фонариками, освещающими дорожку к большому пруду, близ которого ежегодно проходили ярмарки.       Рэй остановился у подъездной дорожки под навесом, медленно слезая с сидения. У ворот его встретил Кайл с сигаретой во рту. Волосы парня торчали во все стороны, влажная погода это только ухудшала, хотя у него практически всегда была такая прическа, исключая дни, когда Кайл хотел произвести на кого-то особое впечатление. Чаще всего этому рангу особого положения соответствовали собеседования для очередных языковых курсов или вечеринки в колледже. Он был одет в узкие тёмные джинсы и светло-серую рубашку, небрежно расстёгнутую на верхние пуговицы и так выгодно подчеркивающую цвет его голубых глаз, а на правой руке блестели позолоченные часы и именная печать. Рэй всегда считал, что Кайл вписывался в тусовку колледжа больше, чем он сам. Конечно, так было не всегда: в старшей школе в их подростковый период различий между ними практически не существовало.       Кайл смотрел на друга теплым дружеским взглядом, слегка улыбаясь, пока Рэй копался в проводке и оглядывал байк со всех сторон.       — Хорошая погодка для мотоцикла, да? — с издевкой произнес он.       — Я не мог его оставить на парковке.       Брейкер вдруг почувствовал себя в странном и, на удивление, неудобном положении. Он нервничал, потому что всегда избегал подобных приглашений. Небо над головой было почти черным, становилось довольно холодно, а из дома доносился веселый смех и фальшивые звуки пианино. Сейчас ему безумно захотелось развернуться, сесть на байк и быстро и незаметно уехать.       — Пошли уже, ма почти закончила.        Больше не проронив и слова, Рэй последовал за другом, пристыженный и смущенный своим положением. Они вошли в дом, и, пока юноша снимал ботинки, его лицо начало пощипывать от тепла. Кайл сразу же умчался на кухню, чтобы помочь матери накрыть на стол, а Рэй остался стоять у входа, сжимая руки в карманах.       — Здравствуй, — у Келли в руках была стопка тарелок. — Как ты, милый?       — Все в порядке, — заверил он, хотя чувствовал, как по спине и груди все еще стекают холодные капли.       — Ты же весь промок, — воскликнула она, оставляя тарелки на комоде у большого зеркала в коридоре и складывая руки на поясе в деловой позе.       Мягкий приглушенный свет гостиной искрился в её светлых волосах. Она была одета в черную блузку и брюки-клеш. В ушах вспыхнули золотые сережки с красными рубинами, когда она подошла ближе. Тогда-то Рэй и уловил приятный запах её дорогих духов.       — Я дам ему сухую одежду, — сказал Кайл, выходя из кухни с тарелкой салата, после размещая её в центре стола. — Пошли.       Кайлу пришлось подтолкнуть друга, так как тот все еще нерешительно стоял, переминаясь с ноги на ногу.       — Не задерживайтесь там! — крикнула им в след Келли.       Парни поднялись по извилистой лестнице из белого мрамора и миновали восточное крыло дома. На светло-коричневых стенах в коридоре не было никаких фотографий или картин, только позолоченные светильники в виде свеч. Дверь в комнату Кайла находилась в самом конце коридора, на ручке висела белая табличка с надписью «Ок. Ты можешь зайти, но моя комната — мои правила», скорее оставленная ради забавы его младших сестер.       — Расслабься, — сказал Кайл, как только они зашли в его спальню, — мама проявляет чрезмерную заботу ко всем, — успокаивал он, одновременно подходя к шкафу, чтобы найти для друга свитер и джинсы.       Спальня отличалась от комнаты Рэя: большая кровать, застеленная стеганым фланелевым одеялом, плазменный телевизор, собственная ванная комната. Посередине лежал пушистый белый ковёр, всё вокруг пахло свежестью и одеколоном самого хозяина. У письменного стола — на котором был постоянный беспорядок, сколько бы Келли не пыталась там убрать — стоял большой стеллаж со словарями и книгами иностранных авторов; у кровати обосновалась стереосистема с кучей дисков французских и испанских исполнителей. Однажды Рэй застал друга, слушающего немецкий рэп. Брейкер никогда не понимал дикую увлеченность друга языками, но кто он был такой, чтобы судить. Сам-то зависал в грязных залах, устраивая показательные бои для тех, кто делал свои ставки, и не важно: на него или его соперника.       — Надевай. — Кайл кинул на край кровати черный свитер и синие джинсы от Томми Хилфигера.       — Мне кажется, я зря приехал. Это семейный ужин, — бубнил он, снимая мокрую футболку. — И твои сестры могут смутиться.       — Шутишь? — хмыкнул Кайл. — Они обожают тебя. Недавно я слышал, как Тина с подругой по телефону обсуждали твои татуировки и тело.       Рэй скривился в недоумении и предпочел не комментировать это, продолжая переодеваться.       — У тебя на спине справа большой синяк, знаешь? — Кинг уже лежал поперек кровати, наблюдая.       На лопатке Рэя и в самом деле выделялась ярко-фиолетовая гематома приличных размеров. Она досталось ему в последнем бою от темнокожего француза, вдвое старше и громаднее его. В этом и была главная проблема незаконный боев без правил: никогда не знаешь, каким будет твой соперник.       — У тебя много общего с сестрой.       Кайл вопросительно посмотрел на Рэя.       — Тоже засматриваешься на мое тело, — пояснил тот.       — Я беспокоюсь о тебе, идиот.       Мало того, что Кайл истекал сочувствием, были времена, когда Рэй в этом нуждался, потому что немного жалости никому не помешало, но сейчас был не тот случай. Хоть место ушиба болью отдавало в позвоночник, он старался делать вид, что это пустяки.       Рэй не успел ничего ответить, так как снизу послышался голос Келли, которая звала мальчиков к столу, и Кайл сразу подскочил с кровати, направляясь к двери.       — Веди себя естественно, я понимаю, что тебе не приходилось раньше беседовать с моей семьей дольше пятнадцати минут, но ради вкусной еды ты должен постараться вытерпеть это.       — Все нормально, я вроде как не твоя девушка, которую ты привел знакомиться с родителями.       — О, заткнись, — простонал Кайл.— Просто не ляпни что-нибудь лишнее.       — Например? — уставился на него Рэй.       — Например, что у тебя скоро очередной бой. Она переживает, что ты и меня в это втянешь.       — Ты же хрупкий, куда тебе?       — Все, завались и пошли, наконец, поужинаем.       Отец Кайла что-то читал, сидя в кресле, младшие близняшки смотрели очередной эпизод «Адской кухни», не обращая ни на кого внимания, малыши играли на полу, а Бекка и Тина хихикали и перешёптывались. Хоть Рэй и старался вести себя спокойно и непринужденно, волнение пока побеждало его.       У Кайла было пятеро сестер и один брат, спасший его от Принстонского университета. Когда его мать выписали из роддома, и Кайл впервые держал малышей на руках, он сладко ворковал младшему брату слова благодарности. «Спасибо, что так вовремя родился, приятель, — шептал он, сжимая маленькие пальчики Нейта, а тот в свою очередь с любопытством рассматривал лицо пока незнакомого ему человека, — очень надеюсь, что, когда ты подрастешь, тебе искренне захочется в Принстон». Отец тогда с грустью посмотрел на старшего сына и решил, что больше не станет вставать на его пути.       Рейнольд свернул газету и положил её на столик, вставая со своего кресла в тот момент, когда Келли с улыбкой выбежала из кухни с графином вишневого сока.       — Прошу всех к столу, — сказала она, забирая малышей с пола и усаживая их на стульчики для кормления, установленные по обе стороны от нее.       — Здравствуй, Рэйнер, — поздоровался мужчина, пожимая ему руку. — Как там поживает твой отец? Давно мы с ним не виделись.       — Спасибо, он в порядке, — его пожатие было твердым и сильным, а глаза за стеклами очков в роговой оправе по-доброму смотрели на него.       — Привет, — протараторили в один голос девочки, на что юноша приветливо, и в тоже время довольно неловко, им улыбнуться. Если кто-то и считал, что Рэй умел пользоваться своей красотой, то тот глубоко ошибался. Он вел себя излишне скованно, стараясь перебороть свое стеснение.       — Он больше не прикладывался после того случая в суде? — задал вопрос мужчина, только они сели за стол.       — Рейнольд! — взвизгнула миссис Кинг, ударяя мужа по руке.       Она сглотнула тяжелый ком, и ее нижняя губа начала подрагивать. Девочки лишь переглянулись и пожали плечами, наблюдая за этой картиной, и это первый раз за вечер, когда Кайл начал сливаться с бордовыми стенами столовой.       В этот момент сердце Рэя так сильно грохотало, гоняя кровь по телу и приливая ее огромным количеством к щекам, которые тут же начали пылать из-за волнения. И это жутко его смущало. Ведь он не мог ничего поделать со своим телом.       — Прости, я сказал что-то не так? Я просто поинтересовался.       — Пап, перестань, — взмолился Кайл.       — Все нормально, — наконец заговорил Рэй, — в смысле, с папой. Он не пьет уже больше четырех месяцев.       Кайл судорожно выдохнул, он был уверен, что ничего хуже выйти уже не сможет.       Рэй предпочел, чтобы никто не знал том, как Алан пьяный явился на заседание суда и начал выкрикивать проклятья и прочие слова ненависти. Он вообще предпочел, чтобы того дня не было вовсе. Но прошлое не изменишь, и, пока его отец делал вид, что ничего не произошло, Рэю каждый раз выслушивал подобные вопросы. Даже Лиам не упустил возможность поддеть его с издевкой при всех в лекционном зале. Он чуть не сгорел от стыда, сделав вид, что не услышал этих слов. Кайл тогда пылко заговорил на испанском, и Кэлхоуну пришлось заткнуться, потому что даже его приятели засмеялись.       — Еда остывает, — перевела тему Келли. — Рэйнер, ты просто обязан попробовать ризотто. Сегодня получилось лучше, чем обычно, — она улыбнулась, передавая ему блюдо.       — Спасибо, пахнет замечательно. Уверен, на вкус еще лучше, — ответил он с вежливой улыбкой, накладывая рис на тарелку.       Дальше были слышны только постукивание столовых приборов, крики малышей и споры девочек: кто же должен победить в новом сезоне «Адской кухни». Келли каждый раз успокаивала их, забирая Нейта — самого младшего и единственного брата Кайла — на руки, пока мистер Кинг старший оттирал рубашку от морковного пюре Джессики.       — Рэйнер, у нас не всегда такой дурдом, — усмехнулась Келли.       — Не слушай ее, такое каждый день, — слишком громко, так, чтобы все расслышали, сказал Кайл, наклоняясь ближе к уху друга.       Все за столом засмеялись, и хоть годовалые дети, очевидно, не понимали ничего, заливисто захохотали вместе со всеми. В тот момент Рэя окутала нежная грусть, он по-доброму завидовал Кайлу.       — Интересно, завтра тоже будет такая паршивая погода?       Парни устроились на плетеных креслах, расположенных на веранде дома Кингов, в руках у них были банки охлажденной газировки. К вечеру ветер стал более теплым, и находиться на улице было намного приятнее. Асфальт отблескивал темные блики, когда об него разбивались свежие капли дождя. На Брукс-стрит в домах напротив горели окна: сквозь плотные шторы проходили теплые лучи света. Кто-то выключал свет и, валясь с ног от усталости, ложился пораньше спать, чтобы на следующий день рано встать на работу, кто-то вместе со своей семьей смотрел вечерние передачи по главному каналу, а кто-то попросту не вернулся домой. Все люди были такими разными и похожими, одновременно.       — Вполне возможно, — ответил Рэй, отпивая из своей банки. — Тогда мне придется оставить байк дома.       — Ты в своем уме приехал на нем сегодня?       — Давай, дерзай. Можешь прочитать мне лекцию, что по утрам нужно смотреть неправдивые прогнозы.       — Еще чего, — ухмыльнулся Кайл и пнул друга в колено. — Делать мне нечего.       Рэй пнул его в ответ, и друзья еще некоторое время шутливо толкали друг друга, после чего между ними образовалась уютная тишина. Они так и сидели, молча попивая свои напитки, пока Рэй не проследил за взглядом Кайла. Юноша смотрел в сторону домов в конце улицы и, сжав губы в тонкую полоску, очевидно, о чем-то размышлял.       — Хочешь что-то рассказать?       — Нет. С чего ты взял? — Кайл тут же очнулся и принял менее напряженную позу.       — Не знаю, мне так показалось.       — На самом деле… есть кое-что. Но не уверен, что ты хочешь об этом говорить.       — Серьезно? Ты только что смотрел на дом Харта, думаешь, я не понял? Я твой друг, Кей, и я знаю тебя лучше, чем кто-либо.       Кайл поставил газировку на деревянный столик рядом и, нахмурившись, сложил руки на колени. Рэй ждал, когда друг соберется с мыслями и расскажет ему всё: по статистике половина таких серьезных разговоров была построена на очередной выдуманной драме. Только сейчас это касалось ещё одного человека, которого Рэй не особо переваривал.       — В общем, сегодня кое-что произошло… И, да, не смей закатывать глаза, — быстро пробормотал он.       — Я постараюсь.       — Не перебивай, — проворчал Кайл, вызвав у Рэя ухмылку.       — Тренер приказал нам бежать кросс в парковой зоне за колледжем. Конечно же, ты видел, что происходило за окном. Я пробежал уже целых три круга, когда начало снова лить, всю дорожку к чертям размыло.       Рэй смотрел на друга и даже не мог предположить, чем закончится эта история.       — Я поскользнулся прямо на середине очередного круга. Ничего серьезного, просто подвернул ногу, но на тот момент мне казалось, что я больше никогда не смогу ходить, — с тоской в голосе сказал Кайл и, снова взяв газировку, глотнул. — Я валялся там, пока дождь бил в мое скорченное лицо.       Брейкер не знал, что и сказать, он едва выдавил:       — Но ведь кто-то должен был тебя заметить и помочь дойти до кампуса?       — Ха, — нервно усмехнулся Кайл. — Вот именно, что никого не было рядом. Разве что позади меня всё это время бежал Айден. Я растирал свою лодыжку, когда он просто пробежал мимо меня, даже не сбавив скорости. Я готов поклясться, что он видел меня! Просто этот индюк не хотел замечать. А еще учится на медицинском! И кто он после этого? Enfant de pute [1].       Рэй не знал, что означали последние слова Кайла (а такое происходило часто, ведь его друг любил говорить на нескольких языках одновременно) — но он итак мог догадаться, что это было ругательство в сторону Харта. Рэй полностью разделял отношение друга к нему.       — Харт настоящий осёл! — ответил он. — Неужели ты из-за этой ерунды так расстроился?       — Я лежал в грязи! А он просто пробежал мимо. Это унизительно.       Кайл поежился то ли от подувшего ветерка, то ли от воспоминаний.       — А сейчас?       — А сейчас мне просто плевать. — Рэй недоверчиво посмотрел на друга, и тот всё-таки решил сознаться. — Ладно. А что если бы всё могло быть хуже? Разве их там не связывает Клятва Гиппократа?       — Не забывай, о ком ты говоришь.       — Ты прав, конечно, и забей, — прочистил горло Кайл и откинулся назад. Весь оставшийся вечер он то и дело кидал мимолетные взгляды в сторону такого знакомого дома внизу Брукс-стрит, что не осталось не замечено Рэем, но тот предпочел промолчать, и просто продолжал свой рассказ о том, как он снова завалил тест по экономике.       Рэй почувствовал, как екнуло его сердце, когда он увидел абсолютно темные окна дома. Ворвавшись внутрь, он включил свет и вбежал в холл.       — Где тебя носило? — голос отца был глубокий и выразительный.       Брейкер старший сидел на диване спиной к нему с бутылкой пива, которую Рэй окинул недовольным взглядом. Он повесил куртку на крючок, так и не ответив.       Алан был сосредоточенным и мрачным. Хоть он и не выглядел на свой возраст, в уголках его больших глаз пролегли глубокие морщины, а на смолистых волосах проблескивала седина. На подбородке виднелся шрам, похожий на спираль. Он родился в поселке Абингтон, штат Коннектикут. Его отец был фермером, а мать — учителем биологии в местной школе. Он с детства занимался боевыми искусствами, пока в 1990 году не был призван на военную службу в Азию, где приобрел свои диктаторские замашки. На первом году службы ему сообщили, что отец умер от обширного инфаркта прямо на работе, и только в 1992 он демобилизовался из-за болезни матери. На пятидесятом году жизни ей поставили диагноз лейкемия. Алан переехал вместе с матерью в Вирджинию, так как женщина в предчувствии смерти пожелала прожить последние дни на родине своих родителей и детства. Если бы не болезнь матери, он никогда бы не обратил внимания на эту скромную, темноволосую девушку, которая впоследствии стала его женой и матерью его единственного ребенка. Здесь он уже и начал свою карьеру тренера. Они не были примером идеальной семьи. Мужчина постоянно пропадал на тренировках, а Миранда, так звали девушку, — на дежурствах в больнице. Даже когда родился их первенец Рэй, мало что изменилось. Едва малыш научился ходить, Алан уже начал брать его на свои тренировки. Тогда всё и началось.       — Это безалкогольное, — не двигаясь с места, произнес мужчина.       — Ясно, — безразлично ответил Рэй, а внутри он выдохнул с облегчением.       — Так, где ты был?       — Ужинал у Кингов.       — А я давился вчерашней пиццей, — Алан хмыкнул, будто находя это забавным.       Рэй снял ботинки, оставляя их на обувной полке. Он напомнил себе в очередной раз, что нужно отремонтировать болтающуюся дверцу.       — Это не мои проблемы, — он провел рукой по шее, которую, кажется, потянул на тренировке, — я пойду спать.       — Не хочешь узнать, кто будет твоим соперником? — отец быстро встал, оставил бутылку на столике и подошел ближе к сыну. Голос у него был глубоким и выразительным, а движения решительными.       Без единого слова Рэй сложил руки на груди, поворачиваясь к нему лицом. Как будто до этого его интересовали имена этих парней.       — Уиллиам Кэлхоун.       Голос отца отозвался эхом в тишине дома, и Рэй шумно выдохнул, он выглядел обескураженным и не совсем понимал, что происходит. Сначала он опешил, как будто его окатили тазом с ледяной водой, а потом кинулся вперед, хватая отца за грудки.       — Ты думаешь это, блять, смешно, а? — На его лице заиграли желваки, а в глазах пылала чистейшая ярость. — Это вообще не может быть смешным!       — Рэй, остынь. — Отец не сопротивлялся, лишь со скучающим выражением лица ждал, когда сын его отпустит.       — Зачем ты это устроил? — он осторожно отпустил его. — Зачем? — прошипел парень, готовый в любую секунду взорваться от раздирающих его грудную клетку ненависти и гнева.       Его кожа вдруг покрылась холодным потом. Он вытер лоб тыльной стороной ладони и взглянул отцу прямо в глаза, не в силах ни говорить, ни двигаться, превозмогая тошноту. Усилием воли Рэй подавил нахлынувшую на него ненависть, которая уступила место ярости.       — Я ничего не устраивал. Это его инициатива. Я лишь ее поддержал.       — Он сам вызвался драться со мной? — недоверчиво переспросил Рэй.       — Теперь ты понимаешь, почему этот бой так важен?       Юноша приоткрыл рот, но не произнес ни слова. Он не мог поверить своим ушам, в голове просто не укладывалось. Алан подошел ближе и крепко сжал плечо сына.       — Мы справимся со всем, слышишь? Ты обязательно надерешь зад этому напыщенному сосунку.       Рэй почти неуловимо кивнул и все также без слов отрешенно отправился в свою комнату.       Какой же мир жестокий и мерзкий. Рэй вошел в спальню, с громким хлопком закрыв дверь, отчего книги с комиксами на хилой деревянной полке мелко задрожали. Парень, стискивая челюсти, вложил всю свою злость в то, как бешено опрокинул контейнер с грязной одеждой. Темные футболки для тренировок, белоснежные рубашки для занятий в колледже, джинсовая куртка с огромным пятном на рукаве от мазута, которое он поставил, в последний раз ремонтируя тормоза — вещи хаотично разлетелись по всему полу.       После долгих лет унижения этот мерзавец решил сойтись с ним на его же территории. Кэлхоун захотел довести все до конца, поставить ту самую точку, которая означала бы победу лишь одного из них. Рэй покажет ему, как он ненавидит фамилию Кэлхоун. Это был момент, подаренный судьбой, чтобы доказать Лиаму, его семье, что Рэй готов им противостоять.       Юноша обессилено упал лицом на кровать, так что пружины, скрежетав, прогнулись под его весом. Держать угнетающие мысли в себе было ужасно, а разговаривать с отцом в таком состоянии — еще хуже. Поэтому он решил, что обо всем должен сейчас же рассказать своему лучшему другу.