День первый
22 августа 2018 г., 10:40
Примечания:
СОВЕРШЕННО И ОПРЕДЕЛЕННО НЕ БЕЧЕНО! ПБ люблю и приветствую, особенно с пояснениями!
Принимать всё как есть — Вот что делает тебя человеком. Взлёты и падения на жизненном пути, Чтобы получать вторые шансы. Хотел бы я знать, на что это похоже — Беспокоиться о том, что правильно, а что нет. Я хочу, чтобы кто-нибудь мог помочь мне отыскать… Отыскать то место, где я свой, но… © Three Days Grace — I am machine
Гарри в очередной раз обвёл взглядом столпившихся перед ним первокурсников. Даже несмотря на их недолгое пребывание в Хогвартсе, между красным и зелёным факультетами всё равно стояла незримая стена. К сожалению, сколько бы директора школы или распределительная шляпа не просили факультеты быть дружнее, здоровая конкуренция слишком быстро переходила во вражду. В этом году сдвоенные полёты были у Гриффиндора и Слизерина, вместо того же Гриффиндор — Райвенкло в прошлом, что не делало уроки Гарри хоть немного проще. Совсем не делало. Заранее несчастный преподаватель искренне попытался сделать хмурое лицо, но видимо дети ещё были слишком неопытны и восторженны, чтобы понять, насколько близко их факультеты находились к снятию баллов, веди они себя подобным образом. Оставалась надежда, что это понимание выработается практикой. Повезёт если курсу к третьему. Но пока они шептались, трясли мётлами, норовя разбить друг другу головы, а особенно странная парочка пыталась подметать ими землю. От его обречённого вздоха мальчишка, подобравшийся слишком близко, нервно пискнул и попятился обратно к сокурсникам. Атмосфера вокруг убивала своей несерьёзностью, разрушая тем самым весь учебный настрой. Нужно было что-то срочно делать, например, начинать вступительную речь, которую Гарри даже выписал в этот раз на отдельный лист, начав заучивать ещё за неделю до занятий, чтобы в этом году уж точно ничего не перепутать. Но горящие в предвкушении глаза и поднятые вверх руки ясно давали понять: занятие снова пойдёт не по плану. — Здравствуйте, первокурсники, меня зовут Гарри Джеймс Поттер, для вас — мистер Поттер, и я ваш преподаватель по курсу Полёта на метле, — нужно было просто закончить вступление, пока вон тот маленький слизеринец не выкрикнул что-то прямо с места. Гарри видел, что не только у Слизерина терпение было на исходе, гриффиндорцы молчали лишь из уважения к своему декану, которого и так успели достать за вчерашний вечер и утро. Оставалось лишь последнее средство — пойти на компромисс. Компромиссы Гарри тоже не любил, пылкая натура не давала порой времени на обдумывание идеальных условий, и маленькие шантажисты выторговывали себе иногда слишком льготные поблажки. — Я отвечу на ваши вопросы после занятия, — количество рук поуменьшилось, но желания учиться определённо не прибавилось. Ну что ж, их проблемы. Профессор Поттер пока ещё не слыл пугающим деспотом, но видит Мерлин, ему ничего не стоило потренировать снейповскую походку. — Начнём. Итак, у всех присутствующих есть школьные мётлы? — дети энергично закивали, а кто-то особенно смелый даже попробовал на метлу присесть, что, разумеется, закончилось нелепым падением и дружным смехом. Маленький гриффиндорец, напоминающий Гарри Дина Томаса, не стал обижаться, а лишь смущённо улыбался, чем явно заслужил у однокурсников свою долю уважения. Чуть более близкая к рабочей атмосфера дала Гарри возможность почти идеально провести урок. Было бы лучше, решись Лили хотя бы дотронуться до метлы, но об этом пока стоило лишь мечтать. — Напоследок хочу вам напомнить, что первокурсники не могут привозить в школу собственные мётлы или участвовать в Квиддиче. Без всяких исключений, — взлетевшие в воздух руки, явно свидетельствующие о желании учеников поспорить и высказать недовольства, вовремя напомнили ему о злополучном обещании. — Теперь вы можете задавать вопросы. — Это правда, что вы в разводе, мистер Поттер? — Гарри нервно вгляделся в толпу и с облегчением заметил, что Лили отвлечена разговорами с однокурсницей. К своему стыду он пока так и не запомнил половины имён, поэтому отчасти кого-то напоминающая слизеринка, задавшая настолько бестактный вопрос, всё равно в итоге оказалась ему незнакома. — Никаких личных вопросов, мисс? — девочка чуть вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, гордо поднимая и без того приподнятый носик. Смутно знакомый жест вызвал в Гарри бурю эмоций, скрыть которые ему было, наверное, даже труднее, чем ей. Чёртовы слизеринцы. — Тереза Забини, сэр, — что, в принципе, было заметно по столь знакомому поведению. Видит Мерлин, первый день в Хогвартсе ещё никогда не был таким трудным, даже когда сам Гарри приезжал сюда учиться. — Есть ли у вас вопросы касательно предмета, мисс Забини? — девочка отступила назад и покачала головой, тут же начиная возбуждённо шептаться с подругой. Слизеринцы пусть и не желали повторить её опыт, всё равно смотрели с одобрением, да даже гриффиндорцы перешёптывались глядя на неё со слабо скрываемым восторгом. Может для дружбы факультетов не хватало какой-то мелочи? Доведения до принудительного отпуска профессора Поттера, например?! — Если вопросов касательно предмета нет, — ученики отрицательно помотали головой. Точнее меньшая их часть, ибо остальные уже, слушая вполуха, потихоньку принялись шептаться и решать свои, безусловно, важные проблемы. Гарри вздохнул ещё раз и, признав попытки вернуть внимание безуспешными, продолжил с середины фразы: — тогда объявляю наше первое занятие оконченным. Всем спасибо. — Спасибо, мистер Поттер! Нестройный хор голосов выкрикнул радостные прощания, и маленький зелёно-красный вихрь унёсся с поля в сторону ангара для мётел. Гарри боялся даже представить ожидаемый разгром, но бежать вперёд них и командовать укладкой инвентаря не было никаких сил. Впереди, после обеда, ожидалась ещё и тренировка с квиддичной командой Гриффиндора, и он ну никак не верил в то, что всё пройдёт хорошо. Тяжёлые хогвартские будни научили не надеяться на благополучный исход любых планов. Одёрнув испачкавшуюся мантию и перевесив свою метлу через плечо, он решил не заморачиваться и пройти прямо в собственные спальни, выгрузить поклажу и, может быть, успеть к концу обеда. На душ, смену одежды или хоть что-нибудь требующее активных телодвижений требовалось слишком много несуществующей сейчас энергии. Уже идя по узким коридорам замка Гарри понял, что со своими тревожными мыслями о первокурсниках совершенно забыл про то, что в сентябре в школу вернулся весь Хогвартс. А если весь, то это значило, что за любым поворотом его могло ждать… — Ми-истер Потте-ер, здравствуйте. Вот это. — Здравствуйте, мисс Бэлл. Как прошли ваши каникулы? Успели замучить родителей бесконечными хогвартскими сплетнями? — говоря откровенно, Гарри нравилось общение с этой бесконечно назойливой, доставучей, просто невозможно активной гриффиндоркой. Иногда ему казалось, что во всей школе она одна не видела в нём некого идола. Но были и минусы. — Ох, мистер Поттер, вы не поверите… Всю дорогу до Большого зала, а о собственных планах пришлось забыть, Мариса не переставая рассказывала о своих летних впечатлениях, кажется даже не дыша. Блестящий значок Старосты факультета не давал Гарри и надежды отделаться от неё в ближайший месяц. Или два. Пока её внимание не отвлечёт хоть что-нибудь другое. Проходя мимо лестничного пролёта он невольно заострил внимание на странной картине, сменившей нарисованную колченогую табуретку, на которой обычно спал какой-то древний маг. Теперь же на поляне, заваленной скошенной травой, находился небольшой с виду уютный домик, из-за которого подозрительно выглядывал очень знакомый край сиреневой мантии. Хмыкнув про себя Гарри приготовился к ещё одному длинному разговору, полному новостей и сплетен, возможно в его собственной комнате, из которой он никак не решался убрать полуночный пейзаж. Во всем Хогвартсе не существовало, наверное, большего сплетника и выдумщика, чем Альбус Дамблдор, директора «на пенсии». Он получал какое-то необъяснимое удовольствие в слежке за детьми, распространении самых безумных слухов и, как ни странно, сводничестве. Бегая из картины в картину, а так же прыгая по своим портретам, он был похож на сиреневую фурию, несущую в мир информацию, которой тот был достоин. Двери большого зала приветливо распахнулись, впуская их в помещение полное гула, криков и ароматов еды. Неловко попрощавшись с Бэлл и перехватив за древко метлу поудобнее Гарри направился к преподавательскому столу, получая от директора МакГонагалл одновременно приветственную полуулыбку и нахмуренные брови из-за его внешнего вида. Невилл на своём месте, наоборот, широко улыбался, держа в руках недоеденную куриную ножку. Живот Гарри издал страдающий звук, и он направился к столу прямой наводкой, отмечая лишь, что среди учеников за столом Слизерина Альбуса видно не было. Подозрительно. — Гарри, дружище, как первый день? На пальце Невилла саркастично поблёскивало обручальное кольцо, словно в укор свободным пальцам Гарри, которыми тот обхватил вилку, накалывая на неё кусок ветчины. — Эти дети когда-нибудь сведут меня с ума. Ты представляешь, дочь Забини умудрилась спросить про мой развод посреди занятия. Судя по поднявшимся бровям Невилла, тот тоже готов был спросить про него посреди обеда, но, видимо, из уважения и дружбы яростно себя сдерживал. Проглотив безвкусный кусок яичницы Гарри потянулся за булкой, ожидая потока вопросов, который рано или поздно точно должен был начаться. Неловкую тишину прервал бас Хагрида, когда тот неуклюже завалился на своё место, опрокидывая какие-то тарелки прямо на пол. За потоком брани, суетой домовиков и потешно серьёзным выражением лица Минервы, тема развода семьи Поттеров, к счастью Гарри, оказалась забыта. Осмотрев зал и, к своему неудовольствию, получив в ответ с десяток зазывающих взглядов от старшекурсниц, Гарри быстро запихнул в себя остатки обеда и повторно двинулся в сторону своих комнат, ещё не теряя надежды привести себя в порядок. Коридоры пока оставались пустыми — студенты не горели желанием сразу после еды бежать на занятия, отчего Гарри прошёл свой путь почти незаметно. Единственный, кто не упустил его манёвры, насмешливо посматривал на него из картины, стоило Гарри переступить порог собственной гостиной. — Гарри, дорогой, как первый учебный день? Голос Дамблдора лучился искренней заботой и не менее искренним любопытством. Пообщаться с ныне почившим директором хотели далеко не все. Может, тому было причиной то, что Профессор любил подавать голос в самых непредсказуемых местах. А может, студентов пугал сам факт появления бывшего директора из висевшего на стене натюрморта? Поттер никогда не спрашивал, а Дамблдор не рассказывал, больше предпочитая задавать вопросы или таинственно молчать, вот прямо как сейчас. — Всё в порядке, Профессор. Ну, насколько оно может быть в моей ситуации. Гарри не лелеял надежд, что Главный Сплетник Хогвартса не знает одну из самых обсуждаемых новостей. Ещё наивнее было бы надеяться получить от бывшего директора ценный совет или моральную поддержку. — Рад за тебя, мой мальчик, — Гарри мгновенно передёрнуло от отвратительно-слащавого тона. — Преподавание на удивление легко тебе даётся. Поттер кивнул в знак согласия и двинулся прямиком, не раздеваясь, в душ, наплевав на нехватку времени. Хотелось хорошенько отмыться. Быть более странным, чем обычно, Дамблдор просто не мог, а привычная толика безумия уже не удивляла. В сотый раз пообещав себе снять чёртову картину, Гарри погрузился с головой под тёплые струи воды, забывая обо всём.***
Разобравшись с грязной одеждой, то есть сгрузив её кучей на кафельный пол, Гарри, накинув на себя по-быстрому трансфигурированный из полотенца халат, вышел в комнату. К счастью, Профессор не посчитал нужным задерживаться дольше, чем того требовал его некий этикет — странная фраза, свежая сплетня, жалоба на отсутствие в картинах должного количества сладостей. В таких обстоятельствах разговор ну никак не мог быть долгим, что, несомненно, радовало действующих профессоров, жителей других картин, учеников и даже домовых эльфов. Возможно, такая ситуация не радовала самого Дамблдора, но его к сожалению или к счастью никто об этом не спрашивал. За этими пространственными размышлениями он не заметил как какое-то время уже стоял напротив шкафа, придерживая растрансфигурировавшееся обратно полотенце. Сквозняки преподавательского крыла не давали понаслаждаться свободой, посему Гарри принял очень быстрое и важное решение — одеться. Да поскорее. Вызванный Темпус подтвердил опасения — разминку команда Гриффиндора уже проводила без него. Гарри обвёл взглядом свой гардероб с явной надеждой найти там что-то иное, но кроме тёмных преподавательских мантий, чёрной квиддичной формы, пары тёмных спортивных брюк и футболок, и единственной парадной мантии, купленной ещё в период первых послевоенных лет, там не было ничего. Расти вверх Поттер перестал уже давно, а расти вширь не давал себе сам, поэтому, если вдруг в его дурную голову пришло бы надеть парадную мантию на тренировку, Гарри был уверен, она оказалась бы ему впору. Вещи, купленные Джинни или для неё, он не стал забирать в Хогвартс принципиально. С одной стороны, чтобы в новом, абсолютно пустом доме после переезда была хоть пара его коробок, которые он не планировал открывать никогда. А с другой, потому что за исключением, может быть, нескольких свитеров, в своём старом гардеробе Гарри не нравилось ничего. Включая даже чёртовы цвета той одежды. В такие моменты Гарри почти не жалел о разводе. Или хотя бы жалел меньше, чем во всё остальное время. Какие бы отношения не связывали их как партнёров, он никак не мог простить себе того, чего он своими руками лишил детей. Того, что пусть и всего лишь год, но было у него самого — счастливой полноценной семьи. Вовремя вспомнив, что лишает сейчас команду и самого Джейми заодно и тренера, профессор Поттер переоделся в первую же свободную мантию, надеясь, что за тренировкой смотреть он будет издалека. Ну, в крайнем случае, наколдует себе какую-либо защиту посреди «сражения». На обратном пути руки так и чесались использовать метлу по назначению. Пробираться пешком через поток студентов, толпой бредущих на занятия и смотрящих на него всё тем же поражённым взглядом, как и в первый день в Хогвартсе, было не особенно приятно. Гарри заметил, что лето вне школы слишком уж его расслабило своим спокойствием. Возможно, за два последних месяца стоило выбраться куда-либо вне заднего двора собственного дома — но о прошедшем судить уже не было смысла. В конце концов, Лили сказала перед отъездом, что это было «классное лето», а ей хотелось верить. На поле происходила уже настоящая баталия: без чёткого руководства команда занималась всем, чем только хотела, а именно — драками и разгильдяйством. Коробка из-под мячей лежала под задницей Эндрю, которого повалила Бэлл и методично избивала битой прямиком по его не особенно умной голове. Джейми, вместо того, чтобы оказывать устрашающее влияние «сына самого Гарри Поттера» валялся под кольцами, тренируя свои навыки охотника самым необычным способом — уклоняясь от зачарованного кем-то из команды квоффла. Получалось это у него надо сказать недурно, примерно до того момента, как Ринна пронеслась мимо него в погоне за снитчем и не сбила ему весь настрой. К тому моменту как Гарри дошёл до границ поля, половина команды была ранена, а половина определённо деморализована его устрашающим, а ему хотелось верить, что лицо было устрашающим, видом. — Какого Мерлина здесь творится? Джеймс? Гарри знал, что его тринадцатилетний сын вряд ли мог оказать пагубное влияние на команду, скорее уж они на него, но сейчас ему хотелось в первую очередь спросить у него: «Какого же черта в первый рабочий день он должен терпеть подобное отношение?» — Все в порядке о.., мистер Поттер. Сэр. Мы просто разминались. — А вы, мистер Митчелл, как капитан команды можете дать мне другое объяснение? Мало что понимающий Эндрю смог внятно разве что покачать головой, по которой от Бэлл ему прилетело в ту же секунду. Дурдом. — Двадцать кругов по полю. Бегом! Будем тренировать выносливость перед игрой. — Но мистер Поттер… — Никаких «но», после бега — тридцать кругов на метле, по пятнадцать в каждую сторону. Отбор в команду и, собственно, командную игру обсудим тогда, когда дисциплина у Гриффиндора будет достойной. Надутые, но присмиревшие студенты побежали первый круг, а Гарри занял почётное тренерское место на одном из колец. Все-таки в спокойной работе не хватало той толики адреналина, что была у Рона в аврорате. Студенты могли свести с ума и подбавить проблем, но жажду приключений, погони или справедливости их обучение удовлетворить было не в силах. Лазать по кольцам или гонять с малолетками на мётлах было альтернативой посредственной, но за неимением лучшего Гарри наслаждался тем, что имел. Тренировка окончилась куда лучше, чем начиналась. Под конец рассерженные и несколько побитые гриффиндорцы показали неплохие результаты по сравнению с прошлым годом. Возможно, летом не только Гарри гонял своих парней на поле пять раз за неделю. Кстати о парнях, то, что Ала не было видно с самого утра, уже начинало беспокоить. Пока ребята, шутя и переругиваясь, закидывали свои мётлы в многострадальный ангар, он только и думал о том, что если, не дай, конечно, Мерлин, этих двух засранцев не будет на ужине… Додумать ему не дала школьная сова, настойчиво кусая его за предплечье, на которое никак не могла усесться. Гарри ожидал увидеть в записке что угодно, от признания в любви и до очередного предсказания неминуемой гибели, но точно не то, что там оказалось. В наскоро вырванном откуда-то пергаменте было всего три слова: Альбус отравление срочно. Попрощавшись с ребятами, не уточняя детали внезапного побега и взяв с Джейми обещание запереть ангар, Гарри быстрым шагом направился в больничное крыло уже примерно представляя, чего ему стоит ожидать. Под конец первого курса, когда Ал изжил вдолблённые ему Уизли предрассудки, а Скорп — несвойственное Малфоям стеснение, они периодически начали оказываться в двух стратегически значимых местах: в лазарете и на отработке. Но чтоб в первый же день… В больничном крыле за эти годы практически ничего не изменилось: те же белые стены, знакомая трещина на потолке, на которую Гарри смотрел вечерами, те же узкие кровати. Из нового там появилась техника, удачно адаптированная в Мунго из магловской в полу-магическую, и Джанетт, которая стала преемницей мадам Помфри, доведённой таки учениками до нервного срыва. В отличие от своей коллеги, мисс Джонсон не обладала ни толикой такта, а новости сообщала без малейшего промедления, излишних объяснений и какой-либо моральной подготовки. Накрученный сверх меры Гарри вошёл в полупустое помещение и сразу заметил двух мальчишек, по цвету кожи соотносимых с болотным покрывалом на соседней кровати, которые сидели скрючившись над одним общим тазом. Аромат и консистенция его наполнения, однако, быстро отвратили в Гарри всякое желание наблюдать за происходящим и он было двинулся мимо них за поиском медиведьмы, как сзади вдруг раздался пугающий по громкости звук. Не успев даже вытащить палочку, он мог лишь смотреть, как лимонный вихрь влетает в палату, уже кидая в его сына и Скорпа диагностическое заклинание. Пятна крови на малфоевской рабочей мантии картину делали лишь ещё более пугающей. — Джанетт, что за херня, мать твою? — Малфой! В принципе отвыкший в Хогвартсе от ругательств, а заодно привыкший назначать за них отработки, Гарри даже как-то несколько опешил от подобного проявления отцовских эмоций. Руки чесались наказать Малфоя, возможно даже перекинуть через бедро и… Мерлин Всеблагой, Гарри от души ущипнул себя за ногу, надеясь хоть так прийти в себя. — Здесь дети, чёрт тебя дери! Окончательно озверел за лето? Малфой так резко обернулся на его голос, что умудрился запнуться о собственную ногу, хоть и в итоге за секунду успел сделать вид, что якобы так всё и должно быть. Щёки пылали, короткие светлые волосы торчали в разные стороны, видимо, от постоянного их растрепывания, а медицинская мантия, скорее всего от ежедневных чистящих чар, из лимонного постепенно теряла цвет в магловско-белый. — О, Поттер, и ты тут, — спокойный голос, дружеская сдержанная манера — ни следа бешеного беспокойства, которым он пылал минуту назад. Посмотрев на любопытных и вместе с тем всё ещё блюющих парней, Гарри решил, что в этом царстве притворства делать ему больше нечего. Джанетт, словно прочитав его мысли, царственно вырулила из-за дальних коек, чем дала ему возможность ничего не говорить Малфою в ответ. Наблюдая за спором и стратегически отступая к двери, Поттер пригрозил кулаком посмеивающемуся Алу, который в свою очередь умудрился совместить процесс рвоты с диким смехом. Скорп сие отвратительное зрелище не оценил и скорчил страдальчески-виноватую рожу, которой Гарри было достаточно, чтобы надеяться не увидеть их на этих койках ещё хотя бы месяц-два. Напоследок посмотрев на блондинистую фурию, что-то убеждённо доказывающую упрямой брюнетке, Гарри проскользнул в коридор и с удовольствием окунулся в звенящую тишину, плотно прикрывая за собой дверь.***
Уже вечером, сидя в своей спальне и буравя взглядом пустую картину, Гарри думал о том, как же несправедливо изменчив этот мир: так стремившийся к семье и спокойствию Поттер — саму семью сохранить не смог, а на работе сходил с ума от скуки, мечтая об адреналине и опасности. Вместе с тем, тот же Малфой, так мечтавший изничтожать грязнокровок и быть «тёмным магом» — спасал людские жизни, не смотря на чистоту крови. Гермиона как-то рассказывала, ещё в те времена, когда их вечерние посиделки вчетвером за ужином были нормой, о том, как же так вышло, что Драко позволили стать колдомедиком. Тогда, как и во многие другие моменты, Джин решила, что это неподходящая тема для застольной беседы, что быстро перекрыло все попытки Гарри продолжить разговор. О своём тогдашнем нежелании спорить и отстаивать своё мнение он сейчас жалел больше всего. Гарри в этот осенний вечер до зубовного скрежета, до зуда в руках хотелось бы узнать, как же жил эти годы его бывший заклятый враг. Потянувшись до хруста в суставах он схватил очередную кипу свитков с планами игры. Нужно было успеть подготовить ребят к их первым в этом году матчам, особенно Тедди, если тот, конечно, ему позволит. Гарри надеялся на мудрость и стратегический ход мышления крестника, который должен был решиться довериться преподавателю с другого факультета, если это давало ему надежду лучше показать себя перед отбирающими в команды Англии тренерами. В том, что они будут следить за каждым матчем в Хогвартсе, Поттер даже не сомневался. А ещё надо прибрать, наконец, ангар… В картине что-то еле заметно шевельнулось, но когда Гарри наконец смог сфокусировать взгляд на монотонном пейзаже, то окромя несколько примятой травы он не заметил ничего подозрительного. Может Дамблдор решил в кой-то веки сжалиться над ним, не делясь свежими новостями? Ну, или просто новостью снова был он, что было бы слишком банально и ожидаемо. Планы, график, начерченный в воздухе и парящий над ним теперь укоряюще подсвечивая прямо в глаза, чашка недопитого чая. Одиночество. Положив голову на стол, понимая, что наверняка на лице останутся следы чернил, Гарри смотрел на свою идеальную и такую пустую комнату, окончательно потерявшись в мыслях. Прикрывая глаза и проваливаясь в беспокойный сон, он успел поймать себя на мысли, что завидует Алу — ему бы тоже хотелось в своё время дружить с Малфоем. Собственный Малфой, немыслимо.
