Чертов флакон

      Утомленный зевок слышится со стороны мастера над монетой. Ему наскучило ждать неторопливого Вариса, копающегося в своем небольшом сундучке. Наконец монотонное ожидание прекратилось, и в руках евнуха сверкнул алый флакон. Он был совсем мал, не больше пальца, закупоренный старой почерневшей пробкой, его явно давно никто не трогал, содержащий в себе необычную жидкость. На лице лорда Бейлиша вновь всплыла его хитрая улыбка. Он улыбался так почти всегда, для Вариса это обычно служило знаком презрения, но не в этот раз. Сейчас такая улыбка приобрела оттенок благодарности, еле заметный, но все же существующий. Мастер над шептунами аккуратно вручил флакончик Петиру.       - Надеюсь, твои шлюхи обрадуются данному подарку, - мягко проговорил евнух, но затем, скривясь в неком подобии улыбки, добавил: - или тот, кому ты так хочешь это подлить.       - Не волнуйся, ты точно не входишь в этот список. - Петир легко взял флакон и спрятал его в один из тайных карманов, даже не разглядывая врученное ему. Он буркнул что-то на прощание и направился в сторону дверей.       - А жаль... - разочарованной улыбкой провожал его Варис, пока силуэт мужчины не скрылся за дверьми.

***

      Мизинец счастлив, что наконец исполнит акт мести, пусть она не так смертоносна, но она будет своеобразной. Прошел всего день с того момента, как Эддард Старк чуть не задушил Петира, возле собственного же борделя! Обычно Пересмешник быстро отходил от подобного, но почему-то именно в этот раз, ему захотелось как-то проучить обидчика. Возможно из-за того, что ноющая шея отзывалась болью, а дыхание перехватывало от вспоминавшегося случая.       Он просчитывал все наперед и был достаточно дальновиден, ни в коем случае он не хотел навредить Старку, ему просто взбрело в голову повеселиться. Жидкость, которой был наполнен пузырек, являлась сильным возбудителем, настойкой каких-то трав, пробуждавших животные желания близости. Лорд Бейлиш со злобноватой ухмылочкой разглядывал этот флакон и уже представлял как выдаст Нэду не хилый счет за всех перетраханных им шлюх, таков и был план мести, не грандиозен, не велик, но достаточен, чтобы поиметь с этого выгоду.       План был безупречен, за исключением того, что все могло выйти боком для Петира. В момент действия содержимого этого флакона, могло произойти что угодно, но сутенер верил в лучший исход. Мастер над монетой не спеша подошел к столу, на котором красовался кувшин, до краев залитый красным дорнийским вином. Запах этого пойла мог одурманить любого сразу же, жаль, что мужчина уже привык к нему и не поддавался этому прекрасному аромату, ведь почти каждая его шлюха пахла вином и спермой.       Наконец, Петир решил послать весточку Эддарду Старку и начать готовиться к их необычной встрече. Он не был уверен в том, что Нэд не задушит его прямо здесь, за очередную маленькую ложь, которая была лишь предлогом для их встречи.

***

      - Что с ней случилось?! - грубоватый бас вошедшего Нэда заставил Бейлиша вздрогнуть и оторваться от своих дел. - Где Кейтилин? Разве она не должна была уже уехать?!       - Вам надо успокоиться, лорд Старк. - Мизинец легко поднялся из-за письменного стола. Он пытался отвечать как можно мягче, чтобы не разозлить Эддарда, но желание съязвить не отпускало его. - Давайте выпьем вина и спокойно поговорим о вашей прекрасной жене.       Петир готов поклясться, что слышал, как лорд Севера скрипнул зубами. Пересмешник направился к столу, на котором стоял все тот же кувшин, но теперь рядом с ним стояли два великолепных кубка, а в одном из них, на самом дне красовалась настойка из того самого флакона. Она была без цвета и почти без запаха, распознать ее было достаточно сложно и почти невозможно. Мастер над монетой наливал в кубки дурманящее вино не спеша, будто желая подразнить и продержать десницу Короля в этом месте подольше. Старк был вспыльчив и даже такое небольшое ожидание, могло его взбесить до волчьей ярости. Его буквально раздражало все ожидание в этом месте, звук льющегося в кубки вина, но особенно сам - лорд Бейлиш с его вечно псевдодружелюбной улыбкой.        Протянутый кубок Эддард принял, но лишь нахмурился и едва испил из него. Мизинец наслаждался терпким вкусом и смаковал каждую каплю, заставляя еще больше ждать и злиться Старка. Его забавлял этот гнев со стороны Нэда, он дразнил и подстёгивал старого волка как только появлялась хоть малейшая возможность.       - Лорд, десница Короля, я вас не просто так сюда позвал, - Петир начал издалека еще больше зля своего собеседника. - Мне хотелось бы узнать побольше о Кэт.       - Ты шутишь, паршивец! - Старк схватил Бейлиша за шею, ему это казалось очень глупой шуткой. Нэд бы задушил ублюдка, если бы не странное головокружение и некая слабость. Он отпустил Бейлиша и оперся руками о стол, в глазах плыло и накрывал странный жар. Эддард решил избавиться от странного недуга, испив еще прохладного вина. Пересмешник лишь снова расплылся в улыбке и наблюдал, как десница слабеет, это зрелище было достаточно забавным и необычным. Кто еще видел слабость Нэда Старка в Королевской Гавани? Никто, сделал вывод Петир, чуть хихикнув, видеть слабость одного из самых суровых лордов было тем еще наслаждением.       Именно тут лорд Бейлиш, сделал главную ошибку, он оставался, наблюдая за Старком, которого одновременно поглощала ярость и животное возбуждение. Если бы Петир знал, чем закончится это долгое наблюдение, он бы тотчас убрался бы оттуда. Но дошло это до него слишком поздно. Нэд выпрямился и сжал кулаки, жар больше не угнетал его так сильно, но появилось другое желание. Это желание было похотливо, низко и нечестиво, но оно брало вверх и туманило разум.       Пересмешник вздрогнул, когда руки Нэда схватили его плечи и сжали их до терпимой боли. Петир начал паниковать, неужели лорд Старк понял его аферу и сейчас просто разобьет ему лицо одним мощным ударом. Лицо Петиру было нужно, ведь оно было чуть ли не главным оружием в игре, но ум стоял выше смазливой мордашки. В глазах северного лорда читался лишь какой-то вихрь самых разных чувств. Бейлишу это не очень понравилось, как только в глазах оппонента сверкнуло холодное пламя.       Сильные руки Старка приподняли Мизинца над полом, мужчина не был тяжёл и высок, он не обладал силой как у воинов, он был лишь простым хрупким и слабым телом. В два шага Эддард преодолевает расстояние до кровати и бросает на неё Бейлиша. Теперь тот не на шутку боится, он никогда не показывал истинных эмоций, но именно сейчас в его глазах страх был самым настоящим. Теперь Петир пытается изо всех сил вырваться из властных рук Старка, ему не хочется стать шлюхой десницы, ему вообще не хочется думать о близости с мужчиной. Преимущество было не на стороне Мизинца. По-хозяйски руки Эддарда сжали запястья мужчины, заламывая их над головой и вдавливая в кровать. Эта боль была слабой но дико противной, ведь она показывала, что сопротивление будет подавлено. Бейлишу не хотелось думать о том что с ним сделают дальше, ему сейчас вообще не хотелось думать, возникло желание забыться и провалиться под землю. Старк ногами сдавил бедра Петиру, нависая над ним и не позволяя ему больше брыкаться, сводя тем самым сопротивление буквально до нуля. Даже в таком жалком положении, когда тело скованно огромным, для Петира, весом Нэда, хозяин борделя извивается, не оставляя призрачных надежд на спасение. Он будто загнанный в угол зверь с лютым страхом, который окутывает и сковывает всего его тело и разум.       Боль в запястьях становится сильнее, их сжимают, показывая свое превосходство. Видимо, северному волку нравилось доминировать, вот и сейчас он уже одной рукой сжимал оба запястья до сильной боли. Бейлиш не оставлял попыток хоть как-то спастись от неминуемого. Освободившейся рукой Нэд едва надавил на горло мужчине, тот издал странный хрип, пытаясь вдохнуть воздуха, которого стало не хватать. От сурового северного лорда исходил дикий жар, на секунду Петиру показалось, что он находиться в растопленной печи. Рука освободила горло, спускаясь ниже, срывая брошь в виде серебряного пересмешника и быстро расстегивая камзол. Дыхание Бейлиша сбивается, как только рука с грубоватой кожей и мозолями, привыкшая держать меч и ранить врагов, такая теплая ложится на худой живот. Мышцы сокращаются от неожиданности, втягивая и так плоский живот, открывая теперь вид на острые края ребер. Ладонь скользит выше, вдоль шрама будто очерчивая его от самого пупка до ключицы. Он выглядит ужасным на таком худом и хрупком теле. Весь торс Мизинца усыпан мелкими затянувшимися, но не исчезнувшими ранами, которые никак не сравнятся с главным шрамом того времени. Петир никому не позволял трогать свое обнаженное тело, каждая его шлюха знала что это своеобразное табу. Но сейчас лорд Винтерфелла нарушал табу за табу, которые выводил Пересмешник по отношению к себе.       Петир не хотел на это смотреть, он зажмурил глаза и отвернулся от этого. Он не хотел видеть как окажется всего лишь игрушкой на один раз. Его тело била дрожь от каждого прикосновения, от каждой мысли о дальнейшем. Щеки Пересмешника давно приобрели красноватый оттенок, больше он не сопротивлялся, понимая, что сам виноват, и уже не отвертится. Радовала его лишь одна деталь, Старк пока не потерял голову и наслаждается видом его обнаженного торса. Петир резко раскрывает глаза, как только чувствует острые зубы на своей шее, Нэд по-волчьи впивается в нежную кожу, кусая до крови. Мужчина прикусывает себе язык дабы не закричать и даже не пискнуть от неожиданной боли, никто не должен слышать его слабости, даже тот, кто использует его тело.       Эддарду сносит крышу от крови и подобного смирения. Он еще сильнее давит на запястья, а свободной ладонью царапает бока Мизинца, заставляя того вздрогнуть. Десница продолжает кусать шею, спускаясь на плечи и ключицы, ему нравится вкус этого мерзавца, ему нравится кусать и слизывать его кровь, его возбуждает дрожь тела под ним. Еще один укус, больнее остальных, Петир вскрикивает, но в тот же момент прикусывает себе язык. Он не должен был издавать такого звука, не должен был давать понять Старку, что чувствует боль, которую не может скрыть.       - Я хочу слышать твои крики... - Мизинцу обжигает ухо горячее дыхание Нэда, это была не просьба, это был рычащий приказ. - Ну же! Дальше следует еще один укус в ключицу, такой же больной как и тот, но теперь еще и свободная рука десницы царапает шрамы на теле и задевает самый огромный, ноющий и больной для Петира.        Волк спускается ниже кусая соски, а затем облизывая их, играясь всеми способами с телом своей жертвы. Теперь от Бейлиша слышатся и приглушенные стоны, которые он так яро пытается замаскировать под обычными вздохами. Получается это достаточно плохо и Петир начинает презирать самого себя, за такую плохую игру. Рука все так же царапает живот и бока, выбивая из хрупкого тела небольшие крики. Эта игра могла продолжаться бесконечно и продолжалась бы, если не наскучила лорду Винтерфелла. Нэд резко отпустил руки Петира, быстро справился со шнуровкой его штанов и наконец приподняв его снял полностью камзол со своей жертвы.       Лорд Старк слез с Бейлиша и парой резких движений смог поставить его на четвереньки. Руки не слушались своего хозяина, они затекли и ныли, а их запястье украшали красные "браслеты" от недавнего залома. Петир упал лицом в простыни и снова зажмурился, он пытался сдержать подступающие слезы. Использовать хозяина борделя в качестве шлюхи! Это было противно и стыдно, но еще больнее было за свою честь, хоть многие думали, что у Мизинца ее не было вовсе. Грубоватая кожа рук коснулась лопаток, затем поползла вниз к тощим ягодицам и худым бедрам. Эддард подцепил пояс штанов и резко приспустил их с Бейлиша, тут же сжимая задницу до красных полос. Удар и слышится шлепок. Ягодицу начинает жечь в месте удара. Он будто еще больше унижает его, показывая, что хозяин этого заведения того же уровня, что и обычная портовая шлюха!       Петир вскрикнул, когда Старк ввел один палец. Боль была дикая, но унижение било сильнее, и мужчина позволил проронить себе пару слез, пряча лицо в простыни. Эддард делал все быстро, он не очень старался для своего партнера, он не хотел стараться для этого паршивца. Ему хотелось слышать лишь его всхлипы и крики и видеть всю его боль. Вскоре он добавляет второй, а затем и третий палец, почти сразу же. Тело под ним снова дрожит, редко всхлипывая и издавая короткие выкрики, если боль становилась совсем невыносимой. Растягивать оппонента становится скучно, и лорд севера решает, что пора приступать к самому интересному. Он смог не глядя быстро развязать шнуровку и спустить штаны. Мизинец вздрогнул чувствуя между своих ягодиц возбужденный и твердый член. Размер достоинства заставил Петира снова зажмуриться и отключиться от всего происходящего или хотя бы попытаться это сделать. Но Нэд Старк силой вернул его в суровую реальность. Он схватил того за волосы и заставил выгнуться к себе, спина Пересмешника предательски хрустнула от такого изгиба.       - Хорошенько покричи для меня... шлюшка! - грубо шептал ему волк и спустя пару секунд вновь укусил шею, будто желал оторвать кусок побольше. Лишь зубы отпустили нежную кожу, а рука отстранилась от волос, Петир рухнул обратно с новыми кровавыми дорожками на шее. Наскоро смочив член слюной, Нэд с рыком вогнал его на половину в мужчину. Жгучая боль вызвала крик, который сорвался и уже кончался, как слабеющий хрип. Видимо лорд Старк был в восторге от такого, его руки сжали тонкую талию, а сам он помедлив с полминуты начал потихоньку вдалбливаться в дрожащие тело. Бейлиш до крови кусал собственные пальцы, пытаясь сдержать вырывающиеся крики. Слезы падали без остановки. Простыни под ним были мокрые от пота, слез и крови, а он все пытался расфокусироваться, не вспоминать о острой боли в заднице, о искусанной шее и о том, что его трахает северный лорд. Но с каждым толчком Петир понимал, что эта пытка невыносима.       Вскоре он не стал уже прятать хриплые крики, которые издавало севшее горло, он не знал, сколько он уже выплакал слез и сколько его уже так грубо имеют в зад. Петир понимал что все это простое действие настойки, что все слова и действия десницы это обычное помутнение разума. Эддард нередко впадал в необычную ярость, начинал вколачиваться глубже, входя на всю длину и оставляя царапины на бедрах. Бейлиш сжимал в руках простынь и молился Семерым, чтобы этот ад скорее закончился. Сзади он слышал лишь рыки, больше напоминающие звериные, и неприличные шлепки. Спина снова прогнулась от того что на нее давили силой. Нэд давил на неё будто пытаясь сделать Петира еще ниже чем сейчас. Рычание становиться чаще, толчки хаотичнее и резче. Еще пара рывков и Старк вновь кусает шею Мизинца, кончая внутрь. Он пару минут остается в нем и только потом выходит. Бейлишу противно это ужасное чувство, чего-то теплого и вязкого внутри, а теперь ещё семя Старка стекает по внутренней стороне бедра. Петир падает на бок, у него нету сил даже встать, он лишь сворачиваясь в позу эмбриона и закрывает глаза. Он слышит дикое биение своего собственного сердца, сбившееся дыхание и тихий скрип двери.

***

      Прошло пару дней, а Петир не мог спокойно сидеть, нижняя часть тела отзывалась тупой болью при любом движении бедер. Но Бейлиш был обязан скрыть все последствия той ночи и вести себя как раньше, не взирая ни на боль, ни на пережитое унижение. Ему приходилось надевать закрытую одежду, чтобы спрятать следы от жестоких укусов и синяки на руках. Ему приходилось приветливо улыбаться и вести себя как обычно перед лордом Старком на собрании Малого совета. Десница Короля почти не обращал внимание на Мизинца, избегая его взглядов и встреч в коридорах. Но Петир все равно заметил то, как виновато и редко смотрит на него Нэд. Волку было стыдно за ту ночь, ведь он не знал, что это был всего лишь чертов флакон Пересмешника.