Собрание. В Вашингтоне.

POV! Matthew Собрание. В Вашингтоне. Америка рассказывает свои идеи, не давая говорить другим. Как всегда. И никто не замечает меня. Как всегда. Наконец Альфред закончил своё выступление и сел на место. Следующим выступал Германия. Я оглядел всех присутствующих… Кажется, всё не так, как всегда. На меня пристально смотрел Америка. Зачем он на меня смотрит? Странно. Он очень внимательно смотрит. Это меня пугает ещё больше. End POV! Matthew POV! Alfred Мэттью. Мэттью. Мэттью. Когда же я перестану думать о тебе? Ты такой красивый. У тебя красивые фиолетовые глаза, золотистые и, скорей всего, шелковистые волосы. Как я хочу сжать твои волосы, оттянуть назад, увидеть удивление в твоих красивых расширившихся глазах. Прижаться губами к твоей шее, к артерии, чтобы слышать, как всё быстрее стучит твоё сердце. Сорвать с тебя рубашку, прижаться ухом к твоей груди и слушать стук самого родного сердца. Посмотреть на твое лицо, увидеть как ты покраснел. Поцеловать тебя, углубить поцелуй, потянутся рукой к ширинке твоих штанов, а потом… Ох, как же я тебя люблю, я так хочу тебя, но ты, скорее всего, не разделишь моих желаний. Ты смотришь на меня? Неужели я всё это время рассматривал тебя? Ты взволнован? Волнуешься за меня? Милый Мэттью… Нужно всё тебе сказать. Или лучше показать… Решено! Я не должен боятся своих чувств. Я же герой? Герой! А это значит, что я не должен боятся! End POV! Alfred Альфред подошёл к Канаде и тихо сказал:  — Можешь выйти? Нужно поговорить наедине. Без Кумадзиро.  — Что-то случилось, Альфред? -Мэттью взволновано посмотрел на брата.  — Можно и так сказать...пошли. Они вдвоём вышли из зала совещаний, всё недоумённо смотрели вслед, даже Людвиг замолк, удивившись. Франциск лишь понимающе хмыкнул: он выдел каким взглядом смотрел на Канаду Америка. Тем временем Альфред и Мэттью…  — О чём ты хотел поговорить, — взволновано спросил Канада у брата. — Ай, что ты делаешь?! — вскрикнул Уильямс, когда Альфред потянул его за волосы на загривке. » И правда мягкие и шелковистые, — подумал Америка прижимаясь губами к сонной артерии на шеё Мэттью, легонько прикусил светлую кожу. Мэтт шокированно смотрел на близнеца, не понимая его намерений, и ожидал, что он сделает дальше, но когда тот прикусил ему мочку уха и начал расстёгивать рубашку — Мэттью уже хотел оттолкнуть Ала от себя. Вдруг Альфред прижался к его груди и обнял. Канада взволновано посмотрел на США:  — А-альфред, ты в порядке?  — Нет, совсем не в порядке. Я всё время думаю о тебе, хочу обнимать, слышать как бьётся твоё сердце, целовать, рассказать всё, увидеть твою реакцию, узнать взаимные ли мои чувства… — Альфред зажмурился сильнеё прижимаясь к любимому, он совсем уверился в положительном ответе и хотел запомнить тепло родного тела, чтобы потом оставить его в покое навсегда, если чувства не взаимные. Мэттью с теплотою посмотрел на брата и обнял:  — Альфред Ф. Джонс, ведите себя спокойно, вы же герой. И кроме того нечего вам боятся: я люблю тебя, Ал. Джонсу трудно было сосредоточится на словах близнеца, но когда до него дошёл смысл сказанного, он, не веря своим ушам, поднял взгляд на брата:  — Правда?  — Конечно, ты думаешь я бы тебя терпел, если бы не любил? Мне часто из-за тебя влетает, но я не могу перестать любить тебя, больше чем брата. Голубые глаза ещё больше округлились, и их владелец кинулся обнимать обладателя фиолетовых глаз.  — Кстати, ты кое-что забыл, — сказал Мэтт.  — Что?  — Ну...ты обнял меня, слышал как стучит моё сердце, рассказал мне всё, увидел мою реакцию и узнал о взаимности чувств, но ты меня не поцеловал.  — Можно?  — Конечно! Альфред быстро прижался своими губами к губам брата и сразу же попробовал углубить поцелуй. Мэттью не сопротивлялся и позволил Алу делать то, что тот хочет. Уильямс привалился спиной к стене, точнее, его привалил Альфред, ещё сильнее углубив поцелуй.  — Ал, нам нужно возвращается на собрание, они и так удивились, когда мы ушли.  — Да, ты прав. Альфред, как и Мэттью, тяжело дышал, у обоих были красные лица.  — Нужно успокоится, поскольку… Ал, стой! — Канада не успел остановить влетевшего в зал совещаний Америку. В это время выступал Франциск. Он, с загадочной улыбкой, спросил у вновь прибывших:  — А чем это вы таким занимались, мальчики?  — Бегали, — не дав начать говорить Альфреду, сказал Уильямс. — Америка захотел выяснить: кто быстрее бегает из на двоих и устроил соревнование. Все смотрели на них из-за чего Канаде было немного не удобно, ведь он не привык быть в центре внимания. Но услышав слова Мэттью все успокоились и приняли этот ответ за чистую монету. Все, кроме Франциска. Его не проведёшь, он сразу заметил как сияют их глаза, как распухли губы, скорее всего, от долгого поцелуя. Собрание продолжилось… После собрания… Канада и Америка выходили из зала последними, и тут Альфред приблизился к Уильямсу и прошептал на ухо:  — Я тебе рассказал не все свои желания. Если хочешь их узнать, то оставайся здесь, в Вашингтоне, тогда узнаешь всё и даже больше, — Джонс ухмыльнулся увидев как покраснел Канада. Мэттью решил не отставать от брата и в свою очередь прошептал на ухо Джонсу:  — Конечно, я хочу узнать все твои желания, раскрыть все твои секреты и, конечно же, я останусь здесь, в Вашингтоне, что бы всё узнать. А если тебе интересно узнать мои желания, то тогда милости прошу ко мне домой, в Оттаву, — Мэттью прикусил мочку уха Альфреда и с ухмылкой наблюдал за его красными щеками. Соревнование продолжилось. Ал прижал Мэтта к стенке и поцеловал. Он думал, что все уже ушли, но Франциск и Кику остались и сейчас Бонфуа умилялся, а Хонда заснял парочку фотографий. Мэттью надоело быть пассивом, и он решил взять инициативу в свои руки. В конце концов его воспитателем был Франция, который много чего мог об этом рассказать, что и сделал в своё время. Уильямс прижал Джонса к стене, поменяв положение, и сам начал целовать американца. Целовался канадец очень умело и это не ушло от внимания Альфреда. Ему стало интересно, откуда это у него столько опыта...хорошо, ладно, ушло, поцелуй был слишком умопомрачительный чтобы можно было хоть что-нибудь заметить. Японец уже не фотографировал, а снимал на видео это действо. У Америки начали подгибаться колени из-за чего он начал сползать по стене, но его сразу же подхватил Мэттью:  — Ал, ты в порядке? Пойдём домой и ты тогда всё мне расскажешь, хорошо?  — Не знал, что ты так целуешься, — Альфред до сих пор не мог прийти в себя.  — Моим воспитателем был Франциск, я просто не могу не уметь.  — А это единственное, что ты умеёшь?  — В теории я знаю всё, а вот о практике я тебе ничего не скажу, сам узнаешь.  — О, а когда?  — Всё зависит от твоих желаний.  — Хм, желаний у меня много. Пойдём ко мне домой?  — Пошли. И ушли они домой к Америке, а Франциск и Кику остались стоять думая как более эффектно предъявить эту новость и нужно ли вообще об этом кому-нибудь рассказывать, ведь, возможно, в скором времени эта парочка сама спалится перед всеми...ну или просто расскажет, кто знает…