Принцесса и отступник

Саске и Хината были разными людьми. Пожалуй, слишком разными. Она светилась изнутри, а он был непроглядной тьмой. И никому из них до сих пор не удалось нащупать эту невидимую нить, связавшую их, а потому и разорвать её не представлялось возможным. По правде говоря, никто и не хотел, чтобы это заканчивалось. Хината бросила всё: дом, семью, друзей, чтобы продолжать вместе с ним этот путь в никуда. Саске не заглядывал в будущее, потому что в их случае жить сегодняшним днём было наилучшим вариантом. Ведь какое будущее может быть у отступника и бывшей наследницы клана? Частенько засматриваясь на Хинату, Саске не раз ловил себя на мысли, что она хорошо смотрелась бы во дворце феодала, в нарядном кимоно, среди шелков и драгоценностей. Но никак не идущей рядом с ним по пыльным дорогам, в самой простой одежде и сумкой с пожитками на плече. В таком виде лишь глаза выдавали в ней принадлежность к одному из самых знаменитых и уважаемых кланов. Но она всё равно оставалась воплощением красоты, не кричащей и яркой, а благородной, естественной, проявлявшейся в деталях. Таких, как безмятежность её взгляда, отвлекавшая от реальности. Или очертания тонких губ, напоминавшие лепесток, только что сорвавшийся с цветка. Или абсолютная гладкость её тонкой, словно выбеленной кожи, на которой не виднелось ни единой морщинки. Наверное, потому, что Хината очень редко хмурилась. По обыкновению выражение её лица оставалось бесстрастно-спокойным, и даже улыбка выходила сдержанно. В этом они были похожи, только если Хината отличалась врождённой скромностью, то в Саске говорило безразличие. Он вообще привык не растрачивать эмоции попусту. Но то, что порой в нём вызывала Хината, казалось необъяснимым даже для него. Почти пугающим. Наверное, со стороны их отношения могли показаться странными. Бывало так, что они почти всё время проводили в молчании, перекинувшись за день лишь парой фраз. Хината хорошо понимала переменчивость его настроения и легко подстраивалась под неё, зная, какие подобрать слова в нужный момент и когда стоит промолчать. Такой она была идеальна для Саске: податливая, ненавязчивая, старавшаяся изменить не условия, а своё отношение к ним. С Хинатой он почувствовал то умиротворение, какого не хватало всю жизнь. И скоро понял, какая ценность волей судьбы попала в его нечистые, обагрённые кровью руки. Если раньше он мог дать ей выбор, то теперь бы уже не отпустил. А Хината и не пыталась уйти. Саске задавался вопросом, что она всё-таки в нём нашла, зная, что никогда его не озвучит. Главное лишь то, что дни шли, а Хьюга оставалась рядом. Да, их дни были бесконечно одинаковы; большую их часть составляли переходы от одного городка к другому, и нигде они старались не задерживаться надолго. Зато ночи ни с чем не шли в сравнение. В это время оба открывались друг другу с иной стороны. Саске не умел выражать чувства словами, да и не видел необходимости — зачем, если можно сделать это красноречивее, подарив наслаждение, ласку и страсть? Не было ничего лучше, чем снова и снова делать Хинату своей, прикосновениями, поцелуями и даже болью. Одним движением переворачивать её под собой, сжимая мягкие волосы, грубо ставить засос рядом с затылком и слышать довольный стон в ответ — в такие моменты Саске казалось, что в них и заключается вся жизнь. Жизнь, в которой ему не приходилось довольствоваться редкими встречами, силясь сохранять их в тайне от всех. Жизнь, где были только они вдвоём и свобода. И удивительное ощущение: у тебя нет ничего, но одновременно тебе принадлежит весь мир. За ночь они могли не сомкнуть глаз, побывав и в реальности, и в создаваемой им иллюзии, а утром Хината как ни в чём не бывало скрывала под одеждой случайные синяки, расчёсывала спутанные волосы и возвращалась в привычное бытие: лишь искусанные губы напоминали о том, что и она способна на похоть. Саске же с каждым разом убеждался, что ошибается, думая, что владеет Хинатой: на самом деле она владела им. Но лучше бы ей не знать, что один мимолётный взгляд, взмах волос, касание пальцев может пленить до дрожи внутри. И как порой он не может дождаться, чтобы снова сдёрнуть вуаль её кроткости. За проведённое вместе время они ушли достаточно далеко, давно пересёкши границу Страны Огня, и Учиха думал, что когда-нибудь им придётся остановиться. Выбрать место, где можно осесть, забыв о скитаниях. Пока он не видел такого. Оставаясь где-либо дольше, чем на неделю, он чувствовал духоту, сжимавшую его в тисках. И порывался как можно скорее отправиться дальше. Хината послушно брела за ним, хотя Саске видел, что в некоторых краях ей нравится. Она с удовольствием изучала незнакомые улочки, ходила в лавки за сувенирами и даже знакомилась с соседями. Хьюга нуждалась в постоянном доме, а Саске — в движении. И не отрицал своего эгоизма. Он был не из тех, кто готов менять в себе что-то. Даже ради близкого человека. Но не мог не задуматься: а существует ли то искупление, за которым он изначально отправился, уйдя из Конохи? Может, его вовсе нет на свете, а есть лишь посланная ему кара за все грехи, состоявшая в том, что нигде и никогда он не найдёт пристанища. Саске понимал, что ответа ему не найти, и старался поменьше задаваться философскими вопросами. Он уже получил Хинату, стоит ли ждать от жизни большего? Решение уйти ей далось нелегко. Тогда, глубокой ночью, он ждал у порога, а Ханаби никак не хотела отпускать старшую сестру, доведя до слёз и её, и себя. Саске действительно испугался, что Хината передумает и останется. И удивился такой реакции Ханаби, девочки с характером-кремень. В итоге они всё же смогли распрощаться, и Саске запомнился их с Хинатой разговор уже в пути. — Она даже на войну меня так не провожала, — поделилась с ним Хьюга. Саске поразмыслил минуту. Он быстро всё понял. — Я знаю, почему. Тогда ей было легче отпустить тебя, потому что, уходя на войну, люди стремятся вернуться. А сейчас? Ждать ли ей твоего возвращения? Она поджала губы. — Я сделала выбор, о котором, быть может, пожалею. Но это будет лишь моя вина. И, несмотря на то, что их жизнь была не похожа на сказку, она, наверное, всё же не жалела. Возможно, они сошлись вопреки всем предназначениям. Возможно, с кем-то другим Хината Хьюга была бы счастливее. Но кто сказал, что принцессы влюбляются в принцев?