Сестра

Спустя три дня

      Элена и Рейджи не разговаривали, и всех это напрягало. Элена пыталась перед ним извиниться несколько раз, но он ни в какую не хотел её прощать. Поэтому, Эла бросила эту затею и сама на него обиделась. Вот, терпение Карла и братьев кончилось, и они решили их помирить. Сейчас, все сидели у Карла в кабинете и думали, как помирить Рейджи и сестру. Кстати, кабинет Карла был просто огромным! Эта комната была выполнена в красных и тёмных тоннах. Несмотря на это, она была светлая, за счёт больших окон с белыми рамами. Над окнами располагался синий карниз. На нём висели две пары больших штор: одни были дневными, а другие — ночными. Все они были выполнены в ярких тонах: дневные были ярко-красные, но через них можно было видеть, что творится на улице. Ночные были очень плотные, чтобы никакие любопытные глаза не могли рассмотреть, что происходит внутри комнаты. Шторы — можно сказать, финальный штрих в оформлении этой комнаты. Они придают то ощущение завершенности, без которого это помещение будет смотреться скучно или неуютно. Посередине комнаты стояли два стола, они были придвинуты друг к другу. Стулья были, как и столы, чёрного цвета, один все же был красным. Он стоял по центру главного стола, где всегда сидит Карл. По бокам комнаты стояли диваны разных цветов: синие, зелёные, красные и чёрные. Обои были кроваво-красного цвета, на них изображены розы с шипами. Каждая роза занимала одну стену. Пол был покрыт кафелем чёрного цвета.       — С этим нужно что-то делать! — подал голос Карл.       — Я согласен с отцом. Это уже переходит все рамки, — Субару еле-еле держал себя в руках, чтобы ничего не сломать в кабинете отца.       — Но что мы можем сделать? Ведь они не хотят мириться, а заставить мы их не можем! Да, Тедди? — мальчик с сиреневыми волосами был очень взволнован, ведь его уже любимая младшая сестра ходит три дня с грустным лицом, и это не самые большие проблемы: его старший брат в очках не даёт ему конфет! Да, он уже полюбил свою сестру за такой короткий срок. Ведь она такая добрая и каждый день даёт ему конфетки. А последние три дня она только появляется, чтобы поесть, а дальше уходит и запирается у себя в комнате.       — Мало чего они хотят! Они уже надоели с перекошенными лицами ходить, — начал Аято. Его эта ситуация больше всех бесила — ведь если эти двое встретятся в коридоре, то пиши пропало: после ругани родственников достается почему-то ему.       — Я, вон, недавно иду в свою комнату, никого не трогаю. На пути мне Элена и Рейджи попадаются и видно, что они ой как не рады друг другу. Так Эла захотела в него вазу запулить. Кинуть-то она кинула, но только в меня попала! Потом, Рейджи её начал отчитывать, что вазой кидаться нельзя. Так она взяла и просто без каких-либо стеснений послала его куда подальше и сказала, что вазу она хотела в него кинуть. После этого, я целых два часа слушал лекцию от Рейджи, какая Эла плохая! — всё жаловался Аято.       — Ха-ха! Я помню тот день! После того, как я услышал крики Элены и Рейджи, то смылся в комнату, чтобы не попасть под горячую руку… — не мог никак унять смех Райто.       — Так, посмеялись, и хватит. Как проблему решать будем? — подал голос Шу.       — А легко и просто — вот как мы её решим: пригласим в гостиную и там скажем им, что хватить дуться — пора мириться! — предложил идею Аято.       — Ага, только они тебя по головке-то не погладят, а пошлют, причём далеко и надолго. Мне кажется, даже Рейджи не будет сдерживаться… — проговорил с ухмылкой Субару.       — У тебя есть другая идея? — прищурил глаза Аято.       — Эх, нет… — тяжело вздохнул младший сын Сакамаки.       — Значит, попробуем поступить так, как сказал Аято, — заключил отец, — А теперь — брысь из моего кабинета! Мне надо работать, — решил избавиться Карл от сыновей, на что они фыркнули, но вышли.