Between Times

      Множество раз Доктор слышал от Мастера мольбы о спасении его жизни и обещания измениться к лучшему. Он неоднократно верил ему и каждый раз оставался обманутым. Доктор чувствовал, что и этот случай не станет исключением, поэтому совершенно не был склонен верить словам Мисси. Снова наступать на те же грабли? Увольте.       Проходили года, а за ними десятилетия, но Доктор не спешил объяснять психопатичному существу в своём подвале, что есть добро, а что зло. Он вообще старался не затрагивать эту тему, потому что Мисси всё равно не поняла бы смысла его слов, лишь вывернула наизнанку, в угоду себе.       Мисси была похожа на кошку, такая же грациозная и опасная. Она играла со своей жертвой из праздного любопытства, а когда удовлетворяла свой интерес — душила её. Доктор не желал быть мышью в её когтях, но всё равно по мере возможностей исполнял её многочисленные прихоти. Чаще это были вполне безобидные просьбы, вроде книг, мебели, еды и тому подобного. Но некоторые запросы Доктор считал откровенно странными, и просмотр мультиков вместе с ней был одной из таких «странностей». Хотя Доктор должен был признать, что «Холодное Сердце» ему очень понравилось.       Временами Доктор замечал в глазах Мисси проблески того, кого он знал множество жизней назад. Однако они были столь редки, что он решил списать их на игры своего разума, жаждущего принять желаемое за действительное. Мисси отлично умела играть на публику, особенно когда Доктор был единственным её зрителем. Она удачно маскировала коварство под фальшивую заботу, мастерски давила на жалость, а потом вгрызалась в самое нутро всего парой слов.       Доктору было тяжело с ней, тяжелее, чем с её предыдущими инкарнациями. Мисси состояла из слоёв, которые, сколько не сдирай, а до сердцевины не доберёшься. Она показывала ему лишь то, что он желал видеть, и то, что она хотела ему показать. Доктор терялся в круговороте её бесконечной лжи и правды, похожей на враньё.       Ему не нравилось, что Мисси так правдоподобно ломала комедию, перебирая своё прошлое, будто зёрна от плевел, и ударяясь в слёзы. Солёная влага, текущая по её щекам, и падающая неровными мокрыми кляксами на её колени, заставляла Доктора чувствовать себя чудовищем. Всю его душу выворачивало наизнанку от жалости к ней, но он держался за мысль о её прекрасной актёрской игре, как моряк тонущего корабля цепляется за мачту в последний миг перед погружением в морские пучины.       Единственный способ прекратить её и свои мучения — взять её с собой в путешествие, чтобы она отвлеклась на мир вокруг и вынырнула из смолянистых омутов своей памяти. Но чем больше Доктор размышлял об этом, тем сильнее его охватывало тревожное чувство того, что если он нарушит свою клятву, произойдёт нечто непоправимое. Мисси не была готова распахнуть душу Вселенной, и та отвечала ей взаимностью.       Зачастую они сидели в Хранилище в полной тишине, прерываемой лишь шорохом переворачиваемых страниц книг, которые Мисси предпочитала читать по-людски, а не проглатывать за мгновение, как Повелители Времени. Разговоры глохли буквально в первые же минуты, если Мисси не была в настроении выслушивать истории Доктора. Он сходил с ума от невозможности поговорить или покинуть её слишком надолго, словно сам находился в заточении. В такие моменты видеть во взгляде Мисси снисходительную жалость было всё равно, что получить хлёсткую пощечину.       Бывало, Мисси спрашивала, как бы между делом, почему он не казнил её, — не только ведь из болезненного чувства привязанности? — но Доктор лишь пожимал плечами и излюбленно уходил от ответа. Он пытался забыть о той бездне, что разверзлась в его душе, когда он получил приглашение на её казнь. Доктор не мог позволить себе потерять её ещё раз, как в итоге не смог и убить.       Однажды непредсказуемость Мисси вышла за все мыслимые рамки. Её пребывание на борту его ТАРДИС стало огромным потрясением для Доктора. Но ещё большей неожиданностью оказалось знание, что она не угнала его корабль, а прилетела, чтобы забрать его с Марса. Доктор не мог поверить своим органам чувств, когда она беспрекословно согласилась вернуться в место своего заключения. Мисси вела себя чересчур робко и послушно, и вся сущность Доктора вопила «это лишь игра, верни её обратно в Хранилище и НЕ СМЕЙ верить». Но выражение лица Мисси, лучащееся таким неприкрытым беспокойством за него, ядом проникло в его душу, отравляя надеждой. Надеждой на то, что между ними ещё не всё потеряно, и он сможет достучаться до неё.       С того дня Доктор неотступно думал об эпизоде в ТАРДИС, нащупывая в воспоминаниях всё больше различных подтверждений изменений, происходящих в Мисси. Она так трогательно желала вновь подружиться с ним, поздравляла с Днём Рождения (ужасным способом, но она умела лишь так, и Доктор не мог винить её за это), мчалась к нему на выручку, даже если он её не просил. Её обеспокоенное лицо и голос не выходили из его головы. Он был в порядке, просто сильно шокирован тем, как чертовски правильно она выглядела, стоя у консоли ТАРДИС. Ни разу с их первой встречи в новых телах Доктор не ощущал к ней такого щемящего чувства родства.       Когда-то давно они с Кощеем заключили договор: увидеть вместе каждый уголок и каждую звезду во Вселенной. Но в одночасье их обещание было позабыто. Доктор сбежал, прихватив с собой внучку, а Мастер так и не простил, ввергая в хаос всё, что они так долго желали исследовать. Доктор бежал за ним, заново собирая мир по кусочкам, но никогда достаточно быстро. Мастер всегда был на шаг впереди, писал замороченные сценарии и без репетиций приглашал Доктора полюбоваться его новыми представлениями, в которых тот мог поучаствовать в роли героя и спасителя. Доктор сам толкнул камешек, который вызвал обвал, и жаловаться было просто-напросто стыдно.       Атмосфера в Хранилище потихоньку менялась. Мисси стала более разговорчивой, и вся словно оттаяла. Она рассказывала ему истории из своего прошлого, а Доктор с неприкрытым интересом вслушивался в её речи. И всё чаще он ловил себя на том, что запоминал каждую чёрточку её лица; каждую улыбку, тёплую, а не безумную, адресованную лишь одному ему; и каждый миг, проведённый вместе, а не просто рядом. Мисси до кончиков пальцев ощущалась непривычно близкой, и Доктор предчувствовал, что скоро его воля и разум уступят его сердечным чувствам.       И вот наступил день, когда Доктор устал бороться с самим собой. Отринув все «против», которые перевешивали «за», он пригласил Мисси на борт ТАРДИС. В её глазах он видел отражение собственной неуверенности и даже толику страха. После стольких лет она не доверяла ему в равной степени, что и он ей. Но они были обязаны попробовать преодолеть все свои сомнения, чтобы исполнить их давнюю мечту теперь уже не по одиночке, а вместе.