Подари мне одно объятие

Двое людей, случайно столкнувшихся на улице… — Когда вы сделали Софии предложение я развернулась и пошла домой. Собрала вещи, и поспешила удалиться. Какое-то время пожила в хостеле, но за неуплату меня выставили оттуда. Так стояла, и описывала свою жизнь Дарья Канаева, стояла перед человеком, которого любила до сих пор. Он с тоской и ужасом смотрел на её побледневшее за три месяца лицо, больные глаза, и скудную холодную одёжку, смотрел — и сердце его сжималось от боли. — Я уже сказал, что мы с Софией расстались. — Я слышала. — спокойно произнесла Даша, всматриваясь в него. — Но увы — наши пути разошлись, да и моя жизнь уже…кончена. — она горько усмехнулась, слегка отвернув голову, наверно, чтобы смахнуть набежавшую на глаз слезу. — Я болею, Павел Аркадьевич, и мне уже…ничем не помочь. Он поперхнулся, надеясь что услышал шутку. Но в глазах её читалась полная серьёзность. — Что? — просипел он, лишившись голоса. Будто его окунули в прорубь с ледяной водой. — Я не договорила. — тихо продолжила девушка, смотря в даль. — После мне пришлось худо — жить на улице, уж поверьте, действительно страшно. Благо, это длилось недолго. Хотя знаете… — добавила она, все так же грустно улыбаясь и смотря в неизвестное направление. — Лучше бы умерла от холода, чем жила бы. Я снимаю комнату у одного мужчины, ему лет 50, и он… — тут она запнулась, и закусила губу, чувствуя, как предательские слезы начинают капать из глаз. — Он к тебе приставал. — закончил Паша, сжимая от злости кулаки. — Ответь, Даша! — Да. — прошептала она, поёжившись. Он скинул с плеч тёплое пальто, и накинул на неё. — Не надо. — она хотела высвободиться. — Вы замёрзнете. — Не умру. — тихо ответил он, застёгивая на ней пальто. — Вы с этим вместе?.. Она одарила его леденящим душу взглядом. — Если вы имеете ввиду были ли мы вместе — то нет. Паша нервно оглядывал её, умирая от жгучей ревности, и желания помочь. Но в голове играла одна и та же фраза «человеку можно помочь, если он хочет, чтобы ему помогли». Как хотел он подхватить её на руки и отнести домой! Закутать в тёплое одеяло, налить горячего чаю, и покрывать её холодные руки поцелуями! — Даш, скажи честно. Чем ты болеешь? — он боялся ответа, не хотел его слышать, но должен был. Должен. — Чем? — безэмоционально прошептала она. — Я много и часто кашляю, порой задыхаюсь. Я не знаю, чем. Ему стало тошно от этого равнодушия к её собственному здоровью, но он не мог ничего сделать, ведь она не подпускала его ближе одного метра. — Даша! — он схватился за голову. — Что с тобой стало! — прохрипел он, уже не замечая ничего вокруг. — Твоё потерявшее живость лицо, помертвевшие глаза, холодные как лёд руки, и это безучастное отношение к самой себе?! Я помнил тебя другой, живой, сильной духом девушкой, которая справлялась со всем! Объясни мне, что?! Промозглый ветер подул, но молодой человек даже не поёжился от холода. Не холод страшен. — Павел Аркадьевич, это я виновата во всем. В испорченной свадьбе Юли, в своей жизни, и в жизни многих. И я согласна уже со всем, свалившимся на меня, понимаете? — она опустила глаза. — Я уже готова умереть, только не чувствовать себя мерзкой тварью! И она прикрыла лицо руками, дабы скрыть хлынувшие из глаз слезы. Каждый день, каждый час, каждая секунда — все напоминало о минувшем, и все делало ей только больнее. — Я так не могу, и не хочу. — сдавлено проговорила она. — Мне оно не надо, понимаете? И простите, пожалуйста, за мои жалобы, просто вы первый и наверно, последний человек, который стоит рядом со мной, не отталкивая меня от себя и не желая сделать больно. Спасибо большое. Последний раз он плакал 16 лет назад, когда не стало его семьи. Вот тогда непрошеные слезы, которых он искренне стыдился, безостановочно стекали по его лицу. С тех самых пор, что бы не происходило, и какие бы трагедии не сваливались на его голову — он сохранял мрачное выражение лица — и все. Сейчас же ему сложно было держать себя в руках, но он держался из последних сил, ведь он — её последняя надежда и опора, и сдаться он не хочет. — Пойдём со мной, Даш! — он протянул ей руку. — Забудь про эту грязную жизнь, про этого мерзавца который приставал к тебе, забудь про все, и будь здесь, со мной! Я никогда не дам тебя в обиду, клянусь что буду защищать от всего мира, если ты только этого захочешь. Я буду рядом всегда. И не позволю никому прикасаться к тебе, приставать, иначе клянусь — они ответят за это жизнью! В его глазах метали молнии, так ему хотелось сделать её счастливой. Паша заметил, что она в чем-то колеблется, и он ласково улыбнулся. — Пошли, Даш. Но вместо ответа девушка отвернулась, скинула с плеч пальто, и протянула ему. — Нет, я прошу! — он хотел остановить её. — Даша, к черту эту куртку, мне нужна ты, слышишь? — он швырнул вещь наземь. Но она уже отвернулась и собиралась уйти, как вдруг в последний момент подошла к нему, и тихо прошептала: — Если тебе не сложно, можешь кое-что сделать? Подари мне одно объятие, прошу… — и голос её задрожал. Она не договорила, как он уже прижал её к себе, прижал к груди, даруя ей своё тепло. Он обнимал эту девушку, которая когда-то не нуждалась в этом, которая была сильной и стойкой, но жизнь и люди превратили её в слабую, а скорее — просто обессиленную. Как он жаждал обнимать и целовать её до конца своих дней, страстно желал просыпаться рядом с ней, и дарить всю свою любовь! Она висела у него на шее, и чувствовала как же мало нужно чтобы стать хоть на секундочку счастливой! Рядом просто нужен самый любимый и родной человек, и жизнь будет казаться сказкой… И девушка забыла про все обиды и боли, которые доставляли ей безжалостные люди с окаменевшими сердцами, ведь теперь она под надежным крылом, под надежной защитой. И сейчас, зарывшись лицом ей в волосы, и крепче прижимая к груди, он клялся себе, что пока бьется его сердце он никуда её не отпустит…