Просто спектакль

Копанов уже давно проклял происходящее и старается казаться милым из последних сил. В полной мере осознав для себя, насколько же сильно ему похуй на последний звонок и ебучие танцы, а он, как идиот, записал себя ВО ВСЕ ЕБУЧИЕ ТАНЦЫ. Парень старательно вымучивает хиленькую улыбку из последних сил и терпеливо крутит вокруг себя порядком заебавшую партнершу, все под пристальным взглядом Фирсовой, конечно же. Леха не совсем понял как именно они начали встречаться, просто после очередной нелепой вписки ему пришлось расплачиваться за случайно брошенный поцелуй тасканием её сумок, курток и зонтиков. Теперь у него вся шея в засосах, якобы от согревающего пластыря. Но верят в это, конечно, только девственники, которых на параллели, к счастью, навалом. Дарина делает вид, что ей похуй. Не лезет к нему на людях, не устраивает сцен ревности, не пиздит об их отношениях каждому второму, просто раскрашивает его шею лиловыми пятнами, спокойно и монотонно, просто, чтобы знали, место занято. Мишу это все ужасно веселит. Он качает головой, осматривая шею друга, и его нелепый хвостик забавно качается из стороны в сторону. Дмитриев-это какая-то клоунада и абсолютный беспредел, вечные глупые шуточки и бесконечный выпендреж. Честное слово, Леха слышать не хочет этот очередной «смешной комментарий»: -Лучше бы это был пылесос, -укоризненно выдыхает он, -ты подкаблучник, Копанов, ты… -Заткнись пожалуйста, -Леша ковыряет вилкой курицу в контейнере и забавно морщит нос. С Дмитриевым режим невозмутимости можно выключить, но надо быть начеку. -Брось, не говори, что любишь её. -Я этого не говорю. -И нахуя тогда? -Просто. Миша задумчиво смотрит сквозь угрюмого Копанова с минуту, а потом начинает бесконечный пиздёж про школу актерского мастерства, про его великое театральное будущее и про какую-то странную девочку с которой он познакомился на старконе в прошлые выходные. Леха полностью растворяется в болтовне, абстрагируется от окружающего мира, фокусируясь на неправильно застегнутой клетчатой рубашке, острых, смешно поднимающихся при разговоре ушах и нервно дергающемся кадыке. Дмитриев машет перед лицом смуглыми тонкими пальцами, задевая очки друга, переключаясь с грез о своей карьере на какие-то интернет-приколы, и Леха заливается беззвучным смехом, падая грудью на усыпанный крошками стол: -Так все, пошли репетировать! -Миша сдергивает его со стула за рукав толстовки. -Кто нас туда пустит, долбан? Без взрослых нельзя. -Льзя, -уверенно чеканит Дмитриев и волочит друга к лестнице на второй этаж. Актовый зал действительно открыт и удивляться в общем нечему, так как администрации школы одинаково похуй, как на беспредел выпускников в актовом зале, так и на последний звонок. Миша радостно запрыгивает на сцену, игнорируя ступеньки, слегка путаясь длинных, худых ногах, упакованных в нелепые свободные джинсы и старые, бог знает, где он такие вообще взял, кеды с развязанными шнурками. Закидывая одну руку за голову, а вторую вытягивая так, словно держит в ней шпагу, он напевает французскую рэпчину, манерно вышагивая по пыльной сцене, и Леха, теряясь в атмосфере подходящего веселья и безумия, активно дергается в такт песне. Миша то приближается, то отходит, играет темными бровями, сложенными на лице причудливым домиком, подмигивает, смеется, кидает, наконец, импровизированную шпагу, меняя её на длинную шею Копанова: -Меченый ты у меня Леха, меченый. -Да хватит, несмешно, -Леша откидывает его ладонь от себя. -А ты что у нас, такой серьезный? Копанова снова, по неведомой ему самому причине, пробирает на хи-хи, потому что так-то вообще несерьезный. Он бежит за кулисы, вытаскивая оттуда какое-то пыльное барахло и метается вокруг друга укутывая его то в бабкину шаль, то в нелепую простыню, то напяливает на хвостик черных волос армейскую пилотку. Миша умело и с чувством отыгрывает каждый свой образ, и Леха, кажется, реально восхищен. Устав от перевоплощений и бесконечного шума, исходящего от Дмитриева, он плюхается на соломенное кресло, пока Миша снимает дебильную шаль и чихает от поднявшейся пыли: -Блять, здесь убираются когда-нибудь вообще? -вопрос в никуда. Миша скрывается за кулисами и возвращается только минуты через две, высоко задирая голову и вальяжно вышагивая вокруг Лехиного кресла, наматывая круги. -Че ты? Вестибулярка блять не железная. -Вы имеете право хранить молчание. -Чегоо? Миша ехидно улыбается и резко вытаскивает из топорщащегося кармана мятого пиджака скотч. -Что ты опять придумал? -Копанов скептично наблюдает за действиями друга из-под массивных очков, пока Миша, осторожно закатывая рукава рубашки, обнажает испещренные венами руки до локтей. Подносит скотч ко рту, отрывает полоску зубами. -Ммм, продолжай, -Леха видимо не знает, что пранк может выйти из-под контроля. Дмитриев приматывает оба запястья. Скотча не жалеет, себя тоже. Так старается, что на высоком загорелом лбу, аж пот выступает. -Только не лопни, -когда ржач Лехи прерывается звонкой пощечиной становится не до ехидных комментариев. -Эй ты че, совсем ахренел? -Тихо сиди, сказал же. Копанов отчего-то замолкает, не особо сопротивляется когда к соломенным ножкам приматываются за плотно обтянутые синими джинсами щиколотки, его собственные ноги. Пока Леша себя даже шоком не оправдывает, потому что в голове только зияющая пустота и странное, пожирающее предвкушение неизвестности и непредсказуемости. С его лучшим другом не соскучишься. Дмитриев снимает пиджак, скидывает прямо на пол, ногой сбрасывает со сцены. -Чувак, если ты хотел так заставить меня смотреть твой стриптиз, то облом, я все еще могу закрыть глаза! -Можешь закрывать, если хочешь, -пожимает плечами Миша -Чего ты хочешь? -Это просто спектакль, просто спектакль… Он бормочет это так тихо себе под нос, что до Лехи плохо доходит смысл сказанного. -Ээээй, Мииша. -Не отвлекай. Дмитриев удобно устраивается между острых, твердых коленок, с пугающе сосредоточенным лицом оглаживает с внутренней стороны жилистые, крепкие бедра. Леше кажется, что у него сейчас глаза вместе с очками лопнут от нарастающего напряжения. -Дмитриев, ты совсем ебнулся? В ответ сковывающее душу молчание. До Копанова сейчас дошел истинный смысл фразы «очко играет». Смуглые тонкие руки скользят под толстовку, нашаривают под ней футболку. Миша как-то разочарованно вздыхает, задирая и её края к груди ахуевающего Леши. -Остановись, -как-то неуверенно и чересчур пискляво выдает Копанов и дыхание срывается, когда пальцы бегут по тазовым косточкам и напряженному прессу: -Ну ты и дрыыщ, -ухмыляется Дмитриев, и Леша обиженно выдает в ответ возмущенное: -А сам-то! -с трудом осознавая всю тупость положения. У Дмитриева взгляд лисий, коварный, с поволокой. Футболка с толстовкой ползут выше, закрывая Копанову обзор на хитрожопое лицо друга. -Ну что за…-сопротивляться Леха умеет так себе, почти сдался. Когда Дмитриев, словно обезумев, припадает губами к левому соску, то механизм запущен и шансов остановиться больше нет. В голове тысяча ехидных шуток про то, заходили ли они так далеко с Дариной, но он не решается их озвучивать. На бледном слегка костлявом теле отлично виден рельеф, напрягающиеся, бегающие под тонкой кожей мышцы. Миша впивается зубами куда-то под ребра, как в кусок мяса, наконец отрываясь от крохотных бежевых сосков. Копанов коротко всхлипывает, хочется руками вцепиться в бегающий перед глазами вверх-вниз хвостик, отодрать от себя и посмотреть в бесстыжие глаза, но руки скованы липкими лентами и остается, как там говорит Дмитриев? Расслабиться и получать удовольствие. Но мурашки по всему телу, и парень дрожит, как осиновый лист, потому что странно, непривычно и приятно до боли.Не отпускает чувство неправильности, но от него как-то слаще, что ли, и страх оно даже притупляет. Для Дмитриева ничего правильного и неправильного нет, просто делай как хочешь и будь, что будет. Другое дело, что обычно он и не хочет ничего. А тут вот прям приперло. Потому что Копанов какой-то додик и мямля ужасная, девочкам улыбается максимально очаровательно, но сказать ничего не может почти, только смотрит с мягким, дружелюбным безразличием, а они в ответ тянут задумчивое:«даа… Леша Копанов, конечно, ничего такой…» Дмитриева бомбит, потому что откуда они вообще знают, какой Лёша, и зачем вообще к нему тогда лезут, если узнать не смогут, не получится. И Дарина вьется, круги наматывает, как муха назойливая. Мелкая, властная, ходит как борец сумо, сверлит Мишу недобрым взглядом из-под тонких светлых бровей, так что холод по позвонкам пробегает. Ей вроде и все равно, но Миша жопой чувствует, не хочет она их с Лехой общения, не хочет делить его с кем-то еще. Дмитриеву и самому не впадлу флиртовать с девчонками, раздавать направо налево пьяные поцелуи. Но только он понимает бесцельность этого мероприятия, отдается лишь моменту, не втягивает себя в колею бессмысленных, лишенных эмоций, отношений. Леха пассивный, ко всему безразличный, человек «делайтесомнойвсечтохотите». Миша уверен, что он и жениться может просто так, потому что ну, а че нет-то, когда еще-то. Дмитриеву немного страшно, что и здесь он сидит, не рыпаясь особо, потому что ему все равно. Но пути назад нет. Когда молния на джинсах медленно расстегивается, Копанов краснеет и ерзает тощим задом по жесткому соломенному сидению. Вены на руках напрягаются, так, что кажется лопнут. И вот он сидит смущенный, розовенький, трясется. Миша поднимает голову к его лицу, нервно усмехается, его самого от происходящего переёбывает. -Только не говори, что собираешься… Миша коротко кивает. Опускает голову, приспускает трусы с идиотскими цветочками. Нет, ну что за ебаный гербарий он тут собрал. Высвобождает из плена плотно прилегающей синтетики розовую головку, больше напоминающую яркий каучуковый мячик. -Ты знаешь, что у тебя мультяшный пенис? Леха раздраженно дергается, подпрыгивая вместе с креслом. Дмитриев смеется: -Аккуратнее, а то еще откушу случайно. Копанов что-то бормочет себе под нос недовольно, но затихает, когда член полностью оказывается в чужой ладони: -Ого, все не так плохо, как я ожидал, — Леха фыркает, закатывает глаза. По телу проходит мощный разряд тока, когда сначала кончиком пальца, а затем языка Дмитриев очерчивает каждую венку. -Бляяяяяя… -Тише, тише. Миша берет в рот мягко, неторопливо, не решаясь заглатывать полностью до основания. Сосет медленно, смакуя, словно какой-то ебучий леденец, темп не наращивает, дышит спокойно. А Копанова так колбасит, что тело судорогой сводит, ощущения новые принципиально и к этой ахуенности привыкнуть не просто сложно, невозможно. Он боится кончить в ближайшие секунды три и просто держится как может, держится из последних сил. Время словно застыло, и все стало каким-то другим, более комфортным, гармоничным, что ли. Скотч больше не сдавливает ни щиколотки, ни запястья, не кажется липким и будто вовсе исчез. Леша стонет так сладко, что у Дмитриева чувство собственного достоинства в геометрической прогрессии растет, сигнал, что он все делает правильно воспринят мгновенно, и тот слегка ускоряется, чтобы приблизить парня к разрядке. Копанов короткими ногтями вонзается в ручки кресла, так что они скрипеть начинают, и Мише бы отстраниться после такого предупредительного жеста, но тот позволяет кончить себе в рот. С чрезмерно пошлым звуком выпускает блестящий от смазки член изо рта, а Леша от стыда и неловкости под землю провалиться готов. Дмитриев смотрит прямо в глаза, уверенно, самодовольно, с вызовом. Копанов в какой-то прострации находится и даже лицо друга в поле зрения долго найти не может. -Ты это зачем? -Захотелось. Прикольная ведь сценка получилась? Копанов бы сейчас шибанул себя по лбу в жесте «рукалицо», но, увы, запястья примотаны к ручкам кресла. -Да брось, тебе же понравилось! Копанов едва заметно кивает слегка в сторону, и поднимает смущенный взгляд из-под очков на своего фриковатого друга. Миша аккуратно отдирает скотч от кресла, рук и ног Лехи, стараясь не содрать ему вместе с клейкой лентой куски кожи, выходит неплохо. -Ммм ты такой заботливый конечно. Миша смеется, хлопает друга по крепкому плечу, в галантном жесте подает руку, помогает встать. Шепчет на ухо: -Ничего не говори Дарине, -с коварной улыбкой направляется к двери.