О вкусной и здоровой пище

— Иван Геннадьевич... — раздалось робкое где-то сбоку вне зоны видимости, пока Ожогин вымученно улыбался в камеру телефона очередной попросившей фото поклонницы. Сказав, наверное, уже сотое за сегодня «спасибо», Иван обернулся и тяжело вздохнул — еще одна «несушка» с подарками. Чуяло его сердце, что не стоило сегодня выходить к людям, но желание почесать ЧСВ было сильнее пресловутой интуиции. Иван снова вздохнул. Еще громче и тяжелее. — Здравствуйте. Она едва дотягивала ростом ему до середины груди и упорно не желала встречаться с ним глазами, предпочитая бубнить слова благодарности куда-то в пол. — Здрасьте-Иван-Геннадьич, — скороговоркой выдохнула она, стрельнула глазами наверх и снова уткнулась взглядом в носки его ботинок, — спасибо вам за сегодняшний спектакль. Это вам. Иван буднично потянулся за протянутым ему подарочным пакетом. — Что там? — уныло поинтересовался Ожогин, не утруждая себя даже попыткой заглянуть внутрь самому. Ибо там наверняка очередные конфеты/печеньки, которые он уже не знал кому и скармливать. «Собаку что ли завести?» — лениво с долей обреченности подумал он. Она снова стрельнула глазами вверх, как бы оценивая реакцию, но на этот раз задержала взгляд чуть дольше чем на «о боже я встретилась глазами с Ожогиным о боже!». Иван про себя отметил, что глаза у нее серо-голубые, почти как у него самого. И вообще во всем ее лице было что-то неуловимо знакомое, но разглядеть он не успел — она снова смотрела в пол. — Борщ, — раздалось все такое же робкое. — Домашний. Брови Ивана совершенно некуртуазно поползли вверх. И появилось желание все-таки заглянуть в пакет, вдруг его разыгрывают. Кажется Графов что-то говорил про борщи от поклонницы, но Иван не верил. Вот мироздание и воздало ему за неверие. Тем временем бубнеж в районе его пупка продолжался: — ...котлетки куриные. Паровые. Они еще горячие. Наверное... Любопытство победило — Иван полез в пакет. Там была объемная термокружка — даже больше термокастрюлька — и нечто в фольге наспех перевязанное алой ленточкой. Но ощущение «подъеба» не пропадало. «Термо-нечто» было весьма увесистым и горячим. «Таки не соврала», — подумал Иван, поудобнее перехватывая прочие подарки, чтобы отвинтить крышку. В нос ударил крепкий запах говяжьего бульона и чеснока — в термосе плескался борщ, по алой поверхности которого плавали золотистые жиринки. Рот автоматически наполнился слюной, а желудок предвкушающе сжался. «Вот это было подло», — Ожогин сглотнул и подтянул живот, надеясь тем самым предотвратить голодное урчание — обед был давно, а до дома еще ехать и ехать... — А ложка? — в шутку бросил Иван, дернув уголком губ, чтобы хоть как-то разнообразить каменность своего лица. И снова подозрительно знакомый взгляд серо-голубых глаз метнулся вверх. — Есть! Есть ложка! — к робости добавился оттенок некой восторженности. И тут же Ивану была протянула искомая столовая ложка бережно завернутая в салфетку. Борщ пах дюже аппетитно и весьма одуряюще. Желудок Ожогина предательски издал голодную трель. — ...как вы удачно-то... с борщом... — чуть смущенно пробормотал Иван, принимая ложку и сам себе поражаясь. — Давайте я пакеты подержу что ли, пока вы едите... Сгрузив свою ношу в добрые руки, Ожогин распаковал ложку и смело полез ей в термос. Это конечно был не «мамин фирменный» и даже не «коронный Марины», но зато этот борщ был здесь и сейчас и черт бы всех побрал он был вкусный. Иван неприлично хлюпнул бульоном, наяривая суп. Нужно было что-то сказать, наверное похвалить или бросить хотя бы дежурное «спасибо», но ощущение того, что борщ могли отнять не позволяло оторваться от процесса поглощения. Иван стрельнул (как ему показалось благодарно) глазами поверх края термоса в «повара». — Вы кушайте, кушайте, — робко улыбнулись в ответ, — только не торопитесь так. Иван угукнул с набитым ртом, поздно вспомнив про манеры. — Может вам котлетки развернуть? Ну чтобы вприкуску? Мысль о котлетках отозвалась в Ожогине приятным теплом — давно он не ел домашних котлет. Слишком давно, чтобы отказываться. Поэтому он угукнул еще раз. Зашуршала фольга. Запахло куриным мясом. И вот он уже довольный жевал теплую котлетку, поставив термос для удобства на подоконник. «Как низко ты пал... — пронеслось в голове Ивана собственным почему-то сценическим поставленным голосом. И тут же ему ответил обычный: — Голод — не тетка, пирожка не поднесет, а тут тебе и борщ, и котлеты паровые...» Краем глаза Ожогин заметил, как удивленно вскинув брови и криво ухмыльнувшись прошла Диевская, бросив на прощание что-то между «Доброй ночи» и «Приятного аппетита». Затем пулей пролетела Лена, истерично хихикнув ему в спину. Этот смешок он ей конечно припомнит — но сначала он доест. Девушка «полметра в прыжке» все еще стояла рядом и с умилением глядела как он ест. Иван был не против. Ему даже было до странного приятно подобное внимание — и особенно, когда ему вручали новую котлетку взамен уже съеденной. И все это происходило с такой заботой и нежностью, что в пору было прослезиться. — Хотите, я в следующий раз пирожков напеку? Вы с чем пирожки любите? «С мясом», — хотел ответить Иван, но подумал тщательнее. — С вишней, — между очередной ложкой борща и надкусыванием котлетки сказал он. А надкусив, добавил. — Кислой. И перед его мысленным взором тут же побежали стройные ряды румяных горячих пирожков с вишневой начинкой. — С вишней так с вишней! — улыбнулась «девушка с борщом», — я их тогда после дневного принесу, можно? Иван угукнул, совершенно не думая о том как он будет полу-Кролоком есть вишневые пирожки. Скорее он подумал о том, что делиться ими точно ни с кем не будет. Особенно с Газаевой, которая так подло хихикала ему в спину.