В метро

Проснулась. Как всегда не глядя на себя в зеркало, сразу начала умываться. Привела себя в порядок. Наконец посмотрела на себя в зеркало. Красавица. Прямо не скажешь, что вот совсем чуть-чуть, и постареет ещё на год. Опять. Небрежно клацнула выключателем и закрыла за собой дверь ванной комнаты, будто не заметив мужской туалетной воды, которая осталась стоять на полке. Там пустое место. Может, потом когда-нибудь, летом в среду, она ее выкинет или предложит Василию. Но пока что там ничего нет. Быстро вошла на кухню. Буквально на автомате, не обращая внимания на то, что стоит вокруг. Только халат легким шлейфом покорно тянулся за ней. Хоть кто-то. Зловещая тишина. Даже с улицы ничего не слышно. Спасибо окнам. Не забывая о том, что она торопится, женщина клацнула кнопками пульта от телевизора, и вот с ней уже разговаривали ведущие какой-то утренней программы, где фраза «Доброе утро» заставляет либо возненавидеть этот день заранее, либо вообще застрелиться, не выходя из квартиры. Пара мягких нажатий на кнопку, и вот теперь ее собеседник — одинокий ведущий утреннего выпуска новостей. Уже лучше. Хоть узнает, что в мире происходит. Куда-то дела пульт, сама не заморачиваясь куда, отвернулась спиной к телевизору и как робот выполнила заученные программы, пока по телевизору рассказывали о политике. Надоело. Но да ладно. Это лучше, чем просто тишина. Кофе варился на плите в турке, а она, до тошноты ответственная, уже стояла с ложкой, чтобы помешивать его. Только кофе… Больше ничего не лезло, потому что ее собственный организм не воспринимал и не будет воспринимать еще добрых часа полтора фразу «Доброе утро». Это просто набор звуков. Пустая болтовня, как разговор маленького ребенка, у которого свой собственный язык. Звучит приятно, но быстро приедается, и начинаешь не обращать внимания, а просто варить кофе. По телевизору заикнулись о каких-то суднах. Но кто его слушал? Так… просто звук. Иллюзия, что она не одна. Кофе начал бурлить… Появилась пенка… Она зевнула. Хочется спать, но нужно на работу… Нужно проснуться, но поговорить не с кем… Чтобы вернуться в реальность до конца. Стул пустует. Журналы нетронуты. Кофе готов. Но она столько не выпьет. Налила себе в чашку свою норму и вылила оставшееся в раковину. Как раз бы хватило на его большую чашку. Даже не садилась за стол. Взяла в руки свой кофе и начинала пить. Полегчало. Притупленный взгляд устремился на телевизор. Радуйся, приятель, тебя таки заметили этим мрачным утром. Да, именно мрачным, потому что если фильмы ужасов начинались со сцены утра, то оно выглядело именно так. Вроде как сосредоточенно дослушала о… о чем-то, в общем, дослушала, и вот ведущий поспешно сообщил, что по последним данным в сию же секунду, когда ей уже пора ехать на работу, ситуация на дороге с пробками оценивается в восемь балов. Прекрасно. Елена отвернулась от телевизора, уже прикидывая варианты, как ей лучше добраться на работу. Она уже не слышала, как диктор пожелал ей хорошего дня, как он закончил программу новостей и как прозвучала заставка. Шум воды из крана все это перекрывал. Она любила такой напор, когда на руках вместо капель воды оставались пузыри. Турка, чашка и ложка приняли утренний душ после того, как их использовали, и отправились отдыхать до завтрашнего утра на сушку, а хозяйка тем временем отправилась к шкафу выбирать себе наряд, чтобы было удобно добираться на работу на метро. А куда деваться… Рука перебирала ткани, а в голове непонятно откуда взялась мысль, что его на кухне сегодня можно и не искать… У него нервов не хватит добраться на работу по таким пробкам. Она не выдержала и взяла самое удобное и не самое свое лучшее платье. Все равно в метро будет народу много, а день она проведет в форме. Ей что, не может быть так же лень искать себе наряд на день, как и ему собираться на работу, где он простой повар, с осознанием, что сегодня придется предпочесть тесный и душный вагон метро своей любимой машине? Конечно же может. С кем когда-то повелась, от того и набралась. Привычные манипуляции ключом, уже заученные шаги по ступенькам, и вот она на свежем воздухе. Утро туманно… Как у Тургенева. А еще прохладно. Но не важно. Она совсем не задумывалась о том​, какая на улице погода и будет ли сегодня дождь. Хорошая погода, и точка. Переход. Как учили в детстве, сначала смотрим в левую сторону, переходим до середины и смотрим направо. Широкий шаг, и вот Елена уже шла по тротуару к метро. Если честно, она так давно не ездила в метро, что даже забыла, как это делается. Да и времени вспоминать особо не было. Огромный поток, наверное, водителей, которые решили поступить сегодня так же, как и она, нес ее в правильном направлении. От женщины требовалось только делать быстрые шаги. Суматоху при входе сменил медленный, успокаивающий эскалатор. Соколова подумала, что некуда спешить, и решила просто постоять, позволяя движущимся ступенькам самим донести ее вниз. Она успела представить себе, как будет выглядеть ее поездка в давно забытом виде транспорта, осознавая, что благодаря этому всему, куда ее несут эти чудо-ступеньки, ее утро сегодня уже точно не будет добрым. Снова широкий шаг, мимолётное ощущение дежавю, и вот она уже вместе с потоком подошла к месту ожидания. Тяжелый вздох, терпеливый стеклянный взгляд в черный туннель. Утка… Перепела… Камбала… Мраморная говядина… Шум подходящего поезда к станции. Ничего особенного… Просто шеф-повар ресторана спустился в метро. Наконец вместо черного тоннеля с соответствующим шумом показалась голова поезда, которая моментально куда-то ​скрылась. Двери вагонов с грохотом распахнулась, а она оказалась посредине. Голова с интересным каждодневным построением повернулась вправо. Люди все заходят и заходят… Нет. Туда она не пойдет. Взгляд на дверь по левую руку… Как они только влазят туда? Снова вправо. Может, подождать следующий поезд? Людей на станции значительно убавилось. Опять голова метнулась влево. Нет, надо ехать. Донёсся предупреждающий голос буквально из ниоткуда, и Соколовой удалось влететь в дверь, которая была от нее справа. Тотчас же за ее спиной с грохотом закрылись двери, чудом не прищемив ее платья. Елена позволила себе буквально на секунду прикрыть глаза и облегченно выдохнуть. Теперь осталось доехать. Сколько там остановок надо проехать? Три? Две​? Не важно. Она не торопилась. Где выйдет, там и будет. Ей уже надоело находиться под землёй. Она боялась пошевелиться, но какой-то — судя по ощущениям — мужчина слева от нее чувствовал себя прекрасно. С повернутой головой вправо она с опаской открыла глаза и почувствовала, как на ее талии удобно устроились две руки. Она не испугалась. Просто неожиданно, да и… уже успела подзабыть, что это такое. Елена буквально сразу же повернула голову к тому, кому было явно выгодно ехать в напрочь забитом метро, с целью сказать, что сумка находится выше или что-то в этом роде, но ее взгляд застыл на знакомой рубашке, и удалось сказать с возмущением только: — Какого черта? — Но когда она подняла глаза на этого мужчину… губы сами по себе сжались поплотнее, а язык отсох. — Привет. — Ее бывший явно хорошо спал этой ночью, потому что, судя по улыбке и интонации, у него было действительно доброе утро. Даже сейчас, смотря в ее полные непонимания глаза, он не собирался отпускать ее, а только сильнее прижал к себе. Она ведь не держится, а поручень где-то утонул среди человеческих тел. — Что за?.. — немного заторможено проговорила Елена и рефлекторно придержалась за его руку, когда поезд уехал со станции. — На работу вот еду… Пробки. А ты тут какими судьбами? — Баринов поправил сумку на ее плече и продолжил смотреть ей в глаза. — Я думала, что ты скорее не придешь на работу, чем будешь искать какой-то способ добраться туда. — Стервозность в ее мозгу, будто еще одна чашка кофе, действительно немного взбодрила ее после сна и напомнила, где, точнее, с кем она сейчас находится и что происходит. — Я тоже очень рад тебя видеть. — Сарказм и холод, а взгляд не менее чужой, но руки… Руки только посильнее ее к себе прижали, когда в вагоне на миг пропал свет, а потом снова появился. Свет появился, но его руки не пропали. — Ладно… Проехали. — Ее голос тоже прозвучал и не совсем приветливо, и не совсем устало… Это было скорее простое равнодушие высыпанным голосом, но ее руки тоже… не удержались. Она расправила его тенниску на груди, а затем поправила воротник рубашки. — Как там Лева? — Ну правильно, им же больше поговорить не о чем… Как насчёт туалетной воды, которая застоялась в ее ванной? Или о журналах, которые он не читает? И… Ах да, о том, как же холодно без него спать и как родной дом превратился в холодную пещеру? Не вариант, да? Ну хорошо… — Лева хорошо, привет обязательно передам. — Он ждал… Ждал, что она заговорит о… ну уж точно не о погоде. — Пусти, пожалуйста. — Она хотела сказать что-то еще, но он ее прервал, не давая озвучить причину, почему он должен ее отпустить. — Не пущу, потому что ты грохнешься. Стой так. Я тебя держу. — Он злился на нее, как отец на свою дочь. Злился, но заботился. А она все молчала. Только голову виновато опустила. А Виктору оставалось только прицыкнуть языком и тяжело вздохнуть, потому что его эта ситуация напрягала, но ему казалось, что… лучшего часа поговорить уже и не выпадет, так что… придется брать инициативу в свои руки. Он взглянул на часы. — Ого. А ты в курсе, что ты на работу опаздываешь? — Его глаза вернулись к ней, а руки все так же держали ее, когда поезд остановился, а когда дверь открылась, то вовсе прижали ее тело к себе, чтобы огромная масса людей не вытолкала ее не на той станции. — Ты, кстати, тоже, — с упреком проговорила она. — Ая-я-яй, — притворно протянул мужчина, пальцами перебирая платье на ее талии. — Лучший ресторан Москвы обезглавлен… — Где-то я это уже слышала, — оживленно, но с каплей злости проговорила Елена, и в ее взгляде наконец появился больший азарт. — Да, согласен, что-то знакомое. — Он был не менее недоволен. Глаза в глаза. Кажется, сейчас полетят искры. — Сегодняшний день я вычту из твоей зарплаты. — Между прочим, она сейчас не шутила. — Какая ты добрая. — Грех жаловаться. — Эх… Ладно. Черт с ним. Я сегодня как раз не выспался, а тут ты подвернулась… Тоже слышала о печальном состоянии наших дорог на сегодня? — Как-то подозрительно мирно он это проговорил… Прямо застал бедную врасплох. Но это еще не конец. Ему хватило наглости обнять ее поудобнее и прислониться щекой чуть выше ее лба. Это затишье перед бурей, или он действительно решил наверстать упущенное за ночь и выспаться? — Да… По новостям что-то лепетали, пока я завтракала, вот и решила… не рисковать. — Елена, если честно, не против, а даже позволила себе немного подыграть ему своими руками и совсем немного приобнять его. — А с каких это пор ты вообще включаешь телевизор по утрам? — Голос мужчины звучал совсем расслабленно. — А, да ладно, можешь не отвечать. — Да, потому что он знал ответ с некоторых пор… — Что, ты собираешь ведьмочек у себя на кухне по случаю собственного Дня рождения или в этом году вообще в ресторане гульнешь? — Ему пришлось встать ровно и придержать ее сильнее, чтобы она не упала на очередной остановке. — Ой, да какой там… Мне, считай, сорок… — Он не расслышал, что она сказала дальше, потому что дверь снова с грохотом открылась. Но он и так знал. — Будет, — перебив ее, начал говорить он, пока они снова не поехали. — Через неделю и… Какое сегодня число? И три дня. — Она не успела даже вспомнить, какое сегодня число, как он уже все посчитал. — Неужели еще помнишь? Надо же… — Она тронута, пусть и не показывает этого. — Ну ты же помнишь об обезглавленных ресторанах. — Придешь? — Она смотрела ему в глаза и понимала, что то, что он там что-то еще пытается шутить, ничто по сравнению с тем, что он помнит. Помнит так же, как и она. — А ты приглашаешь? — Ой… Разве тебе нужно приглашение? — Нет, я и так припрусь. — Он заулыбался, и она… тоже. — Ну вот именно… — Его рука легла на ее шею и стала ее слегка массировать, а она лишь откинула голову немного назад, расслабляясь. — Ну так что? На кухне или в ресторане? — С ведьмами? На кухне. Еще чего… Разнесут все. — Откровения пошли как раньше… А может… И нет никакого «как раньше»… Все, что было тогда и что есть сейчас, объединилось в одно целое, и уже никто, кажется, не собирается ничего говорить и ничего уточнять. — Смотри с зельям не переборщи. — Почему? Ты разучился спасать от похмелья? — И то верно. Отдыхай. Нам ещё ехать и ехать. — Его тяжелая рука мягким движением уложила ее голову ему на грудь. Как… обычно. Как это происходило обычно. — Вить… — Сглазили. Ей почему-то показалось, что он ведет себя… как парень на первом свидании, который хочет поскорее поцеловаться. Спешит, и ее это немного пугает. Точнее, ей просто неудобно, и кажется, что все это неправильно, когда на самом деле ей хочется поддаться этой руке и не двигаться. — Лена, — начал он, конечно, строго… Ее так мама в детстве окликала, когда та лезла туда, куда не надо. — Не усложняй сложное. — Ну что я усложняю? — устало… совсем устало спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Сложное усложняешь, Лена, — так же серьезно проговорил он и все-таки сумел вернуть ее голову себе на грудь. — Тебе никто не нужен, Витя… Поэтому мы расстались. — Она уже давно закрыла глаза и что-то бубнила себе под нос, будто перед тем как заснуть ей нужно было сказать что-то важное, но тяжелые веки были сильнее, и получалось только невнятное бормотание. Но говорила в меру тихо, чтобы он мог услышать. — Не нужен? — серьезно переспросил мужчина, настроившись ее слушать, опустив глаза куда-то вниз, на пол, будто это поможет ему услышать ее лучше. — Не нужен. Только футбол и выпивка. Все. — Почему ты так уверена? — Теперь он сам поднял ее голову со своей груди, чтобы смотреть ей прямо в глаза. — Потому что я все это испытала на себе. Каждый раз, когда ты предпочитал вот это все мне, понимаешь? — Она собиралась продолжить, смотря ему прямо в глаза, но не получилось. Да, он согласен, что, возможно, и вел себя где-то как… ну как дурак, но он не хотел сейчас об этом разговаривать, потому что у него было желание этим утром как-то наладить с ней отношения и даже если повезет, то помириться, но никак не ссориться. Да, именно с таким настроем он ехал сегодня на работу, и никакое забитое метро бы этого не испортило. И сейчас, когда она собралась перечислять ему его ошибки, он просто решил ей нагло закрыть рот своим ртом. Ой, как же резко полегчало, когда ее губы одобрительно касались его губ и отвечали на его поцелуй… Никакой аспирин утром после веселой ночи не сравнится с этим. А ей и говорить ничего не надо было. Она лишь упёрлась в его грудь руками, не выражая этим никакого протеста, и тихо застонала в поцелуй, когда его язык… что он только там не вытворял. Хотя нет… Да, естественно, ей полегчало, но она хотела продолжить, поэтому с тяжелым сопротивлением и попытками удержать его губы она все же смогла немного отдалиться от него. — Я еще не все сказала… — И опять Баринов позволил себе продолжить, не закончить, а еще только продолжить начатое. Касания его губ были хоть и собственническими, но нежными, однако учитывая то, что ее губы еще пытались вырваться, он сам от нее отстранился на пару сантиметров. — У тебя вся супружеская жизнь впереди, чтобы меня пилить, а сейчас помолчи, пожалуйста. — Ни на едином слоге не заикнувшись, мужчина снова продолжил ее целовать, придерживая ее лицо ладонями. — Какая жизнь? — Что-то в роде адреналина выбросилось в ее кровь, и она смогла управлять им и собой, поэтому теперь ему пришлось смотреть ей в глаза и принимать активное участие в этом допросе с пристрастиями. — Супружеская. — Ничего особенного. — Лен, сейчас остановка будет, народу навалит мало не покажется. — Считая это уважительной причиной, Баринов попытался снова хотя бы коснуться​ ее губ, но нет. — Ты на что намекаешь, а? — Она явно сегодня плохо спала. — Да чтоб тебя… — почти про себя сказал мужчина. — Лен, тебе повезло, что ты красивая, а то в жизни тебе пришлось бы тяжеловато. — На лице стала появляться улыбка, потому что на этот подкол Соколова среагировала быстрее, чем на вопрос о замужестве, который повис в воздухе. — Я не намекаю. Я тебе прямо говорю, что я беру тебя в жены и что свой день рождения ты будешь праздновать без паспорта, потому что его будут менять в строке фамилии. — Она была снова тронута. Наверное, немного сильнее, чем когда он убедил ее, что помнит, когда у нее День рождения. — А я тебе говорю нет, — спокойно сообщила она и провела руками по его предплечьям. — Как «нет»? — Его усы больше не придавали лицу оптимизма, как это было до ее отказа. — Ну вот так. Но это пока. А сейчас мы с тобой идём на работу. — Поезд сбавлял скорость ближе к нужной станции. — А потом вечером ты все-таки вернешься домой. А «да» я тебе скажу немного позже. Когда ты вспомнишь, что такое выносить мусор, когда я прошу, съездить на дачу и сходить со мной на рынок, когда идёт матч. — В общем, все то, что Виктор не особо любил делать, когда они жили вместе. — Ага… И где-то между этими делами я должен повторно сделать тебе предложение? — Он придержал ее за локоть, чтобы немного отойти от вагона. — Именно. А пока мы просто идем на работу. — Елена взяла его под руку. Довольная… — А зарплата не пострадает? — Пара медленно начала скрываться в толпе по пути к эскалатору. — Можешь вообще забыть о существовании своей заработной платы, — самодовольно проговорила она, не скрывая улыбки в ожидании бунта. Вот теперь можно будет не выливать полтурки готового кофе в раковину, потому что его некому пить.