Тушь

Байк, «пропитанный» магией отливал серебром, напоминая замершего зверя. Гарри обожал свой байк, считая его по праву совершенством. После Малфоя конечно. Они сегодня мчались по пыльной дороге, полностью отдаваясь свободе. Лето кончалось, но не кончалась их жизнь… Ветер, скорость, широкая спина Гарри, подрагивающие ресницы Драко… И остановка. Так пустынно и идеально для них. — Куртку оставь… и ботинки, — рот Драко наполнился слюной в предвкушении такого вида, футболка Поттера полетела вслед за джинсами Поттера. — Угу… — хищно прикусывая губу Драко, вспоминая его сильные руки. Поттер обожал мчаться вот так: дорога, байк и Драко. Прижимающийся сзади Драко. Пьянея от вида чуть взъерошенного Драко, от синей туши на ресницах Драко… Драко, поглаживающего заклепки на кожаной куртке Поттера, Драко, сейчас жадно сжимающего обнаженные ягодицы Поттера. Это был сногсшибательный контраст — черная косуха и загорелая кожа Гарри. Его легкий запах пота, аромат одеколона… Татуировка на предплечье Поттера, которая так нравилась Драко. И Драко, обхватив ладонями лицо Гарри, целовал так, словно желал передать жар своего желания. И яйца уже сводило так, что было в пору кончить не прикоснувшись друг к другу. Упираясь ладонями и коленями в землю, ощущая аромат трав, чувствуя нетерпение Драко… Смазка приятно охладила пальцы, охладила кожу входа. И Гарри отдавался полностью, отдавался до конца. Рвано выдыхал, дурея от ощущения соприкосновения кожаных штанов Малфоя с кожей собственных ягодиц, требовательно постанывал, когда внутри оставалась только головка члена Драко, видел "искры" в глазах, когда ощущал головку, твердо давящую на простату. Твердо и безжалостно. И Малфой жадно тянул его на себя… Их ритм был слажен, они дышали в унисон… Малфой до боли сжимал пальцы на бедрах Поттера оставляя следы, Малфой смотрел на широкую спину Поттера, обтянутую кожанкой, представляя, как напрягаются мыщцы, как подтягивается мошонка в преддверии оргазма… И когда Малфой потянул за волосы Гарри, собранные в хвост, тот понял, что первая волна идет шквалом, заставляя его хрипло выдыхать, самостоятельно ускорять ритм, сильнее подаваться назад, сильнее обхватывать член ладонью… — Мордред… Мордред… — зажмуриваясь от кипящего в венах наслаждения, от вида кончающего на его члене Поттера. *** Теплый дождь оставлял следы. На байке, на его Драко. Пальцами, испачканными в собственном семени, чуть пахнущими мотоциклетным маслом, тяжело дышащий Поттер размазывал потекшую синюю тушь по лицу раскрасневшегося Драко. Любуясь только ему доступной красотой и вдыхая едва уловимый запах пота взъерошенного Малфоя, подставляющегося под обжигающие поцелуи-укусы. Дни становились короче, звездные ночи уже дышали прохладой. Скоро будет осень, золото листвы, волшебное небо под куполом Хогвартса. Будут эссе, будет Рождество, карамель во рту и поцелуи... А потом весна разольется ручьями, наполнит воздух трелями птиц... Лето кончалось, но не кончалась их жизнь.