Холодные руки, согревающие сердце

      Дживон смотрел, как Сонхун ослепительно улыбается очередной фанатке, держит за руку и говорит ей какие-то очаровательные милости своим сладким голосом. Когда-то все это принадлежало только ему, Ын Дживону. Когда-то Кан Сонхун не мог прожить и дня без него, но сейчас он будто отдаёт всего себя вновь вернувшимся поклонницам. Хотя в этом есть и вина лидера… Не сдержавшись, он скрипнул зубами, и выдавил улыбку девушке, присевшей перед ним и протягивающей диск с очередной игрушкой, которых скопилось штук десять.       Нет, он был счастлив, что их группа вернулась, это то, что Дживон любил больше всего - стоять на сцене, петь песни и дарить радость людям. И он всегда будет благодарен Джеджину за полезное знакомство с Ян Хёнсоком, который загорелся идеей возродить легендарную группу.       ДжекКи вернулись на телевидение, начали посещать развлекательные шоу, делиться смешными историями из их жизни, и научились улыбаться, когда затрагивались слишком больные темы (а их было немало). Даже Джеджин умудрялся сохранять спокойствие и изображать подобие улыбки при упоминании о смерти родителей и дезертирстве из армии… Но только не Дживон. В такие моменты он становился слишком эмоциональным и не скупился на выражения, поэтому его часть либо вырезали, либо просили перезаписать.       А потом на Radio Star заговорили об этом чёртовом случае со свечами, и Сонхун рассказал официальную версию, видя, как это снова задевает лидера, даже спустя столько лет. Но Дживон ничего не мог поделать: в памяти всплыло другое воспоминание, настоящее.       Дживон медленно пробирался в дом почти на ощупь. Свет не горел, а он был пьян и почти не держался на ногах, поэтому по дороге в спальню собрал острые углы и выдал весь запас матерных слов.       - Сонхунааа!       Ответом ему послужила лишь тишина, видно, младший не собирался помогать.       Спальня была уставлена большим количеством свечей, половина из которых уже погасли, в воздухе витал слабый запах сожженных ароматических палочек, на столике стояла открытая бутылка вина и полупустая тарелка фруктов.       В голове Дживона мелькнула мысль, что наконец-то сосед привел девушку (и он бы даже мог порадоваться за друга), но после того, как его уставшее тело коснулось мягкой кровати, сознание померкло, и лидер погрузился в царство Морфея.       Сон слетел моментально, как только матрас прогнулся под тяжестью чужого веса, а тонкие руки обвили его за талию и горячие губы коснулись шеи.       - Ты обещал прийти вовремя, - тихо промурлыкал Сонхун, затем шумно вдохнул. - Так ты еще и пьян.       - Я устал, у меня болит голова, и мне сейчас не до твоих шуток, - проворчал Дживон, стряхивая чужие руки и отодвигаясь, чтобы вернуться в царство сна.       - Я никогда не шутил насчет этого.       Лидер резко развернулся. В полумраке темнели очертания фигуры Сонхуна, его голова была опущена вниз, а лицо скрыто волосами, но даже так Дживон видел, как тот улыбается.       С тех пор Сонхун никогда не расставался с этой улыбкой. Она слегка изменилась, стала соблазнительной и очаровывающей всех поклонниц, но под ней он всегда прятал истинные чувства, не давая пролиться слезам.       Он больше никогда не пытался заговорить о своих чувствах.       Наконец, фанмитинг закончился, и они могли ехать по домам. Все были выжаты до последней капли. Джедок вёл активную переписку в телефоне, наверное, отчитываясь перед Тони, Сувон разговаривал со своей девушкой, Джеджин творил очередной набросок, а Дживон смотрел на розоволосое чудо, которое мирно посапывало на плечо Джеджина. Когда Сонхун спал, он не пускал слюни и не храпел, он словно ангел. Если бы сейчас можно было взглянуть ему в глаза и увидеть в них лукавство, счастье и любовь… любовь к нему.       Только сейчас Дживон начал понимать, как ему этого не хватало: объятий, когда под его футболкой грели вечно мёрзнущие руки, мягких губ, целующих его на ночь, нежного голоса, желающего спокойных снов. Все это вместе создавало ощущение покоя: ты чувствовал, что нужен.       Лидер вдруг вспомнил, как всего один раз Сонхун не сдержался и рыдал как ненормальный, когда снова сказал о запретном.       В то время на телевиденье были популярны дурацкие розыгрыши, и их агентство тоже решило принять участие в затее на волне популярности. После совещания пришли к решению разыграть Сонхуна, ведь Дживон его самый близкий друг, а, значит, и реакция будет что надо! Лидер долго отказывался, он знал то, что не знали другие, и это его не радовало. Увы, от всех его доводов отмахнулись, поэтому случилось то, что случилось.       До дня Х Дживон, как мог, избегал общества Сонхуна, потому что понимал, что обязательно выдаст себя. И безуспешно пытался отговорить от этой затеи директора. Он будто почувствовал, что это станет шагом к расставанию… и ведь оказался прав, пусть это и не главная причина ухода группы.       Подготовка прошла как в тумане, но вот что было после прыжка, отпечаталось в памяти на долгие 20 лет. Сначала еще теплилась надежда, что Сонхун все поймет и лишь рассмеется и скажет, чтобы лидер не валял дурака, но вот до его слуха донесся отчаянный крик и плач. Через некоторое время руки, которые Дживон узнал бы из тысячи, крепко вцепились в него и встряхнули, чтобы привести в чувство. Только чудом «трупу» удавалось сохранять спокойствие и неподвижность. На лицо упала сначала одна капля, потом другая, которые скатились к уголку рта… солёные. Слезы. Холодные губы, касающиеся его щеки. Слова острыми иглами вонзались в его сердце.       «Дживон-а, очнись! Пожалуйста, вернись. Не молчи, скажи что-нибудь. Боже, я же люблю тебя, дурак!»       А затем потащил его на спине до подставной скорой, спотыкаясь, почти падая, но крепко прижимая к себе лидера, продолжая бормотать что-то бессвязное. Этот ребенок… Дживон уже даже не вслушивался, что именно еще говорил парень, но страдания Сонхуна разрывали его сердце. Он громко засмеялся, раскрывая розыгрыш, лишь бы это прекратилось, и все равно в груди зашевелился маленький червячок страха, что люди могут услышать слова, не предназначенные для их ушей. Младший явно был растерян и не понимал, что произошло, поэтому сжал в объятиях, продолжая плакать уже от счастья, и только когда ему объяснили, что именно случилось, Дживон заметил взгля полный боли и обиды. В нем читалось: «Ты недостаточно больно сделал мне? Тебе было мало?»       После того инцидента Сонхун долгое время не разговаривал с одногруппниками, но этот бойкот был направлен именно в сторону лидера. А потом всё полетело в тартарары: разлад с агентством, недопонимания, эмоции брали вверх и никто не хотел идти на уступки, популярность ударила в голову, каждый считал, что все держится на нем и другие ему не нужны… И наконец, распад группы.       Вот тогда-то для всех наступили тяжелые времена. Жизнь нанесла свой удар. По одиночке они стали не нужны, а самым счастливым тогда оказался Джиён, который и до этого задумывался об уходе из группы. Он смог забыть о карьере певца, закончил университет и стал обычным офисным служащим.       Какое-то время они пытались контактировать и поддерживать связь, но у них осталось слишком мало общего…       - Дживон, ты выходишь? - вернул в реальность голос Джеджина, который сидел рядом. Как оказалось, все остальные уже выползли, остались только они втроём.       Дживон быстро выбрался из машины, а следом за ним появился и Джин, который придерживал за талию сонного Сонхуна.       Они направились в сторону отеля, когда зазвонил телефон Ли (событие весьма редкое, ведь номер знали только самые близкие). Груз был передан лидеру, и Джеджин тут же заворковал по телефону, уходя в сторону. Не надо быть телепатом, чтобы понять, что звонили его племянники, в которых он души не чаял. Дживон знал, что разговор затянется надолго, поэтому, пристроив Сонхуна на спине и удобнее ухватив его за ноги, продолжил путь. Тот, для виду пробурчал что-то, протестуя, но через мгновение лидерского уха коснулись мягкие губы, обдавая его ровным и теплым дыханием, а волосы защекотали чувствительную кожу шеи.       Дорога до номера прошла гладко, лишь с одним происшествием: когда лидер пытался найти ключ и открыть дверь, драгоценная ноша опасно наклонилась, грозясь поцеловаться с полом. Наконец, Сонхун был бережно опущен на большую белоснежную кровать. Его рубашка задралась, открывая тонкую талию и плоский живот, случайно расстегнутая пуговица оголяла изящную ключицу. На секунду у Дживона перехватило дыхание от этого зрелища, поэтому он быстро укрыл ангела до подбородка, чтобы не поддаться искушению. И все же он позволил себе маленькую вольность - коснулся его волос, убирая их с лица.       Вздохнув, мужчина взял сигареты с тумбочки и вышел на балкон, чтобы проветрить мозги. Чиркнула зажигалка, в легкие попал терпкий дым. Облокотившись о перила, Дживон затягивался, всматриваясь в ночной город, и не заметил, как снова окунулся в воспоминания тех двадцати лет, когда пытался заполнить пустоту внутри.       Если не брать в расчет Джеджина, которому было тяжелее всех, остальные справились с потерянной популярностью, выступали и сольно, и дуэтом. Это не приносило огромных денег, но помогало держаться на плаву.       Потом Дживон встретился со своей первой любовью. Когда-то он был почти одержим ею, но спустя 13 лет понял, что прежних чувств не осталось. В дело вдруг вступил хор друзей и родственников: все говорили, что они прекрасная пара, да и остепенится пора.       Обманывать себя получалось два года, долгих два года. До него постоянно доходили слухи, что Сонхун погряз в долгах, он, конечно, брал не у ростовщиков, но Дживон все равно себе места не находил. Ему удалось погасить часть набежавших процентов, и вот тогда брак дал трещину. Юн Ли просто не понимала как можно платить такие деньги за человека, с которым уже не общаешься. Кстати, она его и во время учебы не переносила, потому что Сонхун всегда забирал все внимание Дживона, ее поклонника, это сильно било по ее самолюбию. Кажется, подавая на развод, она бросила что-то похожее на: «Если ты так носишься с ним, так и женись на нем!»       Останавливать и уговаривать ее никто не стал. Потом снова годы одиночества, судебное разбирательство, и запрет появления на телевидении.       И - судьбоносная встреча с Ян Хенсоком. Просто в один прекрасный день, Дживону позвонил Джеджин, пригласил посидеть и выпить, к ним присоединился директор, с которым они завязали разговор, и слово за слово, они уже обсуждают возможность воссоединения группы. Пришлось поднять все возможные связи, чтобы Сонхун мог к ним присоединиться. И все завертелось.       - Ты дурак, - Дживон вздрогнул от холодных пальцев, залезших под его рубашку и касающихся его кожи. Свободной рукой у него забрали недокуренную сигарету и поднесли к алым губам.       Затушив окурок, Сонхун крепко обнял лидера за талию, уткнув острый подбородок в плечо. Дживон лишь немного откинул голову назад и пригладил растрепавшиеся розовые волосы.       - Я знаю, - тихо выдохнул мужчина, чувствуя, как биение его сердца подстраивается под ритм другого сердца. И глядя на спящий город, Дживон осознал: не важно, что принесет новый день и что будет дальше, если он всегда будет слышать это сердцебиение и чувствовать холодные пальцы - ему нечего бояться.