Замёрзшие...

      Сегодня погода не радовала людей зимним солнцем. Она метала бурей в гневе оттого, что отставала в своих графиках. Потому её хладнокровная месть достигала минус сорока градусов! А то и ниже. Её безжалостная рука уже прорвала трубы горячего отопления в нескольких районах, так что людям пришлось спасаться по-разному. Одни искали электрические обогреватели, другие кутались в пледы и одеяла, третьи разводили костры. Самые отчаянные сбегали в другой конец города или даже прочь из города, лишь бы найти спасительный огонёк!       Эдварду Элрику не так повезло. Его отправили в Бригс - в самое ядро этого ледяного бурана! Где даже птицы рисковали упасть ледышками в глубокие объятия ватных сугробов. А беженцы навеки застыть снеговиками в пустынной паутине улиц. Стальной алхимик не хотел становится ледяной скульптурой. Особенно в своём номере! Конечно, тут и есть отопление, но оно не грело. В то время как трубы чуть ли не плавились, воздух кусал и колол изморозью кожу, добираясь вплоть до органов... а его автоброня подняла бунт против его тела, встав на сторону холода. - Ррр, долго ещё это терпеть?! - хотелось Стальному со злости пнуть тумбу, да только могут щепки полететь - настолько было сильно негодование алхимика. Даже воздух вырывался из его рта паром.       А высказаться некому - Ал уехал в Ризенбург, который просто снедала непогода и волна гриппа, которая не обошла стороной и Рокбеллов. А ему самому пришлось ютиться в почти заброшенной и запущенной гостинице, где только пять работников от силы. Его номер располагался в западном крыле, которое, как оказалось, посещалось редко. Но так даже лучше - Стального мутило от повседневной суеты. Слишком напоминало штаб, где с тошнотворной скоростью гоняются за временем военнослужащие, в том числе и он сам.       С другой стороны холод в воздухе, стенах и на полу (даже постель была холодной) не самый лучший собеседник. А горячую ванну было рискованно принимать: резкий контраст после долгих тёплых недель ослабит закалённый организм перед холодом и не пойдёт на пользу. Последний уже проник в тело - и жар снаружи не станет спасительным коконом, но откроет пути для всех прелестей простуды или гриппа. А болеть Эдвард не хотел. Ибо всякий раз, когда так случалось, его состояние становилось крайне тяжёлым. Вот он садится на пухлый и холодный матрас и потирает плечи руками. В последний раз он болел больше недели - валялся в бреду горячки.       Стального передёрнуло, лицо исказил оскал от жутких воспоминаний. Ал не отходил от него все эти тягостные дни и ночи. Он напрягся, словно в тело вошли несколько клинков. Он мог тогда сболтнуть много чего! Но Ал ему не говорил ничего такого. Или скрывал? Золотые глаза устало уткнулись в непокрытый ковром пол. Взгляд постепенно захватывала дымка дрёмы. Эд пугливо встрепенулся. Нет! Нельзя спать!       Но за окном уже сумерки, а кажется, что ночь. Ветер приглушённо воет за окном в досаде, что он не может выгнать холод. Мешает стеклянный барьер. Но и через него протискивались яростные воины Мрака и Ночи, влекомые желанием обратить всё в белую колючую пыль. Поэтому они истязали квартиранта кошмарами, чтобы он сдался, капитулировал из территории этого номера. А Эд и не думает отсюда уходить. Слишком ценно ему здесь переждать хотя бы несколько суток непогоды. Он выдержит!       К сожалению, решительность угасала с каждой минутой. Стоит закрыть глаза - его охватывает прошлое. Ужасное... тело. распахнуло пасть, тянет к нему руки. Это не мама!.. Это не мама! - Нет!.. - блондин соскочил с постели, и его тело охватила боль. Автоброня окончательно взбунтовалась против него: он слишком долго сидел без движения. Болезненный импульс сжал с силой железные кольца креплений, подкосил его, и он рухнул навзничь. Пол своим холодом сковал живую плоть, одревенил мышцы - Эд был обездвижен. В плену Холода. Встать бы, есть же силы. Ан нет - ближайшее будущее не сулило и доли того, за что его организм противостоял холоду. Тепла. Будь бы хоть надежда получить дольку спасительной сущности... Но надежды нет. - Да что же это такое... - пар вырвался изо рта, унося тепло. Свои запасы истощаются. Алхимик не ел несколько дней: когда он волновался за Альфонса или его тяготили свои тяжёлые думы, аппетит пропадал разом. Или притуплялся. Неоткуда энергии взять. А Эдвард всё упрямился - не потакал плотским желаниям. Он же человек! - Как жалко...       Эд вздрогнул. Но не только от холода. Он узнал этот голос. - Как ничтожно. Вполне достойно человека.       Окно бесцеремонно открыто, в комнату врывались злые вихри. Это был Зависть. Эдварда затрясло, он поднялся с пола на дрожащих руках. - Энви... - Уж сколько лет Энви, - холодный ветер трепал волосы гомункула, не скрывая его злой ухмылки. - А до твоих мозгов всё никак не дойдёт, мелкота? - Это кто тут!.. Ааааа! - Эд схватился за плечо. Сердце остервенело застучало в груди. - Что? - с хищной грацией темноволосый юноша спустился на пол. - Не хватает сил себя добить? - Да пош-шёл ты! - прошипел сквозь зубы Стальной. "Только закрой окно..." - зачем он мысленно его умолял - он не знал. Надеялся, что он не потерян? Нет, он это знал. Не просто себя убеждал (хотя и это тоже). Энви притягивал его. Пусть он на "тёмной стороне", но всё же... они слишком похожи. Жизнью, характером... частично взглядами на жизнь. Но не всеми. - Я-то пойду... - опасно нависла над Эдвардом тень. Холодно блеснули безумно острые зубы в оскале. - Но не туда, куда думаешь... - Тихое шипение пригвоздило Элрика к полу. Чистое безумие резало через узкие зрачки струны решимости. В следующую секунду потерявшее ощущения реальности тело взвалили на плечо и куда-то понесли.       Эдвард, несмотря на всё своё упрямство, силу воли и уверенность, не мог противостоять такому давлению. Начальство (тот же Мустанг или Фюрер) ему не было указом... но Энви - совсем другое. Он умел им манипулировать. Или это... сам алхимик хотел ему подчиняться?       От этой мысли он забился в плену гомункула, но эти попытки были пресечены жёсткой фиксацией рук. До боли. Знакомое чувство сдавило сердце... А в глаза ударил свет, отразившийся от белого кафеля. "В-Ванна?.."       Как ни удивительно, свет ламп мигом потух по известным причинам. В полумраке стало жутко. Он ещё мог различить контуры тела своего врага. И это пугало ещё больше... он не понимал, чего ожидать. Настолько холодно... он прижал его к кафелю. Будто стена хотела вплавить его в себя. А стоит дёрнуться - сдерёшь до крови плоть!       Руки Энви шарят сверху, где были полки. Что он ищет? Накатывает паника. Неужто в полумраке он хочет покончить с ним? Ищет скальпель? Будет мучить холодом? Настолько непонятен (а со стороны Эда - безумен) блеск в его глазах. - Ч-что ты делаешь? - кажется, или голос осип? - Заткнись! - грубо прервал его Зависть. В воздухе чиркнула, как оказалось, спичка. Зажглась свеча. Затем ещё одна... и ещё три. - Что ты такой дёрганный? - Ты чего удумал! - упёрся ему в грудь рукой Элрик. - Пусти!.. - забился он в объятиях, и тем самым задел кран. Сверху хлынуло острым холодом, словно клинок холодной стали в сердце! - Аааааа! - закричал он, окончательно обезумев от страха. Холод сжигал его. Он не мог избавиться от настолько смертельных объятий. Никогда его ещё настолько не пугал холод.       Энви чудом удавалось удержать потерявшего самообладание блондина. Подобный крик застал его врасплох. Он не для этого пришёл сюда! Но тогда для чего?.. обруч холодного кольца он почувствовал на своей руке. Была включена холодная вода. - Так вот в чём дело... - он, стараясь не слушать охрипшие всхлипы, поменял режим. Тело задрожало в руках и сжало свои пальцы на его плечах. - Вижу, ты уже не осознаёшь происходящего... - ухмылка очертила уста. Но в глазах было странное снисхождение. Да, такого Энви не позволял себе, а тут... он имел полную власть над Эдвардом. Это было приятно.       Эд сжался в комок, не открывая глаз. Лишь бы не видеть торчащих из холодных стен алых игл или собственных луж крови на белоснежных бортах ванны, куда его усадили. Он не мог сопротивляться даже когда с него стали снимать одежду - последний его форт сопротивления. Его полностью обнажили. Струи твёрдыми каплями били по коже. Он очнулся только когда стали грубо растирать ему плечи. - Успокоился? - усмехнулись сверху. Шум душа опустился ему на голову, увлажняя волосы. - Сейчас вода теплее, но ненамного. Видно ты прилично замёрз. Будем отогревать, - тёплый смех... и свет свечей успокаивал. А тело стала пробивать дрожь. Но это уже не от страха... - Я-я... - Молчи, - пальцы массируют голову. Его умывают. - Не говори ничего...       Эд вздохнул. Кафель всё ещё был холодным, а вода набирала температуру, создавая контраст. Его дыхание было судорожным, зуб на зуб не попадал. А гомункул мирно улыбался... он даже был рад, что Эд этого не видел. Пока. Его руки не причиняли боли, нежно перебирали пряди. Эдвард только сейчас почувствовал смущение, но позы пока поменять не мог - ещё не прогрелся до нужного. - Знаешь, малыш... - тихий шёпот беззлобно ласкал уши. И всё равно, что снова назвали маленьким. - Я ведь и сам не был готов к такой непогоде, - он смывал с его волос пену, которая беловатым шёлком скользила вниз. - Просто... это неприятно, стать снеговиком в самый разгар бури, - Энви намылил мочалку и принялся тереть ему спину. - А здесь... я так рад, что ты мне разрешил поухаживать за тобой! - Ч-что?.. - алхимик резко поднял голову. Но не ожидал, что встретится освещённым светом свечей нежным взглядом в полумраке. Скулы заливает жар. - Что ты?.. - Звучит безумно, не правда ли?.. - они оба не были готовы к таким откровениям. Но это было приятное удивление. - Я только сейчас могу это сказать. Ни раньше, ни позже мне уже не придётся тебе доверить хоть что-то. - Доверить? - можно ли поверить своим ушам? Чтобы враг и доверился? - Но почему? - Ищешь причину? - Энви наклонился к лицу юноши. - Я и сам знаю, что это не просто желание. И тем не менее... - он поцеловал его в скулу, смазывая губами каплю воды, - я бы очень хотел узнать, что это за чувство. - То есть, - страх внутри ослаб, и Эд, сумев ухватить уже не дрожавшими пальцами борт ванной, сел, подняв выше голову, - тебе это не знакомо? - он немного нервно рассмеялся... - Как-то странно у нас идёт разговор. - Возможно, - улыбнулся ему Энви. И обнял. - Но я рад... - Эн-ви?.. - Эд вроде бы и должен почуять подвох. Но нутром чуял, что это уж слишком непохоже на игру. Сердце застучало, разгоняя разогретую водой и чувствами кровь. Каждая клеточка тела наполнилась жизнью. Он чувствовал, как крепко его обнимают. И сам решился обнять. Глубоко вдохнул воздух - его успокаивал тёплый запах, шедший от кожи гомункула. - Ладно, - отстранился Энви. - Прогревайся пока, я мигом! Надо же тебя во что-то завернуть, - он пошёл к двери. - Пол слишком холодный, простудишься ещё, - он вышел. А Эд остался под приятно-горячими струями, думать обо всём этом. "Что же он имеет в виду?" - он пальцами прикоснулся к следу поцелуя. В сосудах уже распространялось тепло, подгоняя и мысли. - "Что он мне может доверить? И так страшно... от этого," - затем ладонь прижалась к груди, где твёрдо стучало сердце. - "Разве он ещё что-то чувствует ко мне, кроме гнева?.." - он зажмурил глаза, чтоб вновь их распахнуть. - "Я... как-то неспокойно..." - Волнуешься? - неожиданный вопрос заставил блондина вздохнуть. - Ничего, - гомункул повернул кран и выключил воду. Холод коснулся обманчивой пеленой кожи, заставил покрыться мурашками. - Вода всё равно недостаточно прогревается, так что, - Энви обернул его в большое махровое полотенце и взял на руки, - найдём более удобное местечко, - и мерными шагами он понёс его в комнату. За ними потухли свечи, оставляя мрак. Эд старался не смотреть назад, словно эта тьма могла забрать его с собой в своё мерзкое холодное чрево. Поэтому он отвернулся, уткнувшись носом в чёрный топ. Смешок над ухом помог ему немного расслабиться в объятиях.       Как только они вошли в комнату, Эдвард удивился. Стены и пол были обиты шкурами. Кровать тоже была ими покрыта. Зависть опустил юношу на пол рядом с батареей. Она теперь передавала тепло по шкурам в воздух этой некогда холодной клетки, а ныне - тёплой комнатки. Свет ночника на тумбочке рядом с кроватью играл своими бликами на стенах, что теперь не казались неуютными. Окно плотно закрыто и обито по краям пышным пухом.       Эд даже зевнул - темнота за окном и не бьющий свет ночника клонил в сон. Но он всё ещё недостаточно согрелся, чтобы спокойно уснуть. - Ты... когда успел? - А оно того не стоило? - после того, как Энви закрыл дверь, он прилёг напротив, потягиваясь на кошачий манер. - Ну... - Эд носом зарылся в полотенце, скрывая румянец. - Нет... не совсем, - он и сам опустился на шкуры. Тонкие пальцы перебирали светлые пряди, играли с той частью чёлки, что постоянно торчала вверх. Эдвард прикрыл глаза, он боролся с дрёмой. Сейчас Энви был довольно-таки миролюбивым, что не вписывалось в обычную картину. Это и не давало пока что спать. - Я не обижу... - парень прижал его к себе. Затем рукой скользнул под ткани. - Что ты?.. - Эдвард содрогнулся, когда его тела коснулась рука гомункула. - Я тебя согрею. Это не больно. - Не... не надо, - всхлипнул он, но пальцы сжали сосок. - Ммн! - Тише, маленький... - Энви целует в шею, лаская тело. Эд не мог отстраниться от этих прикосновений. Не знал, куда себя девать. Одна рука скользнула ниже, вторая коснулась губ, надавливая. - Расслабься, - вздох, и пальцы вошли в ротик, сминали язычок. Другие уже активно разминали его, заставляя выгнуться от острого удовольствия. - Вот, молодец.       Эд тяжело дышал. Полотенце оголило его тело до пояса, грудь тяжело вздымалась. В глазах туман, отражение страсти. - Зачем ты это делаешь? - Глупый Эдо... - его прижали к крепкому телу. - Ты мне симпатичен. Даже больше... - Но ты же... - Я знаю, - поцелуй в макушку. - Но я бы хотел, чтобы ты забыл те ужасные моменты. Я... - Энви вздохнул. - Я много чего не понимаю... а ты видишь всё по-другому. Я бы хотел посмотреть на мир твоими глазами. - Правда? - повернулся Эд к нему лицом. И получил кивок в ответ. Это вызвало много чувств внутри одновременно. - Я... хорошо. Я помогу. Только... - Что? - так внимательно и тихо. Глаза в глаза. Эд не смог сдержать улыбки. - Просто будь рядом. Я не хочу, чтобы ты снова... - замялся Элрик. Но Зависть его понял и без лишних слов. Взял на руки и унёс в постель. Затем накрыл шкурами. - Думаю, это вполне равноценный обмен, - улыбнулся ему Энви. От этого у Эда внутри потеплело. Стало гораздо лучше, он уже полностью отошёл от холода. - Спокойной ночи... - по привычке произнёс Эдвард и сжал руку Энви перед тем, как закрыть глаза и уснуть. А Энви сидел рядом. Так прошло несколько часов. Затем он выключил ночник, убедившись, что сон алхимика спокойный, сам забрался под кровать, где тоже всё утеплил и сделал своего рода гнёздышко. Там свернулся клубочком и сам погрузился в дрёму.       Но этот сон был недолгим. Эдвард открыл глаза. Было всё ещё темно за окном. И ещё темнее в комнате. Но гула не слышно. Просто темно... и немного одиноко. - Энви? - тихо пустил он во тьму. Тишина. Затем раздалось шуршание. - Энви, это ты? - Эд? - зашуршало снизу, откуда и раздался сонный голос. - Чего не спишь? - Прости, - прошептал Эдвард и прихватил край матраса, чтобы затем свеситься, и было удобнее смотреть под кровать. - Сам как-то проснулся. Не знаю, может, что разбудило... - Тогда... - Энви зевнул. - Иди ко мне... - Эд замер. Его смутило предложение. Но любопытство подтолкнуло его принять эту возможность. Он опустился на пол, прикрываясь полотенцем. Глаза немного попривыкли, и он смог разглядеть контуры шевелящегося в шкурах тела. Его схватили за руку и затянули под кровать. Шкура, которой Эдвард прикрывался, стала пологом, который прикрыл проём, оставляя в полной темноте. Затем прижали к телу. Эдвард обнял гомункула.       Тихо и тепло. Шуршание шерсти и мирное дыхание над ухом. Ладонь скользила по спине. Смешок от поцелуя в шею. - Энви... - Эд зажимался, выставляя ладони вперёд, куда утыкался нос Энви. - Что?.. - напора он не сдавал, целовал ему руки. Это дико смущало Элрика. Хорошо, что он этого не видел. Или всё же?.. Он услышал усмешку, почувствовал руки на своей талии. - Такой стеснительный, - Эдвард чувствовал улыбку Зависти. И улыбнулся сам. И сам же обнял его, не сдерживая смеха. - Ты тёплый... - Энви устроил голову на груди алхимика. Успокоив порывы своих чувств, они оба уснули в меховом гнезде, согревая друг друга объятиями.