Лёд и пламя

- Знаешь, всё остаётся внутри, вот здесь. И он, сидя в полумраке напротив меня, вяло провел рукой по груди. Я слабо улыбнулась, глядя, как он усаживается поудобнее и его растрепанная голова периодически заваливается на бок. Он не заметил. За окном где-то далеко внизу проехала машина и в квартире снова наступила тишина. - Даже если ты думаешь, что сможешь забыть, то ничего не забывается и не выветривается с алкоголем, не исчезает с новым рассветом. Мы всё это сжираем, перевариваем и оно где-то там внутри оседает, словно осадок на дне. И когда ты пересекаешься с чем-то до боли знакомым, с чем-то из прошлого, то вся эта муть разом всколыхнётся и еще долго кружит по венам по всему организму, распаляя тебя до агонии, прежде, чем снова осесть, и так до следующего всплеска. Он икнул и прикрыл рот ладонью: золотой перстень легонько сверкнул на мгновение и скрылся в темноте. Я устало зевнула и спросила: -Философ, ты ужинать будешь? Тео сексуально потянулся и, выгнувшись, приподнялся с кресла. Нетвердой походкой преодолел несколько метров, разделяющие нас, и бухнулся на мой диван. Его тихий, немного хрипящий голос снова заполнил черноту комнаты и, кажется, моей души: - Нет... Почеши меня, как ты раньше это делала? Мои пальцы скользнули по его пропахшей дымом и сигаретами шевелюре и ногти звякнули о круглую сережку. В нос ударили пары алкоголя. Я поморщилась и закинула голову назад. Хатчкрафт немного поёрзал на месте, я почувствовала, как он сопит в моё голое колено, а щетина немного покалывает кожу. Второй рукой я стала скрести его макушку и услышала его довольный стон. - Нравится? Он закивал головой и я поспешила подложить под его щеку ладонь: -Ау, колется! Тео перевернулся на спину и я почувствовала на себе его взгляд. - Если ты впускаешь человека в свою жизнь, то он там останется навсегда, понимаешь? Оттуда нет выхода. Каждый. Ты. Джак и Адам. Ребята из группы, друзья... Все. Тео взял мою ладонь и положил себе на сердце. В квартире снова стало тихо. Где-то за стеной у соседей грохнула дверь и снова уши сдавила тишина. Хатчкрафт не изменил своей привычке шататься где-то допоздна с ребятами и очень часто возвращался далеко за полночь. Я чувствовала, что ему нравится вот так, придя с очередной своей вечеринки, посидеть ночью вдвоём и поговорить. Сначала я не понимала его и думала, что это очередной пьяный бред, но потом словно открылись глаза. Его откровения случались не очень часто, только когда он что-то такое видел днём, после чего не находил себе места. Это могло быть что угодно: беспомощная старушка, что боится перейти дорогу, или разногласия в группе по-поводу новых песен, или он мог что-то прочитать в интернете. Я хохотнула, вспомнив, как он с ужасом рассказывал мне об озере Карачай в России, неправильно ставя ударение на второе "а" вместо последнего. Мы тогда засиделись с ним до четырёх часов утра, смотря ролики на ютубе про Хиросиму и Чернобыль. - Когда ты станешь дядькой в возрасте, то обязательно запишешься в послы доброй воли ООН и я, как верная жена декабриста, поеду с тобой в Африку кормить голодных детей. Тео укоризненно посмотрел на меня: - Это не смешно! Как можно вообще так жить и почему правительство ничего не предпринимает? Я устало закатила глаза: - Ты очень многого не знаешь о России, Тео. Там совсем всё не так радужно, как ты видишь во время вашего тура. Правительству плевать на народ. Его глаза в темноте расширились от удивления, как у филина. Я прыснула со смеху и продолжила таким тоном, как детям обычно рассказывают страшилки на ночь: - А еще у нас во время фильма по телевизору показывают много рекламы! Хатчкрафт захохотал: - Я тебя обожаю! Я ласково ущипнула его в бок: - Милый, ты не поверишь, но я тебя тоже. Мы снова рассмеялись. Я терпеть не могла, когда он грустил. В такие моменты мне казалось, что над землёй потухло солнце и мне очень не доставало его света и тепла. - Поэтому я и переехала в Лондон и попала в душевное общежитие мистера Хатчкрафта. Он стиснул мои пальцы и его окрепший голос заполнил всю комнату: - Целый город людей. Внутри меня. Не только один дом. Он зевнул. Я наклонилась и, обняв его, поцеловала во вспотевший лоб. Его ладонь накрыла мою шею и пальцы стали перебирать пряди волос. Я чмокнула его в щеку: - Идем спать, уже поздно и тебе надо отдохнуть. Тео, нехотя, поднялся и пошел в сторону спальни. Я развернула его и легонько шлёпнула по заднице, подталкивая в другом направлении: - Куда? Сначала в ванную. Он вздохнул и вдруг сгрёб меня в охапку. От неожиданности я вскрикнула и вцепилась в него руками. Чуть не упав, пьяный мыслитель, налетел спиной на дверной косяк: - Оу, вот дерьмо! Он поставил меня в ванную, а после залез сам. Я захохотала: - Что ты делаешь? Надо же снять одежду... Его руки скользнули под мою футболку и я почувствовала слабость в руках. Он прижался ко мне лбом и прошептал: - Как раз этим я и хотел заняться. Я аккуратно убрала с себя его руки и стянула с него вязаную кофту, бросив её на стиральную машинку, затем начала расстегивать блестящие пуговицы на белой рубашке: - Тебе надо в душ, а не мне. Он стянул с себя брюки и бросил их на пол. - Знаешь, с твоей любовью к белым рубашкам в России из тебя вышел бы хороший банковский работник. Я мысленно открыла шкаф, в котором висело штук восемь его рубашек и все белого цвета. И в этот момент нас окатила холодная вода. Я вскрикнула и застыла, а затем рванула из ванной, но намокший непризнанный операционист крепко держал меня за талию одной рукой, а второй регулировал кран. Наконец, через несколько секунд потекла теплая вода. Я сердито уставилась на Тео: его полу расстёгнутая рубашка почти вся промокла и прилипла к телу, повторяя контуры его тела. Я видела, как его грудь вздымается и падает, вторя его дыханию. - Черт, Хатчкрафт, мне опять теперь сушить и укладывать волосы. А это не так просто, как у тебя... Тео резко приблизился вплотную и обнял моё мокрое лицо своими большими ладонями: - Не беспокойся о них. Ты выглядишь чудесно. Я опять нахмурилась и уставилась на его кадык: - Конечно, сказал мне мистер совершенство. Мы завтра идем к Адаму на день рождения и мне совсем не хочется выглядеть серой мышкой на твоём фоне. Он приложил палец к моим губам и провел по ним, заставляя меня замолчать. Затем он положил мои руки себе на плечи и стал топтаться на месте, что-то напевая себе под нос. Я улыбнулась: - Э, ты.. ты танцуешь чтоли? Он прижал меня к себе еще сильнее и его громоподобный голос, переходящий плавно в конце на фальцет, заглушил шум воды: - В моих глазах ты совершенный экспонат. - И я продолжу тебя убеждать, - Ведь я не могу перестать. - Легко иногда - Потерять самого себя. - И я продолжу тебя убеждать, - Ведь я не могу перестать - Куда б не отправилась ты. В стенку затарабанили соседи: - Два часа ночи, хренов ты артист! Дай поспать! На мгновение мы уставились друг на друга в недоумении, словно "эй, а вокруг нас, оказывается, еще существует мир!", а затем громко расхохотались и стали вылазить из ванной. Закутавшись в банные полотенца, мы, оставляя мокрые отпечатки на полу, добежали до спальни и попадали на кровать. Я высвободилась из его объятий и попыталась более-менее уложить свои растрепанные волосы, но Тео завалил меня обратно на подушку и уткнувшись носом в моё ухо, стал грызть мою сережку. Я не вытерпела и принялась извиваться, словно змея, которую придавили сверху чем-то большим и тяжелым: - Щекотно! Перестань, Тео! Его губы коснулись моей шеи: - Я знаю. Я вижу, что ты пытаешься стать идеальной. Я повернула к нему голову и наши носы и взгляды встретились. - Ты можешь скрывать сама от себя, но я всё замечаю. Тео обнял меня за шею и принялся свободной рукой загибать пальцы на моих руках: - Я слышу как ты поздно ложишься ночью, потому что тебе надо доделать после работы домашние дела, а потом встаешь рано утром, чтобы приготовить мне завтрак и зеваешь, пока варишь кофе. Я вижу твои уставшие, не выспавшиеся глаза. И то, что ты покрасила волосы в очень красивый цвет... Я тебе всё забываю сказать, но мне нравится этот новый шоколадно-кофейный оттенок. Ты стала... ярче! И, черт, я в восторге! И твой сюрприз с шариками, когда я приехал со съемок клипа, и селёдкина шуба. А! Нет! Селёдка в шубе! Нет? Напомни как? Его губы разъехались в озорной улыбке и он испытующе посмотрел на меня. Я провела рукой по его щеке: - Селёдка под шубой. Его лицо по-мальчишески засветилось от счастья: - Да, надо записать! И он чмокнул меня в нос, от чего я чихнула и мы стукнулись лбами. Тео засмеялся и продолжил: - Ты пытаешься всё делать правильно, словно на уроке. Как неисправимая отличница. Я почувствовала как жар приливает к моим зардевшимся щекам: - Не продолжай, не надо. Ты много выпил... Он перебил меня: - Я сейчас почти трезв и серьёзен как никогда. Я заткнула уши, чувствуя, что этот момент для нас станет впоследствии одним из самых интимных в нашей истории. Паника нарастала где-то глубоко внутри. Мне всегда было страшно - я вроде и жду их, хочу услышать слова поддержки и любви, но в то же время я не знаю как на них реагировать. Слишком мало ласки в детстве сделали меня закрытой и подозрительной к проявлениям любви и нежности от других людей: - Тео, пожалуйста. Он силой опустил мои руки: - Нет, я продолжу, а ты послушаешь. Я буду стараться говорить тебе это как можно чаще. Ты всё воспринимаешь слишком близко к сердцу. Поэтому тебе так тяжело. Просто будь собой. Той, кем ты мечтала всегда быть. Не думай о том, что скажут другие люди. Ты не перестанешь мне нравиться, если в один прекрасный вечер ты не приготовишь ужин. Мы просто возьмём и закажем пиццу! Я лично точно от этого не умру, ты не представляешь чем мы питались во время прошлого тура! Я почувствовала, что мне не хватает кислорода. По телу побежала мелкая дрожь и влажное полотенце, вместе с промокшей футболкой и шортами вдруг стало омерзительно неприятным, и я поспешила размотаться и сбросить его с себя. Мысли лихорадочно летали в голове, сталкиваясь с неприятными воспоминаниями из детства, когда моя мать ругала меня и постоянно укоряла в том, что соседские девочки в сто раз умнее и симпатичнее меня, что я снова что-то сделала не так и теперь она вынуждена краснеть перед соседями... Что скажут люди?! Рывком я села и обхватила колени руками, уставившись в стену. Тёплые пальцы его руки осторожно стали задирать мою футболку и стягивать её с меня. - Эй? Я мотнула головой и обняла себя за плечи. Пепел с моего кладбища людей, которые когда-то по тем или иным причинам были допущены в мою жизнь, вдруг заполнил собою все лёгкие, разнёсся по венам по всему телу и глаза заволокло мутной пеленою. Мужская ладонь покоилась на моей спине. Он почёсывал меня пальцами, собирая складки на футболке. Как у него это получается? Как он проникает мне в душу и воскрешает в ней столько забытых, но важных эмоций? Что это за хатчкрафтская магия?! Мои губы слабо задрожали и я, швыркнув носом, поспешила смахнуть со щеки выкатившуюся слезу. Он обнял меня и положил мою голову себе на грудь. Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук. Я сидела и слушала, как бьётся сердце самого дорогого для меня человека. Его удары обладали каким-то гипнотическим влиянием: с каждым новым туком мой мозг расслаблялся и неприятная дрожь уходила прочь. Но эмоции, они словно маленький птенчик, пытающийся появиться на свет из яйца, проклёвывались наружу, долбя остатки моей внутренней спасительной скорлупы. Тук. Тук-тук. Тук. Тук-тук... Я часто задышала и, задрав голову, уткнулась в его шею: - Господи, Тео, прости меня! Прости пожалуйста за всю мою тупость и психи. Мне так стыдно перед тобой. Я не знаю. Правда. Я идиотка и я... я просто недостойна тебя. Слова, обжигая нутром, рвались, словно горная река, наружу. У меня сбивалось дыхание, мне казалось, что если я сейчас не выскажу ему это всё, то упущу что-то очень важное и другой возможности уже не будет. - Ты такой ребёнок. Он с нежностью поцеловал меня в висок и откинулся на постель, увлекая меня за собой. Я прижалась к нему и, расплываясь в дурацкой улыбке, счастливо закрыла глаза. Прямо сейчас мне было не важно, что будет завтра с нами. Я поняла, что он имел ввиду, когда говорил, что жить надо здесь и сейчас. Он многому научил меня, и я за это ему безгранично благодарна. Он гладил меня по волосам и постепенно его движения становились всё медленнее и реже. Я тоже чувствовала, как проваливаюсь в сон. Я чмокнула его в плечо: - Я люблю тебя. Он перевернул меня на бок и обнял сзади: - Куда бы не отправилась ты я буду рядом с тобой. Спи, моя девочка, завтра настанет новый день.