without words

Уже совсем стемнело, пока запыхавшийся Тайлер добирался до места встречи по тихим улочкам, раскладывая свои мысли по полочкам. Брендон названивал ему беспрерывно, оставляя бесконечные сообщения с просьбами переставлять ноги немного быстрее, чем обычно. Невозможная духота вперемешку с набежавшим потом заставляли Тайлера невольно задирать футболку, оголяя белесую кожу, обтянутую на выпирающих ребрах. Он не смущался своего тела, потому что вряд ли кто-то еще захочет прогуляться по спальным районам в такое время, да и не совсем неплохо он выглядел в свои шестнадцать. Тайлер благополучно вышел на огромную парковку, находящуюся почти на обочине города, где обычно пристраивались на ночлег безумно уставшие дальнобойщики. Несколько метров очерченных для парковочных мест благополучно пустовали, а значит, что на месте встречи не может быть никого постороннего. На душе однозначно становилось легче. Небольшой фонарь освещал маленький, одиноко стоящий трейлер, эксцентрично украшенный точно по вкусовым предпочтениям Брендона, а из окна этой машины настороженно выглядывал сам хозяин. Он, словно ошарашенный, оглядывался по сторонам и усиленно кивал проходящему Тайлеру. Несомненно, сложно отогнать чрезмерное внимание от такой яркой машины, но, кажется, это было действительно тайное место, о котором не знали даже родители парней. Тай дышал так легко уже второй раз за день, вспоминая о маленьких тропинках и пруде, которые он навещал утром. Еще он вспоминал о встрече, хотя толком он и не запомнил ничего, лишь изворотливую улыбку младшего брата Джоша и обеспокоенный взгляд самого Дана. Он улыбнулся, подумав о том, что возможно Джош был взволнован из-за него. Но вдруг он просто злился, думал Тайлер, и улыбка тут же исчезла с лица. Он поправил лохматые локоны и поднялся в трейлер. Внутри раздался грохот. Костлявое тельце Тайлера было впечатано в паркет золотого цвета с огромным усилием, но при этом настолько предсказуемо от самого непредсказуемого человека, что чуть ломящая боль в пояснице не могла прервать улыбку. Брендон неровно покачивался из стороны в стороны, пристроившись на коленях Тая, и выглядел несколько неопрятнее, чем всегда. Шикарно уложенные волосы наконец обрели свой непривычный, домашний вид. Он неугомонно хохотал, прерываясь на сдавливание рук Тайлера, который аккуратно пытался выползти из-под друга, но Брендон позаботился и об этом. — Почему таааак долго? Ты хотел, чтобы я умер от передозировки эмоциями? — он потерся носом о руку Тайлера, резво вытащил из-под него рюкзак и достал оттуда телефон, — я почти сочинил симфонию, пока чихал пять минут подряд! Ноги Тайлера затекали под обтянутыми кожей ногами друга, но быть прижатым к полу Брендоном Ури значит страдать до последнего. — Вы поглядите, он же обляпанный весь! Чьи это такие пальчики побывали на телефоне моего миленького Тая? — теперь он уже окончательно лёг на него, прижимаясь холодными фиолетовыми пуговицами к обнаженной груди Тая, заставляя его слегка вздрогнуть, совсем по-дружески устроил голову возле его шеи и очень громко захрипел, — Тайланд, он хоть красивее меня?

«Кто согласился продать ему алкоголь?»

Совсем незаметный запах дешёвого пикетированного вина и очень резкий запах душистой лаванды, частично исходящий от рубашки Брендона, понудили Тайлера задуматься над ситуацией. Брендон, неожиданно приказавший немедленно торопиться в их тайное место, чтобы показать что-то очень важное, и тот же самый Брендон, чересчур веселый и пьяный, уронивший своего лучшего друга прямо на проходе, решивший смело поехидничать и наконец полежать на косточках парня. Да, всё складывается. Ури натворил что-то очень плохое. Тайлер устало закрыл глаза, поглаживая спину хихикающего в мутной дрёме друга, и тяжело выдохнул прямо в его растрепанную макушку. Он позволил пролежать им вот так минут пять. Когда Брендон окончательно расслабился, Джозеф провернул все так, что теперь на голом полу не он, а красиво разлегшийся Ури с выпяченной задницей и что-то невнятно бормочущий. В груди Тая потеплело, ведь ничто так не греет душу, как расслабленный, такой открытый и хрупкий Брендон. Всегда, когда Тай оказывался наедине с нетрезвым другом, ему приходилось не смыкать глаз до самого рассвета, наблюдая за чужим сном и предотвращая случайные выходки, вдруг очнувшегося Брендона. На этот раз Ури не просыпался ни разу, так и заснул на полу, укрытый шерстяным пледом. В трейлере было достаточно тепло, поэтому Тай просто сидел и наблюдал за неподвижными звездами, будто ожидая, что одна из них случайно упадёт на его глазах, и он сможет загадать любое желание. Иногда он боялся, что никогда не застанет падение своей счастливой звезды и навсегда останется неудовлетворенным подростком c пропадающей мечтой. Для Тайлера ночное небо являлось чуть большим, чем просто нависающий купол заполненной то слишком яркими, то чересчур тусклыми звездами, образующие именные созвездия. Ему казалось, что на этом темном полотне он мог бы нарисовать всё что угодно, словно художник на своём бумажном холсте, но он считал, что не достоин творить, особенно если не удостоил своей вере места в жизни. Частично он жалел, что позволял верить себе в чудеса, безнадежно мечтая о невозможном, но всегда знал, что многие люди достойны чего-то особенного, чего-то волшебного. Тайлеру подарили жизнь, которой он не мог похвастаться, но он никогда не просил ничего взамен, только тихо мечтал. Сейчас он грезит потеряться среди звёзд, которые каждую ночь мятежно окутывают небо, потешая взоры миллионов мечтателей. Там, где он смог бы перестать бояться. К сожалению, мир вокруг реален, а судьба слишком груба, но как заверено в массах — в жизни всегда есть что-то хорошее, и глубоко засевшая мысль о том, когда и насколько Тайлеру повезёт вновь, не давала покоя. Сейчас его жизнь не скучнее американских горок, но почему-то удовольствия никакого она не приносила. Ни очень хорошо, ни очень плохо. Он даже не мучается на счёт своего голоса, хотя пару недель назад желал провалиться сквозь землю, только бы не оставаться на этом свете, сейчас его удручают чувства, которые он не может подавить, и мысли, которые порой проедают мозг до самой корочки. Его кожа постоянно в мурашках, а волосы дыбятся, даже когда мысли о Джоше притесняются чем-то другим, менее давящим и болезненным, и тогда Тайлер выглядит, словно напуганный котенок. Он обманывает себя тем, что трясется от холода, а не от страха, когда нутром чувствует голодные взгляды Соболей и неопределенный взгляд Джоша. Неопределенный потому, что несмотря на всю свою холодность и молчаливость Дан выглядит потерянным, словно всё то, что он делает вовсе неправильно. Тайлер смущался того, что Джош улыбается только на фотографиях, по которым трудно сказать, что на самом деле он чувствовал в те минуты, но при этом он безумно любил представлять счастливого и беззаботного баскетболиста, когда листал его фотографии на фейсбуке. Дома он мог смеяться и плакать, наблюдая за жизнью чужого человека, за пределами же обязан стараться не подавать виду. Может он правильно делает, что сейчас сидит тут, в одиноко стоящем трейлере на краю города, а не в своей комнате, пропитанной ненужными слезами и запахом какой-то сырости. Сейчас он не может расплакаться в подушку, чтобы стало хоть чуточку легче, потому что не должен позволить Брендону увидеть его заплаканным снова. Но ему этого и не надо. Все эти мысли наполняют его, но не убивают. Он здесь, с самым близким и понимающим другом, готовый благодарить Бога за эту тихую ночь в компании бесконечных звезд и запаха ночной свежести. Рассветный час безупречен в его первых лучах, когда солнце медленно прерывает ночную мглу, оставляя лишь размытые следы пастельных оттенков, завораживающих каждую частичку души всех тех, кому не спится в такое время. Тайлер никогда не дожидался рассветов умышленно, потому что всегда засыпал от усталости раньше, чем ночной сверчок заиграет свою мелодию. Ему не нравилась пустая ночь, без звезд и лунного отблеска, потому что, засыпая под ночную мглу, всегда было страшно очнуться в той же чернеющей пустоте. Тьма непрерывна, как и мысли, поэтому остается свет, который иногда защищает от их передозировки. В такой момент хотелось сочинять бесконечные строки или напевать готовые шедевры, просто потому, что мир был готов услышать Тайлера. Беззвучно шевеля пересохшими губами, но петь, не голосом, но хотя бы душой. Иногда в полной тишине можно оглохнуть от звуков внутри себя. Тайлеру никогда не нужны были причины, чтобы начать петь, но зато есть причины, почему он не может сделать этого в полной мере. Я просто хочу петь, Я просто хочу дышать, Я просто хочу летать, Я просто хочу закрыть глаза И впитывать солнце, И вдыхать воздух… Его мысли прерывает тихий шепот, звучащий прямо за его спиной. Тайлер сильно замечтался, что даже не заметил, как его друг успел проснуться. — Доброе утро, Тай, — почему-то Брендон продолжал шептать, словно боясь нарушить эту застоявшуюся тишину. — Ты всю ночь так просидел? Прости, дорогуша, наверное, я зря вчера позвал тебя в таком состоянии. Зачем он вообще позвал его? Брендон не боялся одиночества и всегда мог справиться со своими проблемами сам, и вся эта срочность в итоге ничего не оправдала. Хотя эта ночь была одной из немногих, когда Тайлера был относительно спокоен, за что он в каком-то смысле благодарен другу. Тайлер выдохнул. — Чёрт, так болит голова, — Тай ухмыльнулся. Ну конечно, напиться дешевым пакетированным вином и думать, что утром ты будешь полон сил и хорошего настроения. Так наивно. — Послушай, как она трещит! Я дам тебе десятку, если ты найдешь способ остановить это, боже! Тайлеру не пришлось долго думать, прежде чем встать и направиться на другой конец трейлера, где находилось подобие кухни с небольшим холодильником и кухонной раковиной. Брендон побрел за ним. — Еды нет, если только ты не считаешь рамен едой, потому что для меня это всё равно, что есть пластмассу. Могу сварганить кофе, но только без сахара, потому что у меня его нет… Тай, ты меня слушаешь вообще?! — Тайлер качнул головой и взял маленькую тряпку, лежащую возле раковины, она казалась довольно чистой. Он смочил её холодной водой, хорошенько отжал и повернулся к другу. — Зачем тебе эта тряпка? Давай только без домашнего насилия, милый! Тайлер засмеялся и подошел к Брендону, указывая пальцем на стул, будто приглашая его присесть, хотя в глазах Ури это значилось как приказ. Парень не думал, что его заботу будут расценивать, как попытку причинить боль или что-то такое. — Эх, дурак я, — Брендон прижался к стулу, пока Тайлер, вопросительно изогнув бровь, протирал его горячий лоб влажной тканью. — Знаешь, я впервые напился не из-за того, что мне захотелось напиться. Мне просто это было необходимо, потому что я сделал кое-что ужасное вчера! О да, Тайлер знал, что всё это не просто так. Брен смотрел в глаза Тая, словно виноватый щеночек, из-за чего Джозеф сильно умилился. Хорош тянуть, рассказывай уже. — Ты единственный кому я могу довериться, поэтому рассказываю тебе чисто по секретному секрету, чтобы ни одна живая душа больше не узнала об этом, окей? — Тай кивнул. — На самом деле, я бы никогда не посчитал то, что я сделал ужасным, потому что эти придурки только этого и заслуживают. Я бы и ушёл оттуда незамеченным, если бы не одно но, — Тайлер закатывал глаза, ибо все, о чем говорит друг, было непонятным. Не хватало только сменить язык или вовсе не рассказывать ничего. Он прервал друга, отрицательно покачав головой, и беззвучно, но отчетливо произнес губами «давай прямо». Брен понял, что имел ввиду друг, и попытался быстро выпалить то, что ему казалось постыдным сказать прямо: — Меня поцеловал гребанный придурок из этой дебильной банды! Невероятно, что он сам полез, понимаешь? Еще невероятнее то, что мне это понравилось, Боги... Тайлер все же ударил Брендона тряпкой, прежде чем залиться «сочувственным» хохотом. Здорово, не зря Джозеф не спал всю ночь. Ури никогда не стыдился своих чувств к людям, но видимо из-за того, что он всем сердцем ненавидит этих ребят, ему показалось это неприемлемым. Но Тайлер его понимает, даже очень. — Эй?? Не смешно! Из-за этого мне пришлось возвращать всё, что я натворил, на свои места. Знаешь, я ведь ради тебя туда пошел! — раскрасневшийся Брендон недоуменно наблюдал за Тайлером, который видимо очень проникся этой новостью, что его смех был даже очень звучным, нежели он сам. Ведь он тоже не прочь поцеловать одного из Соболей, поэтому он понимает тревожность друга, но его эмоции били через край. — Да прекрати ты! Сам ведь сохнешь по главному придурку всея школы, а надо мной смеешься? Смех исчез. Во-первых, откуда он знает в кого может быть влюблен Тай? Во-вторых, смеется он не из-за самого поступка, а из-за осознания того, что этот чертов тигр вообще умеет смущаться. В-третьих, Джош совсем не придурок! Да и какого черта он обижается на такие глупости? Хотя, Тайлера тоже задела последняя фраза Ури. Двое влюбленных обиженок. Замечательно. Тайлер не хотел ссориться сейчас, а вот Ури был взбешён. В действительности ли он злился именно из-за этого? — Мог бы и поддержать своего друга, который вечно за тебя заступается, чертов Джозеф. Думаешь, так сложно заметить, как ты смотришь на Джоша? Каждый раз в школе, когда мы проходим мимо, ты то взгляд как смущенная девчонка отводишь, то начинаешь глазки ему строить. Это смешно! Хотя нет, мне было не смешно, а жаль тебя. Не в того ты влюбился, Тайлер, потому что этот амбал тебя голоса лишил, а ты всё равно забыть о нём не можешь, это ненормально! Он не достоин тебя! Не будь дураком, слышишь? Ужасно, когда не получается сдержать слёз, верно, Тайлер? Еще ужаснее, когда не можешь ответить. Или просто закричать, не слушая всего этого. — Знаешь, я ненавижу себя за то, что не остановил тебя раньше, а ведь мог… Тайлер, на кой-черт сдался тебе этот придурок? Ты порой ведешь себя точно так же, — Тай тормошил в своих руках тряпку, на которую падали крупные капли, не обращая внимания на заданный вопрос. Бесспорно, он мог бы сейчас театрально кинуть ткань прямо в лицо Ури и обиженно выбежать из трейлера, заставив чувствовать его виноватым, но Джозеф не сделал этого. Он смотрел в лакированный пол, чувствуя, как его уши горят, а виски начинает неприятно сдавливать. Брендон откинул голову назад, выдыхая. Вот дурак, сам не подумал, чего наговорил. Теперь ему стыдно. Он не любил, когда Тай плачет, тем более, когда причиной тому является он сам. Друзья ведь помогают друг другу, а не обижают, верно? Брендон должен извиниться. Волна мурашек нещадно прошлась по коже Тая, когда он почувствовал, как тонкие пальцы аккуратно тормошат его волосы. Он мог поклясться, что Ури упрямо рассматривал его лицо, совсем нежно и чуть виновато улыбаясь, так, что хотелось убить его за эту невероятную способность растлевать сердца людей, лишь показав им свою виноватую улыбку. Ему пришлось взять волю в кулак, чтобы не накинуться на Брендона с объятиями, потому что сейчас он чертовски обижен и не хочет так быстро сдаваться. — Наверное, я слишком погорячился. Прости меня, — в голове Ури тихо барабанит от похмелья, поэтому его голос звучит, словно расстроившаяся гитарная струна, слишком жалобно и неуверенно. Его манера оставаться веселым в самых серьезных ситуациях, кажется, начала сдавать обороты. Все эти перепады настроения знатно мотали нервы не только окружающим, но и самому Брендону. Но сейчас у него было настроение лишь на примирение с Тайлером. Отличный способ помириться — это крепко обнять друга, извиниться перед ним и развеселить чем-то, но зачем все эти прелюдия, давайте сразу начистоту. Тайлер неожиданно дернулся, когда руки друга слабо задевают его подбородок, посылая новую волну мурашек по телу парня. Он хмурится, но не решается посмотреть в глаза другу, и потому для него оказывается полной неожиданностью, когда Брендон наклоняется вперед, бережно поднимая голову Тая, и так же бережно прикасается пухлыми губами к его губам и задерживается, ожидая ответной реакции. Тайлер не понимает, почему это произошло и почему в его глазах неприятно жжется, а на губах остается привкус вина. Почему чертовы поцелуи такие неловкие? Тай густо покраснел, когда друг опустил свои руки на его ладони, слишком вспотевшие и непривычно теплые. Они и раньше могли держаться за руки, и это было абсолютно нормально, но теперь Тайлер чувствует лишь дикое смущение и желание поскорее проснуться от этого затянувшегося сна. Он резко выдыхает в губы Брендона, от чего тот отстраняется, разочарованно бегая взглядом по раскрасневшемуся другу. Их руки до сих пор соприкасаются, и Ури может чувствовать всю нервозность и смущение Тайлера через его дрожь. Просто Тай редко с кем целуется, особенно с лучшим другом, а еще когда он совсем не ожидает этого от него. — Тайлер? Боже, прости меня, умоляю! Я совсем не знаю, что на меня нашло, это все эмоции, не думай, что я в тебя влюблен и все такое… — он растерянно шептал, забывая дышать, на что Тайлер в ступоре смотрел на него, дыша гораздо чаще своего лучшего друга. Он думает, что это всего лишь мозг от безысходности додумал ситуацию, но при этом его эмоции в голове бьют через край, поэтому он забывает, как правильно дышать. Тайлер выдавливает из себя странные звуки, непохожие ни на что, словно пытается что-то сказать, но всё тщетно и ему остается чувствовать себя в полной безысходности. Он не знает, что делать с этим. Он не знает, что нужно чувствовать в таком случае, кроме смущения и полнейшего непонимания. Как долго он может думать о том, что первый поцелуй с парнем был настолько неловким? Сейчас Тайлер боится даже подумать, что будет с их дружбой. Он пытается подняться, разнимая их руки, слышит, как Брендон вздыхает, умоляя его простить, и как можно быстрее покидает трейлер. На улице чересчур ветрено.