Счастливая жизнь Золушки

      Я поняла, что день не задался, стоило только ему ворваться в мою жизнь и с самого утра с треском сломать всё то, что я так старательно строила. Ну с кем не бывает? Хотя, такого «счастья» я бы не пожелала даже Алёхину. Собственно, именно из-за этого богатенького самодура и началась вся дичь.       А что, в общем-то произошло? Первое и самое страшное, — это то, что я поссорилась с лучшей и, возможно, единственной подругой. И да, жить мне теперь негде.       Вторая неудача состояла в том, что я так и не помирилась с Никитой, хотя такое желание возникло у меня в голове. Но, здраво поразмыслив, я всё же откинула эту идею, осознав, что он не тот самый принц на белом коне, которого я искала всю свою сознательную и не самую простую жизнь.       Ну, а третье событие дня происходило прямо сейчас, на моих утомлённых всей этой чёртовой жизнью глазах. Да-да, Пашенька наконец решил сделать предложение Сонечке. Не то чтобы я была против «хэппиэнда», но Юлька была права: у меня аллергия на счастливую жизнь. Действительно, я всё ещё любила этого бабника, каким бы козлом он не был.       — Ты выйдешь за меня?       Я сначала думала, что Павел обращается ко мне, но потом увидела его полные трепетное любви взгляды в сторону Софии. Наверное, моё кислое выражение лица могло убить кого угодно. Та же самая физиономия застыла на лице Джековича, вот только в сочетании с цветом его кожи это выглядело даже более угрожающим, нежели милое личико опытной каратистки. Знаете, вот его-то мне было действительно жалко. Не то чтобы он был шикарным начальником, но он не заслуживал этого. Всё же, мужик он неплохой, а София Яновна, как бы абсурдно это не звучало, подходила ему больше всех.       Долго смотреть на это я не собиралась, так как противное чувство, скопившееся внизу живота, уже подкатывало к горлу с непреодолимым желанием вылиться наружу. Уж что-что, а мне только не хватало сейчас блевануть у всех на виду. Круто развернувшись на тонких шпильках, я вышла из дверей на улицу с мыслями: «А пошли они все...».       Было достаточно холодно, но я не обращала внимание на такие мелочи. Даже почувствовав, что одна из дорогих туфель на высоком каблуке, которые были закуплены отелем специально для горничных, слетела и осталась лежать на ковровой дорожке, я не остановилась. Даже не обернулась, чтобы убедиться, что мне это не показалось. Моя голова была занята совсем другим.       «И почему я раньше не помирилась с Павлом? А может так должно быть? Может... нам не судьба быть вместе? А как же Никита? И что делать с Юлькой? Где теперь жить?». И все мои мысли сводились к одному: надо ехать в Волчанск.       Я настолько задумалась, что и не поняла, как оказалась на проезжей части. Последнее, что я увидела, —  это свет ярких фар чёрного внедорожника, с невероятной скоростью несущегося прямо на меня…

В это время в отеле

      Повисла неловкая тишина. После ухода Дарьи никто не промолвил и слова, что не могло не нервировать всех участников внезапного сборища. Павел Аркадьевич уже заколебался стоять на одном колене, он даже подумывал сбежать вслед за Канаевой, чтобы не видеть удивленных лиц тёти Эли и Софии, а также злого Джековича, которого Паша в принципе не хотел видеть ни в каком настроении. Но тихий уверенный голос спас положение.       — Павел… — вдруг начала София, с сочувствием глядя на него. — Вы очень хороший человек, но мы совсем не подходим друг другу. Мой ответ — нет.       Мужчина с облегчением вздохнул и поднялся с колена. С его души словно сняли тяжёлый камень, который он сам на себя повесил. Ну и глупая же это была идея с предложением!       — Лови, Джекович, — Паша кинул кольцо Мише, и тот его ловко поймал, удивлённо покрутив пальцем у виска.       — Теперь твоя очередь, мой чернокожий друг. Надеюсь, тебе повезёт больше. А я пойду поговорю с нашей Золушкой.       Павел Аркадьевич поднял с пола туфлю, которую обронила Дарья, и побежал вон из отеля на свежий воздух. По сути, он должен был радоваться, что всё разрешилось наилучшим образом и он не совершил очередную глупую ошибку, но жизнь в очередной раз подложила ему дерьмо под дверь. Глаза мужчины стали бегать по улице в поисках его любви, и остановились они на чёрном внедорожнике, из которого выходил какой-то человек. А перед машиной лежала она… От пережитого ужаса и неожиданного поворота событий Павел выронил заветную туфлю тридцать восьмого размера. Она, негромко хрустнув, стукнулась о землю, развалившись на две части. Отлетевший каблук как нельзя лучше показывал внутреннее состояние и самого серба: его сердце с таким же грохотом рухнуло вниз, разбившись на тысячи маленьких осколков, которые могла склеить лишь она. Только она, его милая Даша Канаева. С губ Павла сорвался в горестный стон:       — Что же я наделал…

***

      Первое, что я увидела когда открыла глаза, это удивленное и одновременно счастливое лицо Павла Аркадьевича. Я не успела сказать ни слова, как его лицо расплылось в счастливой улыбке, а на посеревших от усталости глазах навернулись слёзы.       — Даша… Ты очнулась! — мужчина схватил мою руку и, нежно ее поцеловав, приложил к своей щеке.       — Что случилось? — еле-еле проговорила я, но Паша меня остановил, ласково приложив указательный палец к моим иссушенным губам.       — Тшш, moj Vuèiæ*, закрой свой прекрасный ротик! Тебе сейчас нельзя! Я сам всё расскажу, — и, не отпуская моей руки, он продолжил:       — Ты лежала в коме трое суток после аварии. Мы с Юлей постоянно сидели рядом с тобой, ждали, когда ты очнешься. И очень волновались! Пару раз заходил Никита, а еще Соня с Мишей. Кстати, оказывается София беременна от Джековича, прикинь, а я дурак делал ей предложение! — я мягко улыбнулась и подумала, какие необычные дети могут получится у этой парочки.       — Юля тебя давно простила, — продолжил мужчина.       — Она сильно за тебя переживала, поверь мне. И, кстати, похоже, она мутит с Никиткой. — Павел ухмыльнулся, обнажив свои чистейше белые зубы.       — Ну, а насчёт нас… Я понимаю, что ты меня ни за что не простишь во второй раз, но всё-таки… София Яновна уволилась, чтобы выйти замуж за Мишу. Так что, я снова владею отелем. И квартиру купил. Специально для тебя. Надо же кому-то ухаживать за твоей сломанной ногой.       И только сейчас я поняла, что не могу двигать правой ногой. Отодвинув краешек одеяла, я увидела, что она в плотном слое гипса и марли. Я отвела взгляд, встретившись с глазами самого дорогого мне человека. Посмотрев на лицо Павла Аркадьевича, я увидела в нём столько боли и страданий, сколько трудно было представить, особенно для такого человека, как он. Ведь Паша действительно переживал за меня. Синяки под глазами, лопнувшие сосудики, взлохмаченные волосы, отросшая до непозволительной длины борода… Он явно не спал несколько дней!       — Даша, ты простишь меня? — спросил мужчина, и я не смогла ему отказать.       Я только тихо кивнула головой, прислушавшись к его советам о моём молчании. Паша вскочил со стула, ласково поцеловал меня в лоб, и я увидела в его глазах столько радости, сколько не могло поместиться даже в Сенины штаны.       — Завтра ты увидишь свой новый дом. Пойду уберусь, — мужчина подмигнул мне.       — А пока наслаждайся своими цветами. (и правда, по всей палате были расставлены букеты с прекрасными лилиями и розами) Завтра твоя жизнь изменится! — крикнул он на последок и выскочил за дверь.       И правда, у меня будет новая жизнь, но не слишком счастливая, чтобы не было никакой аллергии…