Цветок в подарок

      Ночь… красивое время суток. Темно и загадочно, особенно когда всё небо усыпано маленькими мерцающими звёздочками, но сейчас небо было в тучах. Такое чувство, что это тёмное покрывало никогда не исчезнет…       Ink сидела на крепкой ветке дерева, и водила маленькой кисточкой по трещинам фарфоровой куклы. Узкие разломы проходили по всему телу игрушки, но больше всего их скопилось на лице.       Немного провозившись с куклой, Ink уже проводила своей кисточкой по последней трещине, которая находилась на середине лица. Замазав разлом, в руках художницы оказалась милая фарфоровая статуэтка маленькой девочки в сарафане. Она прелестно улыбалась, будто безмолвно благодарила ту, которая смогла вернуть прежний вид ей, простой фарфоровой кукле.       Ink заворожённо смотрела на статуэтку, на которой буквально застыла улыбка благодарности. По рукам художницы начало разливаться некое тепло. Оно плавно струилось от кончиков пальцев и пробивалось дальше к самой душе… которой нет. Хм… Немного нечестно, когда все вокруг могут радоваться, грустить, смеяться, а ты просто фарфоровая кукла среди живых актёров…       Вдруг раздался какой-то грохот. Он был негромким, но из-за неожиданности, Ink выронила игрушку. Не теряя ни секунды, девушка спрыгнула с дерева и поймала куклу, буквально, у самой земли. Конечно, сама художница не успела сгруппироваться, и посадка была далеко не мягкой. Быстро встать Ink заставил повторный грохот. Он был заглушённым и более тихим, но не достаточно для чуткого слуха девушки.       Быстро спрятав куклу в сумку, Ink переместилась на верхушку самого высокого дерева, какое она смогла увидеть. Хоть телепортация художницы работает медленнее чем у остальных магов, но пять секунд всегда достаточно. Наблюдать сверху было проблематично, так как были видны только толстые ветки деревьев. Плюсом было одно — на них не было ни листочка.       Сильно прищурив глаза, Ink заметила силуэт, который находился возле тонкого, еле живого деревца.       Так как кругом были непроходимые заросли, Ink не составило труда телепортироваться за груду веток, которая находилась сбоку от силуэта.       Это была девушка, но выглядела она необычно. Кожа была абсолютно чёрной. Незнакомка бы полностью сливалась с темнотой вокруг, если бы не ярко-алые волосы, которые невольно напоминали кровь. Девушка сидела на коленях, опустив голову.       Ink, немного помявшись, решила телепортироваться поближе. Не прошло и пяти секунд, как в пяти метрах перед красноволосой образовалась чернильное пятно. Оно медленно растекалось по земле. Потом пятно резко начало вытягиваться вверх, и вот уже появился чернильный силуэт. Это, конечно же, привлекло внимание незнакомки, и она подняла голову.       Когда Ink закончила свою телепортацию, то она могла детальней разглядеть незнакомку. Глаза были красными, словно налитые кровью. На щеках красовались синие полосы, которые слабо светились в темноте. Также вокруг девушки летали помехи, которые буквально разъедали её саму. Одежда из-за помех выглядела, как будто её хорошенько покромсали…       Это всё, что Ink успела прокрутить у себя в голове, перед тем как в неё полетели синие нити. Всё же реакция художницу не подвела, и она увернулась, снова став грудой чернил. Незнакомка, которая успела к этому моменту встать, злобно хмурилась.       Это вызывало бы страх, если бы она бы всё время не шаталась, закрывая руками кровоточащие раны. Выглядело, словно раненого зверя загнали в ловушку, и он рычит, безуспешно стараясь скрыть панику внутри…       Ink материализовалась прям перед носом девушки и быстро впечатала её в дерево. Незнакомка прошипела, гневно уставившись на художницу… Но на мгновение на лице мелькнула капля страха, когда художница присев на корточки, посмотрела на неё взглядом, не выражающим совершенно ничего… но потом, этот взгляд плавно соскользнул на раны, которые до сих пор кровоточили. Заметив это, «раненая зверюга» быстро прикрыла руками повреждения. Но алая жидкость просачивалась сквозь пальцы и плавно стекала вниз…       Художнице уже немного поднадоело это зрелище. Она закатив глаза, растопырила свою руку перед лицом красноволосой. Указательный и средний пальцы скрестившись, зажимали кисточку (которую, она всё время держала в руке). На этот неожиданный жест, незнакомка ответила лишь явным вопросом в глазах.       Ink не церемонясь, убрала правую руку девушки с шеи. Там красовался глубокий порез, который, обвившись, чудом не задел сонную артерию. Согнув руку и поудобней взяв кисть, художница аккуратно сделала пробный мазок вдоль повреждения. Чернила медленно перемешались с кровью, сделав её на тон чернее. Тёмно-бордовая жидкость стекала намного медленнее, чем ярко-алая. — Ты целитель?.. — медленно прокряхтел пациент, исподтишка смотря на кисть. — Скорее недо, — безэмоционально проговорив, Ink свободной рукой взяла раненую за подбородок и приподняла его чуточку вверх. — Кха — Кха… — Терпи.       Теперь движения кистью стали чаще и короче. Бордовая жидкость хоть и текла медленно, но её постоянно нужно было прибирать на место.       Но через несколько мазков чернила закончились…       «Недоцелительница» убрала кисточку с шеи потерпевшей и вторую руку с её подбородка. Вздохнув немного воздуха, Ink молча уставилась на «предавшею» её кисточку. Сверление взглядом продлилось всего пять секунд. Потом, поднеся кисточку острым концом к запястью, художница резко вонзила её в свою плоть.       Чёрные струйки стекали вниз по руке, почти беззвучно стуча по земле. Свободно выдохнув, Ink ненароком посмотрела на незнакомку. Ярко-жёлтые зрачки так сузились, что были похожи на две крупинки. Дрожь почти на сквозь пробила тело незнакомки. В это время, художница намочила кисть в своей крови. — Зачем ты это… — тихо и немного подрагивая, подала голос красноволосая. — Надо, — также тихо перебила её Ink, — Пожалуйста, подними подбородок, — просьба была без вопросов выполнена.       Через несколько мазков с шеей было покончено. Когда чернильница наконец-то убрала руку с подбородка, глючная быстро прощупала место бывшего пореза. Там остался только шрам. — Где-нибудь ещё есть? — Ink прикрыла запястье рукой, и кровь уже не так сильно лилась. — На руке… — горько усмехнувшись, красноглазая вытянула руку в сторону.       Ну, а там красовался нехилый ожог почти на всю руку, будто дракон её опалил огненным дыханием. — Где ж тебя так? — слегка опешив, Ink осторожно взялась за кончики пальцев раненой — за единственное место, которое не выглядело так плохо. — Скажем, меня настигли приключения, — натянуто улыбнувшись, пошутила незнакомка.       Ink пропустила каламбур мимо ушей. Сейчас она думала, как же залечить обожжённую конечность.       Что-то пробурчав себе под нос, художница трепетно опустила руку. Поудобней взяв кисть, намоченную в чёрной жиже, Ink аккуратно провела ею по раздражённой поверхности ожога. В ответ лишь раздалось приглушённое шипение. — Больно? — Немного…       Через несколько мазков кисти, можно было хотя бы без отвращения смотреть на руку незнакомки. — Кстати, а тебя как звать? — после внезапного вопроса, размышления Ink оборвались, как нити. — Ink. Просто Ink. — Хмм, интересно… а я Error.       Художница неосмысленно осмотрелась по сторонам. Ничего, кроме непроглядной темноты…  — Знаешь, — начала красновласая — держи…       В её руке образовался красный хрустальный цветок. Он переливался золотистым перламутром и сверкал ярче любого огня.       Художница недоумённо посмотрела на Error, а глючная лишь усмехнулась. — Пусть это будет моей благодарностью.       Ink не успела ничего сказать, как цветок оказался у неё в руках, а девушки с синими полосами на щеках, уже не было.       Тепло, исходящее от цветка, было намного приятней, чем от фарфоровой куклы. Ведь этот хрусталь — часть души.       На глазах появились прозрачные слёзы — впервые за всю жизнь…